С первого удара

- Джуди! Какого черта? – закричала Джейн, сунув голову в дверной проём. Звук музыки стал еще громче, едва она открыла дверь в комнату ее сестры-близняшки, Джуди. Причина, по которой Джейн ступила на территорию ее сестры, которую она не пересекала, не постучавшись уже с 12 лет, была довольно весомой: было раннее утро, часов 7, ну минимум полседьмого, и Джейн бы еще часа 2 мирно нежилась в кровати в своей комнате, если бы ее сон не прервали мощные раскаты какофонической тирады, которую ее сестра называла «музыкой». В комнате, в правом углу напротив большого овального зеркала стояла ее сестра. На ней все еще был белый короткий топ и легкие пижамные штаны. Утро после вчерашнего жаркого дня выдалось довольно теплым. Крольчиха стояла к сестре спиной и не спешила поворачиваться: она вовсю «отплясывала»: прыгала перед зеркалом, неистово трясла головой, да так сильно, что ее серые ушки то отбрасывало назад, то они с шумным хлопком ударяли ей по щекам. В отражении Джейн, на которое была хлопковая сиреневая туника и белые шортики, видела, как корчится мордочка ее сестры, когда исполнитель пел «Я еду по дороге, прямиком в ад», и строка повторялась и повторялась. Джуди даже пыталась верещать, как делал это певец, но ее голос терялся в битах, и перепеть исполнителя ей не получалось. Да и особо она не старалась. - Ты всю округу разбудишь! – проворчала Джейн, зайдя полностью, но все же демонстративно постучала кулачком. Глаза ее сестры в зеркальном отражении, наконец, сфокусировались на ней. - Заходи, Фиалка! – улыбнулась сестра, повернувшись к ней. Это прозвище Джейн заслужила благодаря необычному цвету глаз – сочно-аметистовый, который она унаследовала еще от своей прабабушки по материнской линии. Мама сказала, что такой цвет глаз – большая редкость. Но, поскольку Джейн была младше своей сестры, которую она горячо любила, несмотря на то, что Джуди всегда задирала ее и всегда подтрунивала ее, но так, по-сестрински, она, когда им было 4 года, как-то сказала, что это у Джуди – самые красивые глаза. И действительно, у Джуди глаза были темно-синие, как у мамы. Тогда Джуди горячо поцеловала сестренку, а та даже всплакнула, как потом припомнила мама. Сначала та решила, что Джейн испугалась, подумав, что Джуди хотела ее толкнуть или сделать что-то в этом роде, потому что редкие глаза были именно у Джейн, и, выходит, ей, как младшенькой, достались все сливки. Нет, Джуди никогда не била свою сестренку. Толкнуть – могла, выпрыгнуть из куста и погнаться за ней – да, но бить – никогда. Подсознательно, она знала, что обязана, как старшая сестра, взять шефство над мелкой, хотя разница между ними была смехотворной, каких-то полчаса. Но для Джуди эти полчаса значили куда больше. Внешне они, кроме цвета глаз, были идентичны друг другу, но характерами они шли по разные стороны: Джейн – тихая, скромная, а Джуди – бунтарка и пацанка. Джуди никогда не боялась пораниться, карабкаясь по деревьям и крутым склонам, а Джейн – наоборот: домоседка и ботанка, как как-то сказала ей Джуди, пытаясь завлечь ее в лес за ягодами. Тогда им было по десять лет, и Джейн сказала, что там могут быть клещи, что они глубоко засядут, да так, что их можно вытащить только в больнице, и то лежа на операционном столе. И в этом Джуди чувствовала собственную вину. Ее никогда не пугали страшилки на ночь, и она спокойно рассказывала их сестре, а та дрожала, как птенец, накрывшись одеялом. Родители часто ругали Джуди за эти страшные истории, и ей очень сильно досталось в тот день, когда она ночью рассказывала Джейн «сказку» про черного лиса, который рыскает в тумане за холмом, который виден из окна спальни Джейн, в поисках маленьких крольчат, а потом выждала момент, когда Джейн закрывала окно и, едва крольчишка высунулась из окна, Джуди потянулась к ней с улицы, злобно вереща «Черный лис пришел по твою душу!». Бедняжка Джейн так сильно