7.Как острые плечи Сакуры
7 октября 2016 г., 15:22
Один случайный взгляд в узкий переулок заставляет Какаши остановиться и всмотреться в вязкую темноту. Немного времени нужно, чтобы понять, чего хочет парень от девушки, вжимая ее в стену. Не разбирая личностей, Какаши мгновенно преодолевает расстояние до них и резко отбрасывает парня так, что тот ударяется об стену. Берет его под грудки, наносит удар в лицо и только потом понимает, что перед ним Киба. Краем глаза замечает, как девушка оседает на землю. Она обхватывает себя за плечи, и по светлым волосам Какаши узнает в ней Ино. На долю секунды в нем вспыхивает ярость.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь?! — рычит от злости. — Решил покончить с карьерой шиноби?!
Киба поднял глаза – горячий удар пришелся, как внезапное отрезвление. Он испугался, когда увидел перед собой Хокаге, но в больший ужас пришел от того, что чуть не сделал.
— Хокаге-сама, все не так! — попытался он оправдаться, переводя взгляд на полураздетую Ино. Она захлебывалась слезами. Незнакомая девушка помогала одеться.
— В обезьяннике расскажешь, — Какаши толкнул его, отчего Киба пошатнулся, и заломил руки за спину.
— Урод! Чтоб тебя собаки сгрызли! — проклинала Ино, вцепляясь в девушку.
— Мэй, — глухо сказал Какаши, не оборачиваясь. — Отведи ее ко мне домой.
— Вы уверены? Может ей лучше пойти к себе? — Мэй поймала ключ.
— Мама Ино воспримет это близко к сердцу. Всякое может случиться, а кроме нее у Ино никого нет. — Какаши увел Кибу, что выкрикивал какие-то оправдания. В узком переулке, в который едва проникал свет уличного фонаря, остались две девушки.
— Все в порядке, он ничего тебе не сделает, — тихим голосом успокаивала Мэй, застегивая топ. Ино глухо плакала, закрыв лицо руками. — Ну же, девочка, вставай.
Мэй встала и подала Ино руку. Она поднялась на дрожащих ногах, и Мэй смогла надеть на нее юбку.
— Мы же знакомы… — пробормотала Ино. Плач постепенно утихал. Черноволосая девушка, застегнув молнию на юбку, посмотрела прямо в глаза.
— Действительно. Ино… — Мэй протянула ее имя, словно перебирая каждого человека в воспоминаниях. — Это же ваша команда шиноби работала с Даи месяц назад в стране Воды?
Ино, закусив губу, попыталась сдержать новую волну плача. Имя «Даи» словно ножом полоснуло ее сердце, и она вновь зарыдала, прикладываясь к плечу девушки. Мэй недоуменно приобняла ее, похлопывая по плечам.
***
— Хокаге-сама, вы не понимаете! — испуганно вопил Киба, когда дверь обезьянника захлопнулась. Несмотря на то, что на улице стояла теплая июльская ночь, железные прутья в камере временного заключения отдают прозябающим холодом. — Я не хотел ничего с ней делать! Это все ее техника! — Ну да, бабы ведь любят, когда с ними пожестче, — съязвил полицейский. — Подержите его здесь, пока я не выясню обстоятельств, — тихо сказал Какаши главному. — Хокаге-сама, это не ваша работа. Позвольте нам разобраться в этом деле, — дверь в помещение с камерами закрылась, приглушая отчаянные возгласы Кибы. — Не волнуйтесь, я уже к утру разберусь в произошедшем. Полицейские поклонились, когда Какаши выходил. Ночной воздух словно сопрел и сдавливал легкие. Разбираться, если честно, не хотелось. Настолько мерзким и низким казался поступок Кибы, что Какаши даже мысль была о нем противна. Хатаке благодарен всем богам, которым он все равно не молился, что помогли предотвратить то, что не случилось. По темным улицам Какаши дошел до дома, потупив взгляд, а мысли о том, что могло бы произойти, как пчелиный рой взвились в его голове. Обычно пустая квартира встретила терпким запахом табака и дерева: Мэй сидела на диване, а на ее коленях заснула Ино. — Хорошо, что я сегодня вытащила вас из дома, — прошептала она. Какаши сел напротив нее. — Иначе