Песчаная леди

За следующие несколько дней Хината практически не видела мужа. Как бы ей не было морально тяжело, но такова была её судьба и она смирилась с ней за право хоть иногда иметь возможность, проснувшись среди ночи, тихонько, чтобы не потревожить его сон, поцеловать его, провести рукой по жестким и взъерошенным волосам и уснуть рядом с ним, уткнувшись ему в бок. Но и у неё своих дел тоже хватало. Строительство подходило к концу, и это было её личным достижением. К тому же у неё появилась отличная идея, где можно поселить Рейко с дочерью и мальчишками, с которыми она категорически отказалась расставаться. Раньше, ещё лет десять назад, лекарственные травы и кое-какие овощи выращивали в больничном саду, конечно несколько хилых фруктовых деревьев и три десятка грядок сложно назвать полноценным садом, но всё же это было лучше, чем ничего. Прямо в саду стоял маленький домик. Некогда он принадлежал смотрителю за садом, одновременно выполнявшему и функции садовника, но садовник давным-давно тут был не нужен, с тех самых пор, когда отец Гаары, будучи на посту Казекаге, построил первую оранжерею. Да и самого старика уже давно нет в живых, а домик пустует. Вот туда-то и надумала Хината поселить вынужденных беженцев. Внутри домика царило уныние и запустение, так свойственные заброшенным домам. Уже не осталось ничего, что могло бы указать на характер и привычки бывшего хозяина. В углах дома властвовали пауки, а прямо из под ног девушки выскочил скорпион, невесть как сюда забредший, и ловко перебирая лапками, исчез на крыльце, не забыв напоследок продемонстрировать воинственно выставленное жало. Однако несмотря на все недочёты, Рейко пришла в просто - таки неописуемый восторг, узнав, что отныне у них будет собственное жилище, и негостеприимный вид этого самого жилища её совсем не смутил. К тому же её новый дом был расположен рядом с госпиталем, где ей предложили работу сиделкой. Отправив Катсуро и Джиро гулять в саду вместе с малышкой, сама она с огромным энтузиазмом принялась приводить своё жилище в подобающий вид. Хината навестила своих подопечных всего лишь через пять дней, после того как они переехали. За это время дом изменился до неузнаваемости, начиная от блестевших чистотой оконных стёкол, заканчивая простенькими, но аккуратными занавесками и запахом яблочного пирога с корицей. Как бы Хината не отказывалась, но ей всё равно усадили за стол, поставив перед ней чашку травяного чая и приличный кусок того самого пирога. — Хината-химе, Вы не можете...Вы не должны отказываться. Ведь Вы столько для нас сделали. Пришлось согласиться, угощение действительно удалось на славу. Пирог буквально таял во рту. — Я только хотела узнать, как вы тут обосновались. — О! Спасибо большое! Вы так беспокоитесь за нас. Завтра я начну ходить на работу. Мне разрешили работать по четыре часа в день, конечно, так я заработаю гораздо меньше, но зато я могу на это время оставить дочку с ребятами. Они такие молодцы, во всём мне помогают. Знаете, мой муж когда-то мечтал, что у нас обязательно родится сын. — Рейко грустно вздохнула и продолжила, — Когда родилась девочка, он взял её на руки, улыбнулся и сказал, что вторым у нас точно будет мальчик. Мои родители хотели, чтобы я вышла замуж совсем за другого человека, но мой муж был очень настойчив и в конце-концов мои родители согласились. Кто бы мог подумать, что я в двадцать два года останусь вдовой. Но всё равно у меня есть воспоминания о нескольких годах нашей жизни, а это уже что-то. — У тебя есть самое главное — то, ради чего стоит жить, это твои дети. — Это правда! — Рейко слабо улыбнулась. — Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Я знаю, как Катсуро хочет стать шиноби и я могла бы иногда, в свободное время попробовать тренировать его. — Он будет счастлив! Вы и Казекаге для него образцы для подражания. — Попробуем начать сегодня вечером. В назначенное время Катсуро уже ждал её в самом дальнем и тихом уголке сада, ёрзая от нетерпения. Хината приветствовала его словами: — Ну что, ты готов начинать? —Конечно, госпожа! — Ты не боишься? Стать шиноби очень и очень непросто, тебе придётся много работать, привыкать к боли. Тренировки редко проходят без падений и пропущенных ударов. Травмы, как для шиноби, так и для учеников дело привычное. — Я всё равно стану ниндзя! Можно я буду звать Вас сенсей? — Можно, — рассмеялась Хината, вдруг вспомнив Куренаи - сенсей, вот пришла и её очередь носить это звание. — Ну что ж, давай начнём. Прежде чем переходить к полноценным тренировкам, ты должен усвоить такие понятия как "чакра", "дзюцу" и многое другое. Хината рассказывала своему маленькому ученику о типах чакры, о способах её использования, о том, как чакра распределяется в тканях организма. То есть всё то, что она сама, как член клана Хьюга, знала с самого раннего детства. Спроси её кто-нибудь о том, кто именно и когда ей всё это рассказывал, пожалуй, она даже и не вспомнит. А вот для него всё это было новым и непонятным. Он хорошо знал, как и когда надо сеять рис, умел плести лёгкие корзинки и циновки из тонких ивовых веточек. То, что теперь рассказывала ему сенсей, было непонятным и непривычным, и теперь он изо всех сил старался запомнить каждое её слово. Воздух становился тяжелым и душным, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка, всё вокруг словно замерло. — Гроза будет, видите, как тихо вокруг стало? Хината прислушалась. Действительно, в саду стояла почти звенящая тишина, не было слышно ни шелеста листвы, ни привычного птичьего гама. Даже насекомые куда-то подевались. В том, что будет гроза, она не усомнилась ни на минуту, хотя на небе не было видно ни единой тучки. — Ладно, на сегодня хватит. Постарайся запомнить пока то, что я тебе сегодня рассказала. Беги домой, а мне ещё в госпиталь надо зайти. — До свидания, сенсей! — мальчишка развернулся и побежал по дорожке, ведущей к их дому, а сама Хината пошла в другую сторону. У неё действительно ещё оставались дела в госпитале.

