Благодаря тебе я живу

      [Чон Хосок]        — Мастер, не корите себя, — сказал мой гость, положив руку мне на плечо. — Он бы все равно узнал. Рано или поздно, но узнал. Вы воспитали хорошего человека.        Я был смущен и подавлен. Мне было стыдно за то, что сам не рассказал Чонгуку все раньше. Но с другой стороны я понимал, что он бы не выдержал такой боли. Сейчас у него есть Чимина и она поможет ему преодолеть все трудности. Теперь и его кто-то ждет.        [Чонгук]        Пока я был в беспамятстве, Чимина телепортировала нас в мою комнату.        Первый раз за все время я был рад, что она оказалась там, рядом со мной. Я был рад, что именно она, а не кто-нибудь другой, оказался рядом именно в это время и в этом месте. Мы сидели на полу, опершись спинами на кровать. Мы молчали.        Но эта тишина не была напрягающей. Мне было комфортно молчать с Чиминой. Все мысли и вся боль куда-то испарились и перестали иметь значение. Мне было уютно... рядом с ней... Мне хотелось рассказать ей, что произошло, что случилось. Мне хотелось услышать, что делала она все это время, как провела это время. Мне хотелось говорить с ней, смотря в ее прекрасные глаза. Мне хотелось быть с ней.        Она не требовала от меня объяснений и терпеливо ждала. Если бы я решил ничего не рассказывать, думаю, она бы меня поняла.        — Чимина? — прошептал я.        — Что, Чонгук? — ласково шепнула в ответ она.        — Я... Я — монстр... Ты в опасности рядом со мной. Я могу причинить тебе боль, и это меньшее из того, что я могу... — но она молчала. Она ждала, когда я выскажу все, что накопилось у меня в душе.        — Недавно ко мне вернулись воспоминания из детства. И оказалось, что у меня есть дар.        — Дар? Какой?        — Я — проводник. Я могу приводить пропавших и умерших людей в наш мир. Вся моя комната завешена рисунками дверей, порталов и воронок. Каждый из них скрывает по одному человеку. Двери ведут в мир живых. То есть люди потерялись, но они живы. Их вернуть легче всего. Ты просто находишь его и приводишь в этот мир. С воронками и порталами все сложней. Это мир мертвых.        У нас в мире у каждого дара есть условия. У моего тоже есть. Если уходишь в мир мертвых, то не должен открывать своего имени и лица.        Когда я был еще ребенком, то возвращал людей только из мира живых. Но один человек попросил вернуть женщину, которая уже была мертва. Мне было интересно побывать в том мире, но он намного опасней и коварней. В нем множество сущностей, которые хотят завладеть твоим телом и выйти в мир живых. Все путешествие я молчал, но когда нашел ту самую женщину, то она отказывалась идти, если не скажу свое имя. И мне пришлось это сделать. Но как только я его произнес, то вместо женщины появился ужасный монстр, который тут же вошел внутрь меня.        Я вернулся, но монстр пришел в этот мир вместе со мной. Он избивал людей моими руками. Но однажды он... — я замолчал.        — Что? — взволнованно спросила она, внимательно вглядываясь в мое лицо. Я схватил ее за запястье и поспешно вывел из комнаты. Выйдя за ее пределы, я остановился возле пустой стены в паре шагах от двери в мою спальню. Мы стояли в гостиной и пялились в ничего не выражающую стену, с отсыревшими обоями. Сейчас, я могу отступить. Сказать, что пошутил и что все нормально. Но она должна знать, кто я на самом деле. Я не достоин, любить ее...        — Что такое, Чонгук? — непонимающе посмотрела на меня Чимина и провела ладонью по моему плечу. Я отпустил ее руку и принялся сдирать со стены серые обои, пробивая кулаками тонкую картонную перегородку, отделяющую мое настоящее от моего же омерзительного прошлого. Через несколько минут перед нами была старая потертая дверь в ужасной паутине и безумном слое пыли. Чимина все еще ничего не понимала. В голове прозвучал детский голос: «Папа! Папа!»