бы… — Да… — задумчиво обронил Какаши, вглядываясь в темноту. — Как там в участке? — Я сказал, что разберусь. — Хатаке перевел взгляд на белое лицо, обрамленное светлыми волосами. Тонкие пальцы сжимали черное платье Мэй. — Она что-нибудь рассказала? — Все рассказала. Знаете, она из тех, кто ищет спасение в людях. Разочаровавшись в одном, она бежит к другому. Потеряв второго, ищет третьего. Она открывается первому встречному, надеясь, что ей откроются в ответ. И когда этого не происходит, ее душит одиночество. Она боится быть одинокой. Поэтому бежит к следующему, раскрыв душу нараспашку. Такие девушки создают много проблем, в первую очередь для самих себя. Возможно с опытом, споткнувшись тысячу раз, она научится понимать людей, видеть то, что скрыто за их масками, и станет внимательней выбирать, кому стоит доверять, а кому нет. А возможно, она споткнется в тысячу первый раз и уже не встанет. Нам повезло, что сегодня был именно тысячный случай, а не тысяча первый. Тикали настенные часы. Через узкую щелку штор проникал белый свет фонаря, падая полосой на лицо Ино. Ее ресницы, посеребренные капельками слез, едва заметно дрожали. Какаши посмотрел на Мэй: два голубых огня проникали внутрь него, они видели его насквозь. Уголки пухлых губ, что обычно держали формальную улыбку, опустились вниз. В темноте комнаты она постарела, зато впервые казалась искренней. — Кто ты такая, Мэй? — Какаши наклонился вперед. — Девушка. Жена. Представитель Дайме – кем я еще могу быть? — она подняла плечи, словно его вопрос был смешным. — Ты врешь. Мэй, аккуратно придерживая голову Ино, встала и направилась к выходу. — Доброй ночи, Хокаге-сама, — она остановилась в пол-оборота в проходе. Легкая ухмылка заиграла на ее губах. — Надеюсь, нам еще удастся провести с вами вечер, а может быть и ночь. Какаши не стал провожать ее, оставаясь в кресле напротив дивана, на котором спала Ино. Послышался хлопок закрывающейся двери. Хатаке сложил руки в замок у рта. Взгляд черных глаз скользил по оголенному животу. Какаши ненавидел ее короткий топ. Он показывал слишком многое, что он с удовольствием бы скрыл. Не потому, что некрасиво, а потому что вызывает. Он понял, что смотрел на него дольше, чем позволено, и смущенно отвернулся. Вот только приоткрытые губы, на которые падал свет фонаря, вновь примагнитили его взгляд. Какаши вспомнил историю, которую так часто вспоминал в последнее время.***
Настойчивый звук разбудил Какаши. Часы у кровати показывали четыре двадцать утра. Надев черную безрукавку и закрыв лицо, он под несмолкаемый стук вышел в коридор. Дверь открылась – за ней стоял высокий молодой человек. — Асума? — Какаши хлопнул глазами, сгоняя сон. Джонин был чем-то взволнован. Черные волосы взлохмачены, на лбу выступила испарина. На нем не было ни зеленой куртки, ни протектора. Темная кофта съехала в бок, словно он в спешке ее надевал. — Какаши, мне срочно надо с тобой поговорить, — его обдало запахом перегара. Хатаке молча открыл дверь, впуская ночного гостя. Асума не из тех, кто, напившись, будет искать приключения на голову. Они прошли на кухню. Какаши заварил чай и поставил перед гостем. Асума долго молчал. — Что произошло? — спустя минуты тишины спрашивает Хатаке. Они сидели напротив друг друга. За окном еще темнела ночь, на столе остывал чай. — Какаши… — начал Сарутоби. Его нога тряслась, а руки не находили места. С сигареты его руки перемещались к кружки, с кружки на лицо, и опять по кругу. — Ты меня сначала выслушай, а потом осуждай. Я, блин, даже не знаю, как начать, чтобы ты вдруг не посчитал меня… Кхм… В общем, были у меня тут проблемы в последнее время. Даже неважно какие, не о них сейчас. Из-за них я этим вечером выпил. Ну, выпил я значит… Не то, чтобы сильно. Больше расстроен был, чем