Восход Орихара Изаи

                    Семья Орихара Изаи не отличалась от множества других японских семей. Небольшая съёмная квартира на окраине Икэбукуро, пока ещё тихого, провинциального района, грозившего стать вторым центром Токио после постройки железнодорожной станции¹. Отец, Орихара Широ, офисный рабочий, вечно занятый на работе допоздна. Мать Кёко с маленькими близняшками Майру и Курури, которым только шёл седьмой год. И Изая, старший ребёнок и прилежный ученик, надежда семьи.       До недавнего времени.       Изая с интересом наблюдал за отцом. Орихара Широ устал после рабочего дня; его, как всегда, задержали на сверхурочные часы, которые начальство не оплачивало. Широ, по своим собственным словам, боялся оказаться без работы и терпел. Отец был обычным. Совершенно обычным человеком, живущим мирной жизнью. Трудолюбивым и закомплексованным.       Как и у всех людей, у него были свои секреты.       — Как же так... — бормотал Широ, протирая усталые глаза за линзами очков.       Изая улыбался. Он любил Орихара Широ. Отец был скучным и предсказуемым человеком, но Изая любил этого человека. Впрочем, не больше и не меньше, чем всех остальных людей в этом мире.       Потому он с большим интересом слушал о своём поведении, о разочаровании отца, о том, как разрушился образ лучшего ученика в классе. Изая прекрасно знал, что он был лучшим. Его это не волновало.       — Как ты мог пырнуть ножом этого мальчика? — спросил Широ, стараясь не смотреть на сына. Улыбка Изаи стала чуть шире.       — Как я мог?.. — Будущий информатор склонил набок голову и будто задумался. Глаза четырнадцатилетнего мальчика не отрывались от затылка Широ, склонившегося над столом и прятавшего лицо; со стороны можно было подумать, будто сын отчитывает отца. — Думаю, я мог сделать это легко. Чтобы всадить нож в живое существо, достаточно силы обычного человека. Нож сам делает всю работу, достаточно придать ему некоторую инерцию. Если правильно нанести удар, не попав в кость...       — Прекрати! — вскричал Широ, и Изая послушно замолчал. Впрочем, он не казался взволнованным, просто заинтересованным. В их семье были самые обычные отношения — у всех, кроме него. Несмотря на показную доброжелательность, Изая держался на расстоянии от родителей и сестёр.       Широ любил сына, но чувствовал себя неудобно, когда тот пребывал в таком странном философском настроении. Наверное, подсознательно чувствовал себя подопытной мышью в глазах Изаи. Всё-таки он был просто обычным человеком.       — Мы обязаны принести наши извинения семье Кишитани, — пробормотал Широ. — Извиниться перед директором...       — Шинра-кун не будет подавать в суд. — Изая говорил так, словно скандальное дело нападения вице-президента биологического клуба на президента биологического клуба в первые дни после летних каникул его ни капли не касалось. — Я сдался полиции сам, а Кишитани-сан в Америке. Шинра-кун не хочет поднимать скандал, в Райджине тоже заинтересованы замять скандал.       — Как удачно, — пробормотал Орихара Широ. Он поднялся с кухонного стула и замялся. Изая сидел напротив него, смирно сложив руки на коленях. И беззаботно улыбался. — Тогда иди и займись уроками. Нам повезло, но ты не должен...       — Стоит ли так рассчитывать на удачу? — продолжил разговор Изая как ни в чём ни бывало. Его отец растерянно замолчал на полуслове. — Разве удача — это не мифический демон, способный как осчастливить, так и повергнуть в пучины депрессии? Если человека постигнет неудача, нужно ли ему продолжать жить, каждый день осознавая, что он недостоин этой жизни, что он не достиг цели или проиграл? Может, ему лучше умереть, чем жить с этим позором в сердце? Тогда можно ли посчитать жизнь чередой удач, а смерть — неудачей? Должен ли человек умереть, если поставил не на ту лошадь в скачках или проиграл в пачинко или пачисуро, оставив семью без денег? Должен ли он найти оправдание тому, что хочет продолжать жить, проявляя малодушие и трусость и тем самым ввергая в свои неудачи других?       