испугалась, что начала задыхаться. После этого случая у нее появилась астма. Врач сказал, что девочка – очень зажата, и из-за этого кислород с трудом поступает в легкие, что и провоцирует приступы астмы. Он выписал ей рецепт и ушел, и едва за ним закрылась дверь, родители очень сильно отсчитали Джуди за ее издевательства над сестрой. И пока Джуди молча стояла, опустив нос, ее сестренка подбежала к ней и закрыла собой. После всего того, что она натерпелась от сестры, она закрыла ее собой, чтобы родители не ругали ее. Разумеется, оба кролика были в шоке от такого поступка, но не так сильно, как сама Джуди. А маленькая Джейн стояла, чувствуя, что астма начинает брать над ней верх. И только когда Джуди предложила ей пойти еще тогда в их общую комнату, она успокоилась. -Прости меня, Фиалка! - сказала Джуди, удобно устроившись на нижнем ярусе их общей двухэтажной кровати. Обе сидели друг напротив друга, скрестив по-турецки лапки. Джуди держала сестру за лапки. -Я виновата в том, что у тебя астма. И в том, что ты теперь всего на свете боишься! Джейн слушала ее молча. -Этого больше не повторится, сестренка. Я не позволю, чтобы из-за меня ты пролила хоть одну слезу. -Это – твоя работа, Джу… - тихо произнесла Джейн. -Я понимаю! Тут Джуди подняла на нее голову и злобно сверкнула глазами. -Нет! Ты не понимаешь! И ты не должна прогибаться под того, кто старше или сильнее тебя! Никогда! Она сказала это так резко и громко, что Джейн чуть отстранилась от нее, а в глазах появился знакомый блеск от созревающих слез. Джуди увидела это и поспешила смягчить пыл. Она крепче сжала лапки сестры, но не так сильно, чтобы не причинить ей боль. Больше этого она не могла себе позволить. -Я могу тебе доверить одну тайну, Фиалка? Только тебе, никому больше! - шепотом спросила она. Джейн, без раздумий кивнула, что расстроило Джуди. -Ты никогда не перестанешь меня бояться, Дженни, сколько бы нам ни было лет, как бы судьба нами не распорядилась, ты никогда не перестанешь смотреть на меня без слез в глазах. И я вечно буду нести этот крест. Для своего возраста Джуди была на редкость серьезной. И неспроста. -Когда я вырасту, я поступлю в полицейскую академию, выучусь и стану копом! - очень тихо раскрылась Джуди. -Я буду первой крольчихой, носящей полицейский значок и гордое звание офицера полиции! Она задумалась и добавила: -А может быть, даже лейтенанта или капитана. Дашь выше, а? Джейн слушала ее, широко открыв рот, но потом закрыла, чтобы не закричать от восхищения. -И, наверное, поедешь в Зверополис? Там ведь полным-полно плохих парней! Помнишь, мы смотрели новости по телевизору? Да их там полным-полно! А ты – одна! Услышав это, Джуди усмехнулась. Но тут же стерла улыбку. -Я никого не боюсь, Дженни! И за себя постою, и за всех граждан… но главное… Она протянула лапки вперед и коснулась пальцами запястий Джейн. В комнате, которую она потом уступит своей сестре, единственный свет исходил от лавовой лампы, которую отец откопал на чердаке. Но, поскольку лампа была старой, то свечение от нее исходило слабое. Хотя движение масляных капель то вверх, то вниз завораживало. -…я достаточно сильная, чтобы постоять за тебя, милая! И крепко обняла сестренку, и та обняла ее в ответ. Джуди не сомневалась, что та плачет. Ну, или, по крайней мере, держится из последнего, чтобы не разрыдаться, отчего Джуди самой хотелось пустить слезу. Джуди еще долго размышляла над таким поведением сестры и потом пришла к такому заключению: либо сестра видит в ней некий идеал и через слезы выражает свою сестринскую любовь, либо она боится, что та потом отыграется на ней, после того, как получит хорошую взбучку от родителей. Но, опять же, Джуди никогда ее не била. -Скорее, мы имеем дело с чем-то более глубоким! - как-то сказала ей школьный психолог. -Ты слышала когда-нибудь о стигматах, Джуди? Джуди было тогда 15 лет, и она всерьез забеспокоилась о сестре, которая