пьян. Сижу я, и тут в дверь звонят. Открываю – а там Ино. Занесла мне свитки, которые мы изучали на тренировке днем. На кой черт она принесла мне их в десятом часу ночи – не понял. Ну, видно, она почувствовала, что я пью, и давай выспрашивать: «Что случилось?», «Все в порядке?». А я думаю, ну пускай ей выговорюсь. Она девушка умная – послушает, может, и посоветует. Прошли на кухню. Поговорил с ней от души, реально полегчало. Ну и сам не замечал, как все больше и больше пил. И ей, видно, подливал. Потом она давай меня расспрашивать… — глаза Асумы, что все время бегали, вдруг потупились. Он на секунду перестал дергать ногой, но, призадумавшись, снова начал: — Да не важно, о чем. А я вижу, у нее румянец выступил, и грудь она приоткрыла. И вот, не знаю, кому первому ударила в голову эта идея, но вот мгновение – не осуждай меня, Какаши, я знаю, ты понимающий человек – и мы… целуемся. Я реально не понял, кто начал. Сначала я думал, что я. Но сейчас понимаю, что вроде и не я. В общем, поцеловались мы. И, как прежде, сели по разные стороны стола, смотрим друг на друга и сами не понимаем, что произошло. Я встал. И она встала. Я подошел к ней, и она ко мне. Я хотел что-то сказать ей, начать оправдываться, но вместо этого взял и притянул к себе. А она давай в ответ мне: шею руками обвила и впилась в губы. И тут я понял, что все. Что дальше я уже не смогу остановиться. Может, в саке дело… Хотя, конечно в нем, в чем еще. Но помню, подхватил ее так, словно у нее совсем веса не было, и утащил ее в спальню. Черт… — Асума перестал в нервах теребить все подряд. Он уставился в одну точку, словно перед глазами его встала картинка. — А у нее пальчики такие тонкие и горячие, у меня кровь под ними кипеть начала… Я ее целую, глажу, а она на каждое прикосновение откликается. На каждое! Раскраснелась вся, глаза в дурмане… Раздевать начал – разрешила. Спустился вниз – тоже разрешила. А я в шоке начал плясать под ее дудку. Припал губами, а она давай извиваться, волосы мои цеплять. И вдруг так сладко она простонала… Я решил такой… Ну, это… Пальцами попробовал и понимаю, что попал. Конкретно попал. Она девственница передо мной лежала и стонала. Разгоряченная, до колик в моих штанах. Я ее спрашиваю: «Ты уверена?», а она не слышит, ей крышу тоже снесло. Это был последний проблеск разума… Дальше помню, как она вдруг пискнула и сжалась вся. А я ведь такой… если начал, то не остановить. Пытался нежно, пытался ласково. И все равно, как зверь, девочку рвал. Ха, если б девочку. Она покряхтела немного, а потом свыклась. Даже слишком быстро мне показалось. И давай навстречу мне, да еще и сама себе помогает, лапает. Я от такой дерзости и развратности оторопел. Сам встал, ее на колени поставил. А она даже раньше меня поняла, чего я хочу… Да, Какаши… У этой девушки определенно природный талант, раз девственница – и так сосет. Я понял, что на все она согласна. Понимаешь, НА ВСЕ. Может, саке виной, может… Черт его уже знает. В итоге и сзади ее тоже взял. А она словно и к этому была готова... Вот говорю сейчас и сам не верю, что это все со мной было… Очухались, когда совсем силы иссякли, да саке выветрилось. Она сказала, что пойдет в душ, и втихую сбежала. И хорошо, что сбежала. Я оделся и на улицу пошел освежиться. И вышло так, что ноги сами к тебе принесли. Какаши… — он опустил руки, которыми все это время дергал за волосы, и полными мольбы глазами посмотрел на друга. — Что мне делать? Какаши молчал. Он сам потерял взгляд где-то на дне чашки с чаем. На секунду он попытался представить, что все, что рассказал Асума, он сделал со своей ученицей, Сакурой. Но мысли даже складываться не захотели в таком порядке. Хатаке посмотрел на Сарутоби. Обмозговать такую информацию, вываленную на него в пять