С первого удара

Был уже глубокий вечер. В департаменте было пусто. На верхних этажах мыли полы ночные уборщики. И никто не знал, что Джуди тренируется в спортзале. Мисс Ван Динн, тренер по вольному карате, сказала, что ей нужно тренировать задние лапы, а куратор Уайлд всех, вне зависимости от того, кто чем силен или слаб, заставил тренировать "гусеницу". Через месяц после того, как лапы 40 с лишним стажеров разных полов и видов ступили за порог департамента, они и не подозревали, что эти полтора года испытательного срока превратятся в ад. И первая ступень – была именно эта чертова «гусеница». Джуди с отвращением посмотрела на лестницу с редкими перекладинами у ближайшей к выходу стены. Ван Динн объяснила им, в чем заключается упражнение; забираешься на вертикально установленную лестницу, цепляешься на нее задними лапами, прогибаешься так, чтобы перекладины упирались тебе в спину, хватаешься передними лапами на ближайшую к голове перекладину, отпускаешь задние, как можно быстрее устанавливаешь их рядом с передними и повторяешь прогиб. И, если хорошенько потренироваться, то можно делать это так быстро, что даже не нужно цепляться за перекладины. "И как, скажите на милость, я смогу буквально спрыгивать с них, не касаясь перекладин?" - думает Джуди, пройдя мимо стенки. "Триш - гепард, а у них пластика - в крови. Вон как колесо делает на гусенице. Я так никогда не научусь". Поскольку пума отметила ее лапы, ей порекомендовали «цель». У дальней стены стояло огромное кольцо-мишень с разноцветными кольцами, меняющими свой цвет по мере отдаления от центра, и цифрами. Самое большое количество очков получаешь, если в прыжке касаешься самого высшего обозначения, высотой со стоящего слона. Эту планку Джуди не удавалось достичь, поскольку только неделю назад ее приставили к цели, что здесь, что в бассейне, под водой. Принцип тот же, то там была цель «для малышей», как выразился куратор Уайлд: не нужно ставить рекорды, просто тренируешься отталкиваться и делать сальто назад. Едва Джуди сделала несколько прыжков, как услышала позади себя шум хлопнувшей двери. Она обернулась. Если бы вечер выдался облачным, она бы не увидела ночного визитера. Но луна уже взошла и ярко светила, пропуская почти такие же яркие, как солнечные, лучи сквозь небольшие прямоугольные окна. И запах. Снова этот сладкий древесный запах, который она учуяла в первую их встречу, который дает ей понять, что без неприятностей ей сегодня точно не обойтись. Нечто, что уже засело в голове Джуди и теперь при каждой встрече с этим запахом, она будет ассоциировать его с опасностью, огнем, или даже смертью. Разве у детей не приходит на ум боль и страх, когда родители ведут их в больницу, от которой так и тянет хлоркой и нашатырем, или радостью и смехом, который услышишь на ярмарке, едва почуешь запах сладкой ваты, арахиса и хот-догов с горячей и обжигающей горчицей? - Не слишком ли поздно для тренировок, Хоппс? - услышала она голос, который мог принадлежать никому иному, кроме как ее куратору, Николасу Уайлду, к которому все стажеры обязаны были под страхом списания очков, обращаться «сэр». Его образ лишь на миг оказался на свету, а потом скрылся во тьме, но Джуди видела блеск его хищных глаз, точно светлячки. Он медленно двигался к ней. Джуди принюхалась. Тот же запах, тот же одеколон. Она чуяла его, когда встретила его в том кафе, где он оскорбил ее при гостях, а она вылила на него тот сладкий кофе, не зная, что этот лис теперь будет не только с ней каждый день, но и ночью, в кошмарах; этот же запах она уловила, когда он, без предупреждения, запустил в нее мячом во время вышибал – просто предательский удар в спину, за что она, разумеется, воспользовавшись моментом, сделала то же самое. Но он просто посмотрел на нее и одним только взглядом дал знать, что он – злопамятный. «Только тогда? Он дал тебе это знать еще в том кафе!». Зная, что он пришел сюда не для того, чтобы предложить отвезти ее домой, она медленно пошла вдоль стены, но в противоположную сторону, так медленно, чтобы не вызвать подозрение, что она сейчас сбежит. Бежать – нельзя. «Как и нельзя к нему поворачиваться спиной!» - снова