Изая замолчал, задумался и выдал совершенно неоспоримый факт:       — Нет, я определённо не верю в удачу или неудачу.       Пока Изая говорил, Широ лишь испуганно смотрел на него. Юноша сделал паузу, и улыбка у него изменилась. Она стала похожей на оскал.       — Я не понимаю, о чём...       — Говорят, в массажном салоне Миягами прячется подпольное казино, принадлежащее якудза. Говорят, оно принадлежит Авакусу-каю.       Это неожиданное заявление ещё больше озадачило Орихара-сана. Взгляды отца и сына встретились, и хотя улыбка Изаи не дрогнула, Широ побледнел.       — Я сегодня прогуливался по Икэбукуро, шёл к Саншайн 60 и проходил мимо офиса Тобу-сана, — продолжил Изая. Широ Орихара работал в этом офисе. — Это было четыре часа назад. Я поздоровался с Тобу-саном, который уходил последним из офиса.       Орихара Широ пришёл домой лишь час назад.       Изая улыбался.       Он знал, где находился эти три часа его отец.       Его отец был обычным человеком, подвластным разным человеческим грехам. Как уже говорилось, Изая любил отца. Но он не выносил, когда от него что-то скрывают.       — Скажи, отец, а ты рассчитываешь на удачу?       Широ не успел ответить, так как в прихожей стало шумно. Изая нахмурился. Невысокая темноволосая женщина зашла на кухню, ведя за руки двух маленьких девочек. Все трое говорили о каком-то новом аниме, в котором Курури и Майру очень нравился главный герой. Кёко и девочки замерли, ощутив странную накалившуюся атмосферу на кухне.       — Что-то случилось? — спросила мать. Изая снова улыбался своей доброжелательной улыбкой. Он встал, не обращая внимания на бледного застывшего отца.       — Нет, совсем-совсем нет! Я должен сделать уроки на завтра. Буду в своей комнате.       Изая вышел, успев по пути взлохматить волосы сестёр к их безграничному восторгу. В своей комнате он поставил рюкзак на его положенное место — на стул, — огляделся по сторонам, отметив, что все вещи на своих местах, а потом подошёл к маленькому круглом зеркалу, утащенному из родительской спальни.       Он посмотрел на своё красивое лицо, не замечая его утонченных черт и чистой кожи. Он улыбнулся. Сначала доброжелательно. Потом оскалился, вспомнив разговор с отцом. А потом нахмурился, вспомнив разговор с Шинрой, своим другом. По крайней мере единственным, кого он бы мог так называть.       Изая не интересовался своей внешностью, если она не играла важной роли в его планах. Мимика помогала ему произвести необходимое впечатление на собеседника, улыбка подчёркивала его мысли. Он не был уродлив, его даже называли красивым, и этого хватало; Изая видел, как не любили и избегали уродливых людей. К нему не раз обращались менеджеры кастинговых агентств, но обычно разговор заходил не туда, куда они планировали.       Очень часто Изая стоял перед зеркалом и гримасничал, подмечая мельчайшие выражения лица. Он учился контролировать эмоции, потому что в последнее время забывался. Но сегодня ему быстро наскучило, и он повалился на кровать и уставился в потолок.       Бейсбольный тотализатор ему надоел. Пора бы сменить хобби. Изая всё лето встречался в кабинете биологии с мальчишками, записывал их ставки и наблюдал, как большинство проигрывает, завидует победителям и вновь вливается в азартный круговорот ставок. При этом Изая неплохо подзаработал и смог купить себе телефон. Он верил в торжество разума и высоких технологий.       Но сейчас его не занимал телефон или компьютер.       Накура-кун был одним из самых интересных людей. И благодаря нападению на Шинру, Накура-кун стал ещё интереснее.       Изая нахмурился, вспоминая свои чувства, когда Шинра, единственное подобие его друга, полулежал на руках, истекая кровью. Зависть. Зависть к его бесконечной любви.       Шинра готов был пожертвовать здоровьем, чтобы просто завоевать любовь своей таинственной возлюбленной.       Накуру-куна он догнал не сразу, но тот был не в себе. Изая позволил ему отправиться домой и успокоиться. Сразу же после того, как Изаю выпустили, он отыскал Накуру-куна, запершегося в своей комнате будто больного, и у них состоялся странный разговор.       — Не... не подходи! — полушептал-полукричал Накура-кун. Комната школьника была заперта изнутри, но для Изаи не составило труда взломать замок и открыть дверь.       И вот теперь он стоял над кроватью Накуры, а тот, закутавшись в кокон из одеяла, испуганно смотрел на невозмутимо улыбающегося Изаю.       — Тебе нечего бояться, — доброжелательно произнёс мальчик. Он присел на стул около стола и закинул ногу на ногу, подставив ладонь, чтобы внимательнее наблюдать за Накурой. — Тебя никто не видел.       — Он... он...       Изая решил немного помучить Накуру. В конце концов, именно это он и обещал президенту биологического клуба.       — Шинра выживет, — сказал Изая. Под одеялом Накуру стала бить ощутимая дрожь, и даже мальчик, сидящий не так далеко от него на стуле, будто чувствовал землетрясение под своими ногами. Но он улыбался. — Не волнуйся, Накура-кун. Я обо всём позаботился.       — Позаботился? — удивился собеседник. Изая кивнул, его улыбка стала шире. — К-как?       — Я взял вину на себя, Накура-кун, — объяснил он. — А Шинра подтвердил. Все думают, что это сделал я: мы поссорились с Шинрой, и я пырнул его ножом. Разве не замечательно?       Накура не понимал, чем это может быть замечательно для Изаи, но смысл случившегося немного закрадывался в его напуганный разум. С тем мальчиком, Шинрой, всё в порядке. А Накуре не грозит тюрьма.       — Замечательно? — переспросил Накура. — Правда?       Изая кивнул.       — Да, Накура-кун. Я ведь твой друг?       — Д-друг... — повторил за ним школьник скорее вопросительно, чем утвердительно.       — А друзья должны друг другу помогать, — заметил Изая. — Ты можешь не волноваться ни о чём. У нас с тобой будет ма-а-аленький секрет! Всегда-всегда. Я помог тебе, а ты поможешь мне. Разве не так?       — Помогу... Чем? — Накура пугался и понимал всё с задержкой.       — Дружба — это выгодный обмен, разве не так? — размышлял Изая. — Ты мне, я тебе. Иначе это превращается в паразитизм, когда один лишь даёт, а другой лишь принимает. Ты так не считаешь?       — Я...       — Ты ведь поможешь мне так же, как я помог тебе? К тому же ты нуждаешься в деньгах, разве нет? Понимаешь ли, я не занимаюсь мелкими займами, но у меня есть некоторые идеи, как мы можем заработать. Ты ведь не откажешься?       Накура просто не мог отказаться. Изая ушёл, пожелав скорейшего выздоровления.       Потом он общался с матерью и отцом. После летних каникул в академии «Райджин» он оказался в изоляции. Пусть шумиха с нападением на Шинру улеглась и сам Изая продолжал общение с другом как ни в чём не бывало, его обходили стороной.       «Это точно был Орихара-кун? Он вроде не похож на маньяка».       «Какой-то он странный. Лучше не стоит с ним связываться».       «Вон тот мальчик? Разве он мог кого-то зарезать?»       «Говорят, у него дома в шкафу лежат головы отрезанных школьников».       Изая усмехался, собирая слухи о себе. Люди становились лишь интереснее.       Однажды он обедал на крыше и вдруг заметил тихую девочку из параллельного класса. Она носила тёмную форму и большие очки. Длинная чёлка скрывала её глаза. Эта девочка зачарованно смотрела вниз через сетку, окружающую крышу. Изая с любопытством наблюдал за ней, забыв про свой о-бенто.       Кого девочка высматривает во дворе? Своего тайного возлюбленного? Может быть, эта девочка — сталкер? Или там внизу находится человек, которого она ненавидит?       Изая был бы в восторге от любого поворота событий.       Наконец он понял, что девочка заинтересована не просто кем-то во дворе, а именно той высотой, которая отделяет крышу от площади.       «Самоубийца?»       — Эй!       Изая окликнул девочку. Та испугалась и выбежала с крыши, не обернувшись. Позже Изая порасспросил о девочке, не упоминая, впрочем, о её интересе к высоте и собственных размышлениях.       — Наверное, это Канра-тян, — сказала его одноклассница, раздражённая мыслями о девочке. Изая удивился. — Совсем сумасшедшая. Лучше не лезь к ней.       — Значит, Канра-тян? — пробормотал Изая и усмехнулся в одиночестве.       До встречи с Хейваджима Шизуо оставалось ещё два года.