утра, оказалось нереально. — По твоим словам, все прошло по обоюдному согласию, — медленно начал Какаши, пытаясь анализировать рассказанное Асумой и стараясь не обращать внимания на полный абсурд ситуации. — Обоюдное, не обоюдное, она ученица моя! Как… как же мне теперь в глаза смотреть ей после этого… — он схватился за лоб, опираясь локтями о стол. — Обоюдное, — повторил Какаши. — Но не это главное. Если ты сейчас подойдешь и скажешь: «Давай притворимся, что ничего не было», это может ее разбить. Девушки очень трепетно относятся к первому сексу. — Вот именно, блин! — Думаю, вам нужно обсудить случившееся. Спокойно, без обвинений и упреков. И… смотри на ее реакцию. Я думаю, Ино – хоть и девушка – понимает случайность и стихийность произошедшего. — Черт… надеюсь, ты прав… — Асума выдохнул и одним глотком выпил остывший чай. Затем он пробубнил что-то еще, но его внезапно начало клонить в сон. Подперев голову, он закрыл глаза и заснул на полуслове. Какаши уложил друга и вышел на улицу проветриться. Хотелось курить, но сигарет в кармане не было – он ведь не курит. Перед глазами стояла Ино, про которую рассказал Асума. Он слишком привык смотреть на нее, как на ученицу друга. Трудолюбивая и немного с заскоками. Но Ино в качестве девушки казалась совершенно другой.***
«Сколько можно спать! Иди на работу, денег в семье и так нет, а ты еще и дрыхнешь!» — не самый лучший будильник. С лохматыми волосами, стоящих розовым ореолом, с опухшим лицом, в частности мешками под глазами вида «панда», Сакура спустилась на кухню. — Мама, — проскрипела Сакура, плюхаясь за стол, — я болею. — Тю, болеет она. На открытом сердце операции чакрой проводит, а себя вылечить не может, — женщина приложила руку ко лбу девушки. — Не такая уж и горячая. Так что работай, солнце! — она вернулась к кухонным делам, под глухой удар столкновения лба Сакуры и стола. — К тому же завтра двадцать третье число, к нам приедут менять окна, а платить чем-то надо. — Угу… — промычала Сакура, но затем вдруг соскочила: — двадцать третье? Июля двадцать третье?! — Конечно, июля. С добрым утром, доча! Совсем головой ударилась. — Завтра же у Саске день рождения… Надо что-то придумать, может, организовать… — Сакура, задумавшись, коснулась подбородка. С той ночи, когда она разболтала Саске про их связь с Наруто, им так и не удалось нормально поговорить. Саске словно избегал ее и не хотел разговаривать с ней. — Саске? Ах да… к тебе вчера один молодой человек приходил, — Мебуки вышла с кухни, вернулась с букетом разноцветных цветов и поставила его перед Сакурой. — Просил передать кое-что. — Цветы?! — Сакура залилась краской, но затем ее лицо искривилось, будто лимон съела: — от Наруто, да? — Мебуки села за стол, вытирая руки полотенцем. Сакура, почувствовав на себе серьезный взгляд матери, приготовилась к ужасным вопросам о ее отношениях с этими двумя. — Дочь, представь, что тонут два человека. Саске и Наруто. — Шипело масло на сковороде, а по кухне разнесся запах яиц. — Они умеют плавать, — буркнула в сторону девушка. — И даже ходить по воде. — А ты вот представь, что нет. И у тебя есть возможность спасти только одного из них. Кого ты спасешь? Того, которого любишь, или того, который любит тебя? — Мебуки встала, выложила на тарелку омлет и подала на стол для Сакуры. Девушка, бледнея, уставилась на красные маленькие помидоры – к горлу подступила тошнота. Поспешно покидая кухню, Сакура выпалила: — Я не голодна.***