услышала она в голове голос Ван Динн, мистера Табонни, Грейси – всего персонала, кто работал на одном этаже с этим рыжим психом. «А если повернулась, то держи ушки на макушке и оглядывайся так часто, как только можешь!» - Никогда не знаешь, в какое время суток придется выезжать на вызов, сэр! - сказала она, сделав несколько уверенных шагов вдоль стены, в то время как глаза, казалось, оторвались от стены и поплыли к ней. Ночное зрение у нее, конечно, было не ахти, но ей показалось, что она даже увидела, как дернулась левая бровь у куратора. - Заодно, хочу приспособиться к ночному видению, сэр! - выдавила она, понимая, что дрожание в ее голове выдало ее: она врала ему, она просто не знает, где выключатель. Глаза остановились, и Ник вышел на свет. Его темно-синяя рубашка стала в тон его штанам – глубокий черный цвет, а сверкающие во тьме глаза придавали ему зловещий вид и делали его в глазах крольчихи старше, несмотря на его реальный 30-летний возраст. Мысленно Джуди взмолилась, чтобы он этого не делал, чтобы оставался в тени. - Раз уж я здесь, вы знаете, что я от вас хочу! - тихо сказал он, скрестив лапы на груди. -50 кругов? - спросила она, чуть приподняв подбородок и на автомате чуть выставив вперед правую заднюю лапу. Тот медленно кивнул, не сводя с нее глаз. Когда с бегом было покончено, а Джуди уже чувствовала, что ее астма начинает душить ее, лис недовольно сверкнул на нее глазами, заявив, что она сдает позиции, и что он вычитает у нее еще 5 баллов за то, что она не уложилась во времени. -Вы заставили меня скучать целых 30 минут, хотя должны были уложиться в 15 минут, Астма! - чуть ли ни кричал он на нее. «Черт, как же я ненавижу, когда он называет меня так из-за моей болезни!», - подумала она, стараясь не вдыхать большими порциями, стоя перед ним на расстоянии вытянутой лапы, пока тот отчитывал ее. Еще минус пять баллов, и у нее уже 71, а еще едва только месяц прошел. А у них эти измерения каждый день. И в один прекрасный, если можно так сказать, счетовод увидит, что у нее 49, он тут же пишет это в отчете, где в специальной графе указывается, что такой-то – идет на убывание, и на следующий день капитан объявляет по громкоговорителю, чтобы этот несчастный пришел к нему, сдал все вещи и шел восвояси. Никакого шанса, никакой пощады. - Я извинилась перед вами за тот кофе, сэр! Прикажете встать перед вами на колени? Куратор изучающе посмотрел на нее сверху вниз. - Не повышай на меня тон, зайка! Или забыла, с кем говоришь? Я все еще твой куратор, нравится тебе или нет. И за неуважение к вышестоящему по должности я могу лишить тебя еще 3 баллов! Тут в Джуди заговорила бунтарка, какой была ее сестра, которая и должна была носить это имя, которая должна была приехать в это место и терпеть этого лиса; которая… «Умерла, Дженни, и смирись с тем, что ты теперь носишь ее имя, смирись, что ты стоишь и унижаешься перед лисом, которому недоставало в детстве хорошей порки!» - заговорила в ней тихоня Джейн, но то, что она сказала, не было похожу на нее. - Вы вправе забрать все эти чертовы баллы, подтереть ими свой задний проход и завтра же писать заявление на мое отчисление, но я воспользуюсь моим правом голоса и выскажу все, что я о тебе думаю, самовлюбленный ты рыжий комок испражнений! Вы – самый напыщенный, самодовольный, отвратительный тиран, которого мне доводилось видеть, который только и умеет получать удовольствие тогда, когда страдают другие. При всем моем желании я бы немедленно изолировала вас от общества, отправила на пожизненное в психушку и лично бы платила охране и днем и ночью, чтобы они держали вас взаперти 24 часа в сутки, 30 дней в месяц, 365 дней в год, без выходных и отпусков! И пока она это говорила, астма даже не дала о себе знать, но выражение лица начало приобретать куда более глубокий черный оттенок, чем его форма, но он продолжал держать спокойствие. Как уже было сказано, Джуди ассоциировала запах его одеколона со смертью. И сейчас запах смерти стал таким резким и четким, как никогда. Понимая, что это – последнее, что она запомнит, прежде, чем он свернет ей голову, Джуди попыталась пройти мимо «тирана», но едва его черная физиономия