даже в таком возрасте продолжала если не плакать, то дрожать, находясь рядом с сестрой. Джуди пожала плечами. Психолог тогда сказала, что, если кто-то слишком верит во что-то, у того идет кровь. И не просто из носа. -Иногда поры на коже так раскрываются, что кровь может пойти прямо из лап. А иногда и из груди, - пояснила пожилая крольчиха, слегка похлопав себя по грудной клетке. -Мне уже доводилось наблюдать подобное поведение у близнецов, и вы с Дженни – не исключение. Сестра, действительно, видит в тебе лидера и, таким образом, проявляет к тебе уважение. Подобное явление в психологии принято называть «сиблинговая стигматизация», оно – совершенно новое и только-только изучается. Как я уже сказала, Дженни видит в тебе лидера и идеал и хочет соответствовать тебе, но когда ты снисходишь до нее, скажем, обнимаешь, то она испытывает нечто, наподобие экстаза, и заставляет себя заплакать. Иногда такое происходит у тех, кто «сохнет» по какой-нибудь певице или актеру. И, увидев его или ее в реальной жизни, испытывают неописуемый восторг, а если их кумир поздоровается с ними, обнимет или даже поцелует, то могут и в обморок упасть. И, скорее всего, тоже самое и у твоей сестры. Она считает себя несовершенной и хочет подражать тебе. Но подрожать - не обязательно значит «воровать» чью-то личность. Просто, она берет с тебя пример и во всем слушается. Вы с ней, тем более, близняшки, и это объяснимо. Есть вероятность, что она, будучи младше тебя, чувствует вину за то, что ее любят больше, и она чувствует вину перед тобой и хочет дать ее тебе. Джуди уже не могла более терпеть этот «бред», как потом она сказала, глядя в глаза психологу и, бросив «Вы ничего не знаете ни обо мне, ни о Дженни!», вышла из кабинета. Ничего нового от «школьного мозгоправа» в тот день Джуди не узнала. Она подозревала, что сестра или боится ее, или любит. Прокручивая снова и снова тот момент, когда из-за нее у Дженни начались приступы астмы, та, почти что, задыхаясь, побежала к сестре и закрыла собой. «Да какая сестра после такой травмы будет с тобой разговаривать после этого, а тем более защищать?» - думала Джуди, отправившись с Дженни на вечернюю пробежку, сразу после ее визита к психологу. «Я вижу ее каждый день, вижу, какими глазами она смотрит на меня. И даже если я в чем-то оказываюсь не права, она с такой верой слушает меня. Нет, она не поверит мне, если я буду опровергать научные факты, но она всегда верит тому, что я говорю. И это пугает меня». В раздумьях она побежала слишком быстро, даже не заметив этого, а Дженни хвостиком бежала за ней. Когда Джуди обернулась, то увидела, как сестра, задыхаясь, упала на землю. И как назло, они оставили лекарство дома, до которого было добрых 3-4 мили, а бедняжка могла умереть, так и не получив целебной порции. -Дженни! - закричала тогда Джуди, побежав по заросшему ячменем полю в ту сторону, где упала ее сестра. Подбежав к ней, она села перед задыхающейся крольчихой на колени. Дженни, точно выброшенная на берег рыба, жадно глотала ртом воздух, но из-за зажатых легких не могла втянуть и кубического миллиметра. -Дженни, дыши! - взмолилась Джуди, запрокинув лапки сестренки над головой. -Давай вместе! Вместе, хорошо? Ты слышишь меня? Джейн моргнула. Джуди закрыла рот и втянула носом большую порцию кислорода. Джейн последовала ее примеру, но вышло не совсем удачно. Потом Джуди выдохнула часть воздуха через рот. Джейн сделала то же самое. Проделав этот трюк раза четыре или пять, Джуди заметила, что сестре стало намного легче. -Я плюхнусь рядышком, а то у самой голова закружилась? - спросила она Джейн и, не дожидаясь ответа, упала землю, предварительно перевернувшись на спину. Так они и лежали где-то с полчаса, смотрели на небо и говорили о своем. Джейн рассказала ей, что мама хочет, чтобы она, Джейн, выучилась на воспитателя или библиотекаря. По словам мамы, это – нужные профессии. Тем