Центральный стадион должен был впервые открыть двери десяткам тысячам зрителям и участникам очередного экзамена на чуунина только осенью. Но внезапный фестиваль шиноби сдвинул сроки сдачи объекта на два месяца раньше. Поэтому темпы строительства значительно возросли: шумели бетономешалки, рычали двигатели, работая на износ, ревели болгарки. Здесь же нашли временную работу почти все мужское население деревни. Наруто вдохнул воздух, полный строительной пыли, и приложил руку ко лбу, прикрывая глаза от солнца и рассматривая стадион. Оставались последние косметические штрихи для полной готовности сооружения. Повсюду шастали парни в оранжевых, как у Наруто, касках. Изредка мелькали каски белого цвета, но те либо курили, развесив пузо, либо кричали на зеленого пацана, обвиняя в невежестве. Примерно на пятнадцатых рядах трибун Наруто увидел того, ради которого уговаривал охрану пропустить его на объект. Шикамару курил, оперевшись на ограждение. Его легко узнать по сетчатой футболке и блуждающему унынию на лице. Узумаки поднялся к нему. — Какими судьбами? Неужели, бюрократия решила и стройку захватить? — Шикамару ответил на рукопожатие друга. — Тебе тоже светит канцелярщина в резиденции, так что не бзди. — Наруто поправил съехавшую каску. — Смотрю, вы здесь круглыми сутками пашете. Даже на репетиции не ходишь. — А что поделать. Осталось меньше месяца до вашего дебюта на этом поле, — Шикамару кивнул вниз, где рабочие ровняли грунт. — Да и платят здесь, как ни странно, хорошо. А за переработки получаем вдвойне, — он потушил сигарету о металл и убрал окурок в будто предназначенный специально для этого карман на штанах. — Кстати, у меня есть для тебя первая зарплата. Ты, наверно, за этим сюда и шел. Шино сегодня вернулся из соседних деревень. Новый выпуск продается гораздо охотней – видно, о нашем журнале уже поползли слухи. Наруто и Шикамару спустились внутрь здания, где штукатурили стены. Они зашли за одно из перекрытий, что бы никто из рабочих их не увидел. Шикамару достал из другого кармана пачку денег, перевязанных резинкой, отсчитал половину и отдал Наруто. — На. Твоя честно заработанная доля. — Ого! — Наруто округлил рот, пересчитывая получку. Не то, чтобы он сильно нуждался в деньгах. Наоборот осознание, что денег нет, всегда было рядом. Всю сознательную жизнь Наруто сам распоряжался финансами. Чаще бездумно, иногда случайно и спонтанно, но почти никогда запланировано. Ведь маленький мальчик не знает цену деньгам. Он знает, что ему нужно поесть, а из «Ичираку-рамен» так вкусно пахнет. Он знает, что с этой игрушкой, сияющей на прилавке, он переждет очередную ночь в пустой квартире. А когда деньги заканчивались, он терпел. Другого не оставалось. Наруто привык жить в таком ритме – сначала тратить, а потом скрести по сусекам. И сколько бы денег у него ни было, ритм оставался прежним, менялись только масштабы. — Так это с одной деревни можно оплатить половину месячных расходов! Зачем тебе работать здесь? — Говорю же, деньги нужны, — Шикамару нахмурил брови и вышел из-за стены. Они пошли мимо парней, увлеченно болтающих о чем-то за работой, и перешагивая через банки и ведра. — Ну, расскажи. Куда тебе столько денег? Ты что, недвижимость собрался скупать? Наруто не заметил, как что-то мелькнуло в резких чертах, ведь к другу тут же вернулась свойственная безразличность. — Нет, — твердо ответил он. А затем мастерски увел тему: — Только у нас есть небольшая проблема. На тех снимках, где ты перевоплощался, ты забывал про полосы на щеках. Невнимательный читатель, который смотрит только на грудь, их не заметит, но вот если кто-нибудь из наших знакомых увидит этот выпуск – нас разоблачат. Точнее, тебя. — Шикамару застал Наруто врасплох. Он остановился. — Э? А почему ты сразу этого не заметил?! — на его громкий возглас обернулись ребята, случайно подслушавшие их разговор. — Не кричи, — Нара снизил голос и, взяв Наруто под плечо, отвел его в сторону: — Это не такая уж и проблема. Просто будем продавать выпуск в соседних деревнях, а читателям из Конохи придется потерпеть немного, в