***

Гаара наконец-то отложил в сторону последний на сегодня отчёт и встал. Услышав его, что-то закопошилось и зашуршало в стоящей у стены тыкве с песком. — Что-то ты сегодня долго. — раздался недовольный голос. — Что поделать? Работу за меня никто не сделает, хотя если ты, мой друг, будешь столь любезен, что на добровольных началах возьмёшь часть моих обязанностей на себя... — Нет уж, благодарю. Это ты, а не я согласился быть Казекаге, хотя я тебе говорил, что это сплошная морока. Шукаку ещё немного поворчал и умолк. Гаара вышел на улицу. Уже давно наступила глубокая ночь, на небе, затянутом тяжелыми тучами, не было видно ни единой звёздочки. Ветер поднимал из-под ног тучи песка и сердито бросал его в лица случайным, припозднившимся прохожим. Но один из них даже не думал закрываться или щуриться, ветер не знал, что для него песок был родной стихией и не мог причинить ему вреда. Он шел домой, чтобы в очередной раз увидеть Хинату мирно спящей и не желая тревожить её сон лечь рядом, мысленно пожелав ей спокойной ночи. К его удивлению в этот раз она не спала, сидела в кресле и при свете настольной лампы читала какую-то книгу. На сердце сразу же потеплело, он и сам не знал от чего ему так хорошо когда она рядом, может быть, от её фиалковых глаз, скрывавших на дне тайну бъякугана, что в своё время стало едва ли не решающим аргументом для принятия судьбоносного решения, а сейчас бъякуган без самой Хинаты потерял для него всякий интерес. Может быть, от её мягкой и ласковой улыбки. Да какая в сущности разница? Главное, что она была тут, с ним. Порыв ветра с грохотом распахнул окно и принялся трепать тонкий тюль штор. В небе сверкнула первая молния, а за тем громко и гулко ударил гром. Хината резко захлопнула книгу и принялась беспомощно оглядываться по сторонам. Кто бы мог подумать, что она боится грозы? Куноичи, которая не дрогнет перед любым врагом, боялась обычной грозы. Гаара словно вновь увидел ту запуганную девушку, какой она была в день их свадьбы. Ему одновременно было смешно и хотелось успокоить её, поэтому он подошел и молча обнял её, прижимая к себе, защищая и оберегая от всех опасностей. А потом поднял на руки лёгонькое тело и уложил на кровать. Не так уж много времени прошло с их первой ночи, но он уже успел убедиться, что робкая и застенчивая Хината в постели совсем замыкалась и уходила в себя, и только его объятия и осторожные ласки постепенно позволяли ей сбросить с себя свою скорлупу и открыться ему. В его руках она словно отогревалась, оттаивала как хрупкий цветок, прихваченный первыми заморозками и согретый тёплым человеческим дыханием, становясь вновь мягким и податливым. На улице продолжали сверкать молнии и оглушительно грохотать гром. С неба на землю обрушилась стена ливня, наполняя почву живительной влагой и смывая пыль с листвы столь редких в Суне деревьев. А в комнате двое уже и не замечали того, как за окном бесновалась природа. Хината действительно боялась грозы. Однажды, когда она была ещё маленькой, отец оставил её ночью во время грозы в саду их дома в качестве наказания. Она так и простояла всю ночь под старой раскидистой смоковницей, боясь даже пошевелиться, а потом слегла с воспалением лёгких. Больше отец её так не наказывал и вообще всё время, пока она болела, не отходил от неё ни на шаг, но страх перед грозой остался в ней навсегда. Мало кто об этом знал, знали лишь Киба и Шино, поэтому, когда во время миссий их застигала гроза, они искали укрытие и не оставляли её до тех пор, пока не кончиться гроза. Гааре не надо было ничего объяснять, он чувствовал любое колебание её настроения, а уж почувствовать панический страх для него не составляло труда. Сегодня она просто забыла про свой страх. Для неё сейчас существовал только один человек, только его руки, доводящие до помутнения разума, только его горячая кожа, которую она покрывала поцелуями, только его глаза, в которых казалось можно утонуть. Как же все эти дни ей его не хватало! Как сладко было шептать его имя и слушать, как он в ответ шепчет её! Два тела сплетались в неистовом танце, два сердца бились в такт. Шум дождя за окном заглушал шорох простыней и стоны. Гулявший по комнате ветер охлаждал разгоряченные тела. Гаара любовался лежавшей рядом девушкой. После любви она на некоторое время забывала про свою стыдливость и позволяла смотреть на её обнаженное тело. Нежная кожа в темноте казалась совсем белой, а волосы, наоборот, чёрной волной в беспорядке рассыпались по подушке. Даже Шукаку признаёт, что она красива, а ему вообще мало кто нравится. Они лежали, тихонько разговаривали и даже не подозревали, что эта ночь снова перевернёт их жизнь.