Благодаря тебе я живу

      [Чонгук]        Кажется, день будет долгим...        Я вспомнил, что пришел не один. Я посмотрел на Чимину: она была напугана и ничего не понимала.        На сцену вышло несколько накаченных мужиков в странных масках: наполовину они были черными, а наполовину белыми в черную полосу. Значит, они будут бить эту девушку. Я уже сам пожалел, что пришел сюда. Нужно держать себя в руках.        Мужики стали приближаться к хрупкой девушке. Ее сильно трясло. Двое из качков взяли ее под руки, но она начала вырываться и получила первый удар в живот. Она согнулась от резкой боли, но ничего не могла сделать. Зал заполнился оглушительным ревом. Чимина зажала рот руками, а по щекам уже сбегали первые слезы.        Девушка на сцене получила еще несколько ударов по лицу и ногам. Она кричала от боли, чем еще больше заводила публику.        Люди в зале выли и требовали крови. Простого избиения девушки им было уже мало. Ее отпустили, и она обессиленно упала на пол, но попыталась встать. Такой храбрый жест позабавил публику. На нее обрушилась новая порция ударов. Фраза, что лежачего не бьют, здесь не имеет никакого значения. Напротив, лежачего бьют, бьют и еще раз бьют.       Ее таскали за волосы, выдирая их клоками, и показывали публике как драгоценный трофей. Она держалась удивительно долго. По ее лицу текла густая темно-алая жидкость: было порвано ухо, разбит висок, нос и нижняя губа. Судя по движениям, ей сломали руку и несколько ребер. На ногах были большие ссадины, которые кровоточили. Публика не утихала. Наоборот, все веселье только начиналось. Зрители вошли во вкус и требовали еще больше крови и боли.        Чимина ревела во весь голос, но ее не было слышно за рычанием зрителей. Ее трясло от шока. Она подхватилась с места, и я, схватив ее за руку, вернул в кресло.        — Ты что творишь?! — крикнул я на нее.        — Они же убьют ее! — прокричала она сквозь слезы. -— Надо ей помочь!        — Ты что, совсем дура? Ты хочешь, чтоб вместо нее били тебя? Я предупреждал! И думать не смей!        — Но они же убьют ее! — не унималась Чимина и принялась плакать еще усиленней.        — А эти звери, — я указал на зрителей, — думаешь, мелодраму пришли смотреть?        Она закрыла лицо руками, ее разрывало от происходящего, и она не могла остановиться.        Со сцены слышался хруст. Девушку избивали деревянными палками. Публика была вне себя от счастья. Она рвала и метала все, что попадало под руку.        Остался гвоздь программы. Девушка была похожа на кусок мяса и еще чудом оставалась в сознании. Обычно, к этому этапу жертва уже в отключке, но сегодня сильное шоу.        На сцену вновь выбежал скелет и показал жестами, чтобы публика замолчала. Но через мгновенье он показал, чтобы рев поднялся опять, и публика взвыла. Он немного поскакал по сцене, поприставал к девушке, раззадоривая гостей, и указал в сторону кулис. Все затихли. Послышались тяжелые шаги и звон метала. На сцену вышло существо: с огромными когтями, длинными зубами, хищным взглядом и покрытое густой шерстью. Существо, похожее на моего монстра, только опаснее.        Монстр направился к девушке, лежащей в луже своей же крови, и все затаили дыхание в ожидании. Он медленно подошел к ней, на мгновенье остановился, выжидая сладкую паузу. Но тут же послышался хруст рвущегося мяса. Я прижал Чимину к себе, закрывая ее лицо от последних моментов этого представления. Она была холодна и больше не тряслась.        Монстр раздирал девушку на мелкие клочки, от чего публика была в невероятном восторге. Он просто рвал ее. Какие-то мелкие части ее тела падали за сетку, и самые страстные поклонники боев собирали эти части. Мерзость. Рев стоял еще долго.        Как только двери открылись, я поспешил вывести Чимину из помещения на улицу и скорей вернуться домой. Она еле шла и почти не переставляла ног. Ее потупившийся взгляд пугал. Мы долго шли...        Зайдя в дом, она прислонилась к стене, ища в ней опоры, и медленно сползла по ней вниз. Я поднял ее, отвел в спальню и уложил в постель. Я сел за стол и понял, какую чудовищную ошибку сегодня совершил.        — Чонгук? — шепотом позвала она меня.        — Что, Чимина? — отозвался я.        — Можно я забуду сегодняшний день? Можно его не будет существовать?        — Можно. Это твой день и тебе решать.        — Мне страшно.. Почему они так поступили? — на ее глазах вновь начали появляться слезы.        Я подошел к кровати, сел рядом с Чиминой и неуверенно положил руку ей на плечо.        — Мы все... мы все такие. Как бы мы ни притворялись хорошими — мы все такие. Но все уже закончилось.        Она поднялась и посмотрела на меня своими большими заплаканными глазами.        — Мне страшно... Ты тоже такой?        Я опустил взгляд, пытаясь держать себя в руках от наплывающей боли.        — Да, — сухо ответил я.        Она обняла меня, прижавшись головой к моей груди.        — Ты не такой.. ты правда не такой. Ты хороший! — тараторила она, пытаясь успокоить меня, но, кажется, она больше успокаивала себя.        Чимина, Чимина... Как бы я хотел, чтобы это было правдой...        [Человек в черном]        Замечательное представление! Давно я так не веселился.        Чимина, а тебе понравилось? Я думал, ты не придешь. Я ошибался на твой счет. Сможешь ли ты это перебороть? Сможешь ли выдержать всю эту боль? Время даст ответ.        Чонгук, тебе страшно? На его месте мог бы быть ты! Ты ведь тоже хочешь убивать, но зачем так сопротивляешься? Ты считаешь себя особенным? Как думаешь — ты такой же, как все?        — Чон Хосок, Вам понравилось представление?        — А Вы не думаете, что это жестоко для них? — ответил расстроенный мастер.        — Нет, они справятся. Я уверен.