ожидании следующего выпуска. Узумаки выдохнул, оглядываясь вокруг. Случайно его взгляд зацепился за однорукого парня, наносящего штукатурку. Он стоял спиной, но Наруто сразу узнал его. — Саске теперь здесь работает? — А, да. Сегодня приступил. — Лицо Узумаки омрачилось, словно ему было невмоготу смотреть на Учиху. Он улыбнулся невыносимо печальной улыбкой. — Что ты думаешь насчет сегодняшней вечеринки, которую устраивает Сакура? — тем не менее, голубые глаза неотрывно следили за движениями Саске. Белая косынка, которой он повязал волосы, однозначно ему шла. — Думаю, что он не придет. Зная его и его страсть к одиночеству, вряд ли он решится провести день рождения в большой компании людей. — Шикамару скучающе сложил руки в замок за головой. — А мне кажется, что наоборот. Он слишком долго был один, и теперь в его первый день рождения в деревне за столько лет мы должны быть рядом с ним. Думаю, потому он и вернулся, потому что устал от своего одиночества. Только он такой упрямый, что даже сам этого не понимает, — в груди глухо кольнуло, когда Наруто задумался о чувствах и мыслях своего друга. Ему захотелось раскрыть объятия и подарить все тепло своего сердца ему, лишь бы он забыл про свое чертово одиночество. Чтобы он знал, что у него есть место, где о нем думают и ждут его.— Саске! — Наруто подлетел к нему, а Учиха, словно давно заметил его, не удивился и положил шпатель. — А я ищу тебя! С днем рождения, старик! — Наруто крепко пожал его руку, рывком притягивая к себе и хлопая по плечу. — Я уже и забыл про это словосочетание… — Саске отодвинул его, а на оранжевой майке Наруто остались белые пятна стройматериалов. — Мы тебе напомним! Сегодня, в семь часов, таверна «Три пути». Тебе же хуже будет, если не придешь. — Узумаки пригрозил пальцем, а Учиха лишь тяжело вздохнул, закатывая глаза.***
Саске смахнул пот со лба. Солнце уже садилось за горизонт, уступая место вечерней прохладе, но нагревшийся за день воздух не желал остывать. А может виновато вовсе не июльское пекло, а накидка-плащ, которая не дает телу дышать. Да, скорей всего Саске жарко именно из-за нее. Но без нее не обойтись: она прячет его слабость. Учиха редко позволял себе разгуливать без рукавов. Допускал это лишь в одиночестве, и в обществе людей, с которыми его ничего не связывает. Им наплевать, потерял ли он руку в битве или стал жертвой нелепых обстоятельств. Зато в Конохе, в каждом взгляде на травмированную конечность Саске видел упрек. Каждый упрек напоминал ему о Наруто – единственной слабости, которую он в себе признал. — Саске! — окликнул высокий девичий голос. Углубившись в мысли, Учиха не услышал его и понял, что кто-то к нему обращаются, когда почувствовал прикосновение к спине. — Я тебя зову, а ты не слышишь… — он повернулся в пол-оборота. Низкая девушка опиралась о колени, тяжело дыша. Видно, она долго пыталась его догнать. — Куда ты так торопишься? Я думала, сегодня мы проведем вечер вместе. — Сегодня не получится. Кое-какие люди хотят поздравить меня с днем рождения. Будет невежливо отказывать им в этом, — он смотрел на нее сверху вниз. Ее имя вертелось на языке, но Саске в упор не мог его вспомнить. Оно и не нужно было ему. Они не пользовались именами и фразами, когда были вместе – они говорили телами и стонами. Их свело ужасное настроение Саске, его давно забывшее тепло девушки нутро и ее смена в продуктовом магазине. — Э? У тебя день рождения? А почему ты не сказал мне об этом? — девушка явно занервничала и раскраснелась. — Мне же надо тебе подарить что-нибудь! — Не стоит. — Ее голос раздражал, когда он не хотел ее тела. Но такие девушки очень удобны в минуты необходимости. — Но если хочешь, можешь посидеть с нами. Таверна «Три пути». — Хорошо! — она пожевала алую губу. — Я скоро