более, детей в Малых Норках с каждым разом становится все больше и больше, а лап у родителей от этого не прибавляется. Так что их до поры до времени нужно отдавать в детский садик, но, опять же, воспитателей не хватает. -А ты сама кем хочешь быть? - спросила Джуди. У нее уже было подозрение, что мать именно навязывает эту мысль Джейн из-за ее астмы. И теперь сестра спрашивает у нее совета. Джейн посмотрела в небо. -Я, если честно, даже не знаю. Ты же знаешь, что я хотела быть балериной или фигуристкой. Но мама сказала, что придется много перенапрягаться, а это давит на легкие. Так и не записала меня в балетную студию. -А может махнем вместе в академию и станем копами? - спросила Джуди, повернув голову к сестре. Джейн с грустью выдохнула. -Но, это ведь твоя мечта! Ты хочешь быть первой крольчихой –копом! -Так я и так первая! Я первая, кто подумала об этом… я так думаю! Джейн повернулась к ней. Джуди увидела блеск в глазах. Не от слез. Это был блеск восхищения, какой она видела, стоило рассказать какую-нибудь небылицу, и Дженни верила ей, хотя где-то внутри себя она знала суть ее историй. -Нет, это не мое! В семье должен быть один коп. Это – ты, Джуди! Джуди внимательно посмотрела на нее и поняла, что, за исключением первой фразы, Дженни говорила искренне. А то, что работа полицейского – не ее, это, действительно, не ее. Не ее слова. Так могла сказать только мама. Именно мама внушила ей, что малышка Дженни сможет работать или воспитателем, или учителем, ну, или, в конце концов, библиотекарем. Работа, конечно, не для тех, кто хочет накопить в скором времени на собственное жилье, а если и удастся, то придется выплачивать кредит не одно кроличье поколение. Это и разозлило Джуди: мама хочет, чтобы Дженни навсегда осталась с ними, если Джуди подастся в город. И она, мама, не сомневалась, что там Джуди и останется, а за Дженни нужно следить. Кто еще напомнит ей купить аспирин, прежде чем мигрень застанет ее во время очередной контрольной, или лекарство от астмы, если начальник надумает отсчитать ее за неправильно проштампованные книги. Возможно, страхи матери были беспочвенны, но переживания за дочь не отпускали ее. В ее памяти еще бытовал подобный случай. Дело в том, что год назад Дженни познакомилась с учительницей французского языка из соседней школы и попросилась к ней на уроки. Миссис Бэлбл была тихой, скромной овечкой в очках с толстыми линзами с белой шерсткой. Она сильно заикалась, но только когда ученики не проявляли к ней уважение. Когда она говорила на французском, или итальянском, (а у нее был еще и кружок итальянского), то заикание пропадало, будто у нее не было проблем с дикцией. Дженни никогда не смеялась над ней, когда та, заикаясь объясняла ей материал. В учительнице она видела равную себе. Скорее всего, овечка в свое время тоже столкнулась с чем-то неприятным, или страшным, что напугало ее до заикания, что опять напомнило Джуди тот злосчастный вечер, когда Дженни рассказывала ей, что они проходили на уроке и даже обучала сестру иностранному языку, что довольно хорошо получалось. Но когда Джуди шла домой после школы (она задержалась на тренировке по гимнастике), она обнаружила сестру, сидящую под большим раскидистым дубом напротив их дома и нервно качающуюся вперед-назад. Оказалось, после очередного собрания директриса сильно накричала на овечку за ее заикание и пообещала уволить, если та не совладает с собой. И так расстроила овечку, что вечером у нее случился сердечный приступ и по пути в больницу та скончалась. Дженни узнала об этом только на следующий день, когда снова шла на занятия по французскому, но обнаружила лишь пустой кабинет, а уборщица с сожалением сообщила эту новость. Ученики, которые с благоговением относились к учительнице, устроили бойкот директрисе: испачкали все стены черной и красной краской, написали «Убийца!», «Здесь живет зло!» и все такое. Хулиганов не