… К горлу подступил комок, стало тяжело дышать. Грудь пронзила острая боль. Отступать было поздно. Чимина, я монстр... Прости меня...        Дрожащей рукой я надавил на дверь, и она со скрипом открылась, пропуская в комнату слабый свет. Я зашел внутрь и стал на то место, где в детстве стоял мой отец. Повернувшись лицом к Чимине, я театрально развел руки и, сотворив на лице дерзкий оскал, триумфально выпалил:        — Здесь я убил своего отца. Именно на этом месте, — что я творю? Я прекрасно понимал, что из этого выйдет. Чимина сделала несколько маленьких робких шагов и оглядела стены комнаты. Они были заляпаны большими пятнами крови, а все ее содержимое было в паутине и взмывающих в воздухе частичках пыли. Я ждал ее реакции. Я ждал истерики, паники, крика, но только не тишины.        — Нелегко тебе пришлось. Сколько ты выдержал... — в ее голосе звучали пряные нотки сочувствия. Я не мог поверить своим ушам. Она не обвиняла меня и не упрекала. Я забыл как дышать и, упав на колени, закрыл лицо руками. Больше я играть не мог. Она медленно подошла и, нежно прижав к себе, дала мне время выплакать всю зудящую внутри боль. Когда пожар в моей груди стал затихать, она сказала:        — Чонгук, пойдем, — отстранившись от меня, она подала руку. Я бережно взялся за нее, как за последнюю надежду, и поднялся. Мы вышли из комнаты и, закрыв пыльную дверь в мучительное прошлое, вернулись в мою комнату и разместились на кровати.        Она держала меня за руку и не собиралась отпускать.        [Чон Хосок]        Мы с юношей сидели в лаборатории за столом и ждали прихода человека в черном. Когда он пришел, то был необычен своим хорошим настроением. Он чуть ли не танцевал.       — Простите, господин, — начал юноша. — Что-то случилось?        — Нет, мой дорогой друг. А вы почему такие угрюмые? — навис человек в черном над нами.       — Чонгук вспомнил свое прошлое, — ответил я. На мгновенье недавно прибывший гость изменился в лице, приняв задумчивый вид. Но вскоре вернулся в свое первоначальное состояние.        — Так даже лучше. В этот раз он точно справится, — радостно проговорил он, пытаясь что-то станцевать. Но выходило, мягко говоря, плохо. Он вскидывал руки вверх, мотал ими в разные стороны, походя на человека с переломанными костями. Мышцы моего живота болезненно сокращались от смеха, но эта боль была приятной. Он просто заразил нас своим позитивом. Первый раз вижу его таким веселым.        — Но, господин, согласится ли он теперь? Из-за того раза он потерял отца. Не думаю, что он захочет вновь Вам помочь, — сказал юноша.        — Хех, у него выбора нет. Вы сами об этом знаете. Кому, как ни Вам, знать об этом?        [Чонгук]        Когда я более-менее успокоился, то мой взгляд устремился на совершенно спокойную Чимину. Мы смотрели друг другу в глаза, и никто не собирался отводить взгляд. Я непроизвольно стал приближаться к ней, стремительно сокращая расстояние между нами.        Я никогда не замечал, сколько красоты в ее миленьком личике. Она была прекрасна как никогда. Ее волосы светились и парили в воздухе. Я никогда не задумывался и не спрашивал ее: страшно ли ей в этом мире, скучает ли она по своему дому, ждет ли ее кто-нибудь там. Я был просто эгоистом. Но теперь я был намерен все исправить. Я хотел знать, о чем она мечтает, что ее тревожит, что она любит, и я хотел быть с ней. Просто быть рядом.        Я навис над ней. Я чувствовал ее теплое дыхание, слышал, как бьется ее сердце. Она не пыталась избежать меня и должно быть уже поняла мои намерения. Она подалась вперед и закрыла глаза.