присоединюсь к вам! — и клюнула, будто поцеловала, Саске в уголок губ и, сверкнув голыми коленками, убежала. Учиха, не смотря ей в след, пошел дальше. Над головой раскинулось розовое небо. Не такого нежного цвета, как сакура, а ядовито-яркого. Не углубляясь в мысли, Саске свернул в таверну под многозначным названием «Три пути». В ней шумели разговоры, не стихал смех. То и дело звенели рюмки, и кто-то произносил звучный тост. Пахло жареным мясом. Саске почувствовал, как заныло в животе чувство голода. Он зашел за одну из перегородок, оформленных в традиционном стиле. — С днем рождения! — прокричали невпопад ребята. Сай и Шикамару, сидевшие по разным углам выпустили конфетти. Тен-тен вскинула руки, словно собственноручно выпустила разноцветные бумажки, а Хината, покраснев, тихо сидела рядом с Нара. Чоуджи, поздравив, продолжил накладывать на тарелку мясо, которое тут же готовилось на мангале. Рядом с ним сидел Рок Ли, эмоции которого лились через край, словно это был его собственный день рождения. Напротив них сидела Сакура. Она улыбалась, но что-то беспокойное было в ее улыбке. Рядом с ней стоял Наруто, который уже приготовил поздравительную речь (он прятал в кулаке бумажку, но Саске все равно заметил ее): — Саске! Сколько лет ты проходил по белому свету! Наверняка ты прошел длинный путь, попробовал блюда со всего мира, познакомился с красивыми девушками, увидел невообразимые пейзажи, — его голос понизился и как-то странно дернулся, — пережил в одиночку самые холодные дожди, замерзал по ночам, потому никто не мог тебя согреть, ощущал бесконечное одиночество… — Ну-ну, не увлекайся! — Шикамару вернул в чувство Наруто, на глазах которого заблестели слезы. — Черт, я так соскучился по тебе, брат! — он кинулся ему на шею, чуть ли не рыдая в плечо. Прокатился смешок. Саске, как сегодняшним днем, отодвинул его от себя, скорчив вечную недовольную рожу. — Он ждал этого четыре года, позволь ему немного нежностей! — хихикнула Тен-тен. Наруто, заливаясь соплями, тянулся к Саске, который держал его на вытянутой руке. — Кхм-кхм… — встала Сакура. — В общем, Саске… — она отвела взгляд, когда Учиха посмотрел на нее. — Шикамару сказал, что у тебя проблемы с деньгами. Квартира, лечение… Кхм… В общем, тут немного от нас всех. На первое время хватит. Саске посмотрел на белый конверт, протянутый Сакурой. Затем на Наруто, который прочувствовался своим же поздравлением и давился слезами. Затем на ребят. Они все улыбались. В их лицах не было ни капли ненависти, ни капли упрека. Все, что происходило между ними, осталось далеко позади. Предательства, сражения. Бессмысленные погони. Все стерлось. В этот момент одна из стен, которые Саске возводил на протяжении жизни, рухнула. — Я вернулся. Незаметно для самого себя Саске улыбнулся. Уголки губ дернулись вверх, а морщинки между бровями разгладились, и его выражение его лица стало умиротворенным. Наруто, заметив эту перемену, шмыгнул носом и вновь кинулся к нему: — С возвращением! — прорыдал он. Все рассмеялись, а Саске вновь забранился. — Блин, ну мы есть будем? Все давно готово, — возмутился Чоуджи, который старательно выжидал. И когда Саске, как именинника, усадили во главе стола, все наконец приступили к трапезе.***