вычислили, и поэтому уборщицам прибавилось работы. После этой истории их мама поняла, что внешний мир для Дженни – опасен, и за ней нужен глаз да глаз, даже если ей стукнет 30, а потом 40 лет. Мать будет заботиться о ней, до последнего издыхания. Когда солнце начала клониться к горизонту, они с сестрой встали и небыстро побежали домой. Теперь Джуди не сводила глаз с сестры и следила за каждыми всхлипами в ее дыхании. Вечером разразился сильный скандал. Джуди попросила Дженни пойти в комнату и надеть наушники и слушать несколько раз подряд одну и ту же музыку, пока та ругалась с матерью, упрекая ее в излишней обеспокоенности. Спор с матерью перерос в спор с обоими родителями, и он закончился в ничью, потому что Дженни, даже с плотно прилегающими наушниками, чувствовала неприятную дрожь по всему телу. Она уже чувствовала это, когда слышала, как кто-то горячо ругается при ней. В школе как-то учительница отсчитывала ученика за его неподобающее поведение и Дженни, чуть ли не всхлипывая, попросилась выйти. Но едва за ней закрылась дверь, весь класс услышал, как она вскрикнула и разрыдалась. И едва кто-то не всерьез сказал, что надо вызвать психушку, Джуди, услышав это, со всего размаху ударила смельчака лапой по носу. Бедняга тогда потерял один коренной зуб и левый клык. То была маленькая тигрица, но крольчиху не волновал ни пол, ни вид зверя: никто не смел так говорить о ее сестре. Вот и сейчас Джейн молотило так, будто через ее тело пропустили ток мощностью в 220 Вольт. И хотя ругали не ее, а Джуди, она пропускала все через себя. Она на цыпочках выбежала из комнаты, спустилась по лестнице. Когда в поле ее зрения упали две тени, Джуди и отца, она услышала хлопок и стук. Сбежав по лестнице, она увидела распластавшуюся на ковре в общей гостиной Джуди. Ее правая лапка будто приклеилась к правой щеке: папа ударил ее. Поняв это, Джейн ощутила зудящую боль на своей правой щеке, точно ей тоже досталось. Она подбежала к сестре, упала перед ней на колени и помогла ей встать. Та испуганно посмотрела на нее, будто хотела спросить: «Почему ты здесь? Я что тебе сказала?». Родители не сказали ни слова. Папа ударил ее, Дженни это поняла по его трясущейся левой лапе. Мама хотела помочь Джуди встать, но та отпрянула от них, едва не задев локтем сестру. Джейн смотрела на нее с широко раскрытыми глазами, но она не заплакала, как делала это всегда. -Я тебя здесь не оставлю, Фиалка! - сказала Джуди, сидя кровати, но уже не в их общей комнате. Эту комнату она оставила Дженни, а сама поселилась в соседней, напротив. -Когда я выучусь на полицейского и поступлю в самый лучший департамент, я увезу тебя с собой. Но библиотекарем ты не будешь! Ты будешь тем, кем сама захочешь. Библиотекарь – не твое. Это мама хочет, чтобы ты ей стала! -Но я даже не знаю, кем хочу быть! - сказала Дженни, прикладывая компресс с кусочками льда к правой щеке сестры. -Не важно. Ты поймешь это! Миновало еще почти 5 лет. Джуди, как и хотела того успешно закончила полицейскую академию и в то утро, когда она включила тут какофоническую музыку, намечался выпускной: в первой половине дня ей предстояло пройти церемонию посвящения и вручения первого полицейского значка, и нужно было одеться официально; во второй Джуди с сокурсниками собирались поехать в клуб в паре миль от академии, так что дома она будет только утром. И хотя родители строго наказали «Никакого алкоголя», и даже предупредили, чтобы Джуди к полуночи была дома, но Дженни-то знала, что она слишком упертая, чтобы исполнить их наказы насчет алкоголя и домашнего «комендантского часа». Более того, Джуди уже в 17 лет попробовала пиво на одной из вечеринок, которое устроила ее подруга, Дебби, и в тот же день Джуди перестала быть девочкой, потеряв невинность с братом Дебби, Брайаном, симпатичным кроликом, но не настолько, чтобы он как-то зацепил Джуди. По секрету Джуди призналась Дженни, что сделала