пропала из поля ее зрения, он схватил ее за запястье правой лапы, препятствуя ее побегу. -Повтори, что ты только что сказала, плоскогрудая! - зарычал он, повернув ее так, что она снова встретилась с его глазами, такими безумными, что в лунном свете стали похожи на глаза призрака. Но вместо того, чтобы что-то ответить, Джуди делает следующее: она выворачивает ему лапу за спину и дает сочного пинка. Лис, пошатнувшись, упал на колени и застыл в этой позе. От бунтарки не остается следа, а адреналин начал зашкаливать по самые кончики ушей. Забыв, что она в паре метров от двери, Джуди в прыжке перемещается в середину зала, стараясь не отрывать взгляд от лица куратора, который все еще стоял на коленях и злобно порыкивал. -С… Сэр, простите меня. Я не знаю, что на меня нашло. Прошу, простите меня! - запищала она, жадно глотая ртом воздух. Лис встал с коленей и подозрительно спокойно посмотрел на нее. Его пальцы потянулись к шее, нащупали галстук. Быстрым движением лис снял удавку и бросил куда-то вглубь зала. Потом он медленно, чтобы растянуть ту кару, которую он, неумышленно до этого удара, приготовил для нее. -Думаешь, ты такая крутая, если можешь стрелять такими словами старшему по званию? Джуди увидела его обнаженный торс, но его вид заставляет ее чуть ретироваться. То, что он собирался с ней сделать, нельзя было назвать приятным. «Ты видела, что он сделал с тем тигром на татами: тигр был в 3 раза больше него, а он просто уложил его на лопатки. И теперь он хочет расправиться и с тобой!» - заверещал ее внутренний голос. - «Черт, да ты даже не готова с ним драться, о чем ты думала?» - Тогда покажи, как быстро ты перебираешь лапками, плоскогрудая! - заявляет он, заставив ее ступить на маты. Он был абсолютно спокоен, а Джуди дрожала, как одинокий осиный лист на ветру, что вот-вот сорвется. Теперь они стояли на матах, друг напротив друга. Он чуть напряг лапы, и Джуди увидела, как налились мышцы на его груди и плечах, отчего у нее неприятно закружилась голова. «Или он тебя пугает, или он точно намерен проломить тебе череп. Так что делай то, что умеешь, милая: убегай от него и не позволь уложить и тебя на лопатки». Медленно он подался вправо, перекрещивая задние лапы и собрав пальцы в кулаки, отчего те звонко щелкнули. Джуди последовала его примеру, но пошла по кругу, в противоположную сторону. Крепкими мышцами и стальным торсом она похвастаться не могла. Как учила Ван Динн, она согнула лапы в коленях и приняла оборонительную позу. Когда лис сделал два шага в ее сторону, она в прыжке приземлилась задними лапками ему на грудь, оттолкнулась, сделала сальто назад и встала на них. К ее ужасу Ник даже не дернулся. Он продолжал идти на нее. Джуди отскочила на 2-3 прыжка. Он остановился. Пристально посмотрел на нее. "Неужели он никогда не моргает?" - подумала она. Ее куратор двинулся влево, все так же медленно перекрещивая лапы и пристально глядя на нее, как бы оценивая противника. Хотя, он не рассматривал ее таковой. Просто девчонка, которая слишком многого хочет, но не понимает, с чем связалась. На этот раз в атаку пошел он, опустившись на передние лапы, будто возвращаясь своим прародительским повадкам. Пробежка изрядно вымотала Джуди, но она, закусив губу, согнула лапы в коленях, прыгнула так высоко, как только позволили силы. Лис проскочил под ней, а она приземлилась ему на спину. Но удар был неубедительным, поскольку она упала на него пятой точкой. Понимая, что находится в опасной ситуации, она поспешила встать, но Ник схватил ее за лапы, и она упала. Она еще лежала на животе, когда лис склонился над ней, выставив вперед левую лапу напротив ее левого бока. Боковым зрением крольчиха заметила это и, быстро перевернувшись на спину, обеими задними ударила его по лодыжке. Когда лис, корчась от боли, но все еще не издав ни одного жалобного визга, упал на левое колено, Джуди нанесла очередной удар по его носу. Лис потерял равновесие и упал на спину. Джуди же, запрокинув назад передние лапы, оттолкнулась от пола и уже в следующую секунду стояла на задних лапах. Снова приняв оборонительную позу, она стала ждать. Лис не спешил незамедлительно встать с пола.