Вечер протекал бурно. Не смолкали рассказы и обсуждения, постоянно разрывал смех. Еда подъедалась так же стремительно, как выпивался алкоголь. Наруто не любил скромничать в этом деле: однажды открыв прелесть хмеля, он пил до потери сознания. Его немыслимые объемы чакры с легкостью перерабатывали токсины, отчего Наруто не знал похмелья. Он мог волочиться на четвереньках, а через час вновь стать абсолютно трезвым. Пил Шикамару. Хотя про него верней будет сказать – выпивал. Медленно и не спеша, наслаждаясь вкусом и абсолютно контролируя ситуацию. Пил Чоуджи, точнее “запивал”. Запивал пивом все, что ел. Кто знает, сколько ему нужно выпить, чтобы запьянеть. Пила Тен-тен. Верней, квасила. Она, как и Наруто, пила ради опьянения, но со свойственным пьяным девушкам смешком и вульгарными шутками. Но она строго следила, что бы градус в кружке Ли не превышал нуля, ведь прекрасно знала, чем это чревато. Сакура тоже иногда прикладывалась к кружке. Но почему-то делала это только тогда, когда думала, что Саске этого не увидит. Хината не пила вовсе, как и сам именинник. — Эй, Хината, а где Киба? — возмущенно спросила Тен-тен, допив очередную кружку с пивом. — Его мать сказала, что у него какие-то проблемы… — ее тонкий голос едва пробился сквозь громкий рассказ Наруто об эро-саннине и трех дикарках из страны Земли. — Э, ладно Шино смотался куда-то, он хоть сбросился на подарок, но этот собачник! А?! — Тен-тен бросила взгляд на место рядом с Сакурой, которое тоже должно было быть занято, но было свободно. — Неужели они пропадают где-то вместе с Ино? — девушка прошептала на ухо Ли какую-то шутку. Парень покраснел, но прыснул вместе с Тен-тен. Каждый пьет по-своему, понял Саске. Сколько людей, столько и способов пить. Постепенно темы беседы с адекватных переходили на странные: — А когда я зашел к нему утром, то застал его перед зеркалом, оттирающем нецензурщину с зада! — Наруто загоготал. — Видели бы вы его лицо, когда я сказал, что это я написал, а не те дикарки! Тен-тен вместе с Чоуджи и Ли взорвались смехом. Саске заметил, как рука Узумаки невзначай легла на колено Сакуры и скользнула вверх по упругому бедру. — А как ему было на тебя смотреть, ты же его за задницу лапал, — подметил Шикамару. Наруто начал что-то доказывать, а Сакура засмеялась. Словно почувствовав взгляд на себе, она посмотрела на Саске, и от улыбки пропал след. Сакура тут же сбросила руку Наруто со своего бедра, но тот даже не понял: Узумаки подскочил с места, хлопая по столу и тыча пальцем в Шикамару, который заговорчески смеялся с Саем. Харуно отвела взгляд. Ее щеки вновь покраснели, как тогда на кухне. Не от хмеля, как показалось Саске, а от стыда. Точно. Они же спят друг с другом. И это так заметно, если присмотреться внимательней. Они сидят рядом, и их ноги часто соприкасаются. Но Сакура не вздрагивает и не пытается отодвинуться. Наруто, поглощенный общением, развернулся по диагонали, обхватывая спинку дивана так, как если бы обнимал Сакуру. Когда она хочет что-нибудь съесть, то он съедает кусочек прямо с ее вилки. Когда он меняет позу, она подстраивается под него. Это так очевидно. Саске недоумевает, как этого не замечают другие. Только сейчас, когда Сакура поняла, что он за ними наблюдает, она начала пресекать неосознанные жесты внимания Наруто. Тяжело, наверно, ей приходится – всю жизнь во всеуслышание кричать о своей любви к нему, но при этом спать с его же другом, подумалось Саске. Внутри него не было жалости к ней. Как не было ненависти или отвращения. Однако что-то тревожило его. Рассеянное и расплывчатое. Это чувство еще не обрело форму. Оно похоже на голые и острые плечи Сакуры. На ее сжатые кулаки на коленях. Это чувство – рука Наруто на белом бедре. Его слезы при встрече и громкий пьяный смех. — Простите за опоздание! — в гул знакомых голос ворвался еще один: высокий и раздражающий. К их столику, отделенному ото всей таверны перегородкой, подошла невысокая девушка с длинными волосами цвета каштана. Саске поднял голову и увидел спутницу его последних дней. — Миса-чан! — вскочила с места Тен-тен. — Что ты здесь делаешь? — Я пришла поздравить Саске! — девушка приобняла Учиху и поцеловала в висок, отвечая на вопрос о статусе их отношений. Саске, закрыв глаза, тяжело вздохнул, мысленно разрывая девушку на части.