это по собственной инициативе. «Никогда не позволяй парням самоутвердиться за твой счет. Покажи им, что ты – альфа, и тогда они не осмелятся шептаться в раздевалке со своими друзьями по поводу того, какая ты смирная в постели или как ты визжала, стоило им овладеть тобой». Джуди говорила это, совершенно не смущаясь, в отличие от Дженни. Разумеется, она знала, как это происходит и иногда они с сестрой просматривали ролики для взрослых, как тогда оправдалась Дженни, для теоретического познания, вызвав у Джуди взрыв смеха. -Извини, если разбудила, Дженни. Но сегодня у меня выпускной, и сегодня я делаю первый шаг во взрослую жизнь, - объяснила Джуди, убавив звук на самый минимум. -Я думала, ты в нее ступила еще года 2 назад! - усмехнулась Джейн, подойдя ближе к сестре. Эту фразу она произнесла шепотом, чтобы родители не услышали. Она хранила этот секрет все это время и никому не раскрывала. Она любила сестру и делала все, что та ей говорила. Джуди захохотала. -Как у вас дела с Дэвидом? - все так же тихо спросила Джейн, садясь на край. С Брайаном, ее первым партнером Джуди больше не виделась. Конечно, он иногда давал о себе знать звонками или сообщения в соцсети, но, как сказала Джуди, он ее не зацепил. Да, с ним она стала женщиной, но «был как бревно, так что пришлось все делать самой», но на нем Джуди не остановилась. Она уже успела поменять несколько парней, что выставляло ее не в лучшем свете в глазах сокурсников. Но Дженни никогда не считала свою сестру шлюхой. Так о ней она никогда не подумает, если ей предъявят неопровержимые доказательства. Дэвид был первым парнем, с которым Джуди задержалась дольше. Более того, к ужасу Джейн, он был куницей. Джуди тогда, без стеснения, сказала, что межвидовая связь дает неописуемые ощущение, и она еще до конца не совсем познала ее, поэтому они несколько раз уединялись с Дэвидом после занятий. Джейн краснела, как помидор, когда Джуди рассказывала такие истории ей, но не слушать их она не могла. В каком-то смысле, такие истории завлекали, но и ужасали. Кролик и куница, биологические жертва и хищник… Разве такое возможно? -Ты же меня знаешь! - сказала Джуди, делая растяжку. -Но ты ему нравилась! - ответила Дженни. -Он иногда путал меня с тобой, а когда я говорила, что я – не ты, спрашивал, могу ли я передать тебе, что он хочет тебя видеть. Иногда он с подозрением смотрел на меня, думая, а не обманываешь ли ты его, может это – ты! Джуди задумалась. «Я – не ты!», - мысленно прокрутила она в голове. Так ли они стали непохожи друг на друга? Да, Джуди раньше «повзрослела» и выросла на пару дюймов из-за постоянных тренировок. Но она все не отпускала мысль о том, что Джейн могла пойти по ее стопам, поступить в академию, а не подрабатывать уже второй год ассистентом преподавателя в младшей школе. Мама все же устроила ее в эту школу, чтобы Джейн накрутила опыта, а заодно подзаработала. Джуди тогда почти безвылазно училась в академии, а когда приехала домой едва сдержалась, чтобы не начать истерить. Она уже заготовила речь, вроде той, что произносят опытные работники стажерам «Я вышла только на 15 минут, а ты что тут устроил? Я же просила тебя ничего не трогать, а если что-то пойдет не так – немедленно звони мне». Но она не решилась. Не хотела пугать сестру, которая хоть и стала смелее и более открытой, все еще казалась зашуганной маленькой мышкой, которую прижали в угол и теперь ей некуда бежать… -Разве ты его не любишь? Знаю, он не кролик, но он славный! - добавила Джейн. -Вот именно: со славными парнями и нужно заниматься сексом, а не любовью! - полушутя заявила Джуди, повернувшись к ней. -Обожди меня здесь, я быстренько сбегаю в душ и приду, втолкаю тебе в голову пару мудрых советов. Она сняла с себя одежду и, спокойно разгуливая нагишом перед сестрой, достала из шкафа шелковый халат, белую комбинацию, не потрудившись накинуть на себя халат, вышла из комнаты.