Возьми себя в руки

В то утро Чимина разбудили грохот, звон и ворчание. Он с огромным трудом разлепляет тяжелые ото сна веки, в который раз отмечая, как он задолбался просыпаться в разбитом состоянии, и поднимает телефон с пола к себе на кровать. На часах 8:42. Пара в девять. Чимин стонет, роняя голову обратно на подушку. Его сосед Джон продолжает шарахаться по комнате с грохотом. - Пак, ты на пары-то идешь? Чимин только мычит в подушку, и это вполне себе сойдет за ответ. Он сладко проваливается обратно в сон, потому что вчера получилось заснуть только в три-четыре утра. Работу подкинули: неплохая оплата да и сам он был очень даже не против такой съемки, так что решил просто забить и не думать о том, как наутро отдирать себя от кровати. Ну и что, что он пропустит пару, черт с ней. Чимин отворачивается от окна, постепенно возвращаясь в блаженное состояние, когда мысли – одно неразборчивое пюре и спать так божественно приятно… Он одним рывком взволнованно подскакивает на кровати с криком: - Блять! Джон, кажется, пугается, потому что Чимин слышит очередной звон. - Че? - Сегодня понедельник, - стонет он. - И что? – Чимин слетает с кровати, ударяясь щиколоткой об ее ножку и вызывая у соседа сочувственный вздох. – У тебя тест, чувак? Ворчание тому приходится воспринимать как согласие. Переубеждать Чимин не торопится и просто натягивает футболку, шорты, кепку, хватает рюкзак и выбегает из комнаты. Через десять минут Чимин уже на своем месте: третий ряд, второе, пусть и не очень его, место - не то чтобы кто-то его занимал. Он придвигается ближе к сидящему рядом парню и с соблазнительной улыбкой медленно манерно выдыхает: - Приветик. Юнги вопросительно выгибает бровь, поднимает руку с деревянного стола и насмешливо машет одними пальцами. - Ну привет. Чимин лезет в карман, предлагает с неизменной улыбкой: - Жвачку? Каждая упакована в отдельный конвертик, какие обычно бывают в ресторанах. Но Чимин, конечно же, не набирал их полные карманы каждый раз, когда ел вне дома - чисто ради поддержания традиции. Разумеется, нет. Чимин прикусывает нижнюю губу – знает же, что других людей это обычно заводит. Но Юнги игнорирует мастерски, просто берет жвачку из чужих пальцев и закидывает в рот с одним лишь «спасибо». Как всегда. Чимину даже немного тревожно от того, что прогресса у него ноль – как в стену долбится. Обычно ему очень легко соблазнить человека и переспать с ним. А понравиться и того легче. Юнги гуляет глазами по доске. Препода до сих пор нет. Чимин сдувается. Пытаться привлечь внимание этого парня бесполезно. Он даже думал пригласить его на кофе или вроде того, вдруг Юнги просто ломается так или не в настроении… Но Чимин даже на обычный живой человеческий разговор его развести не мог, чтобы приглашение не звучало по-идиотски. Другая идея приходит незамедлительно. Он щелкает пальцами и поворачивается к Юнги. - Слушай, чувак, а можно я сфоткаю у тебя прошлую лекцию? У Юнги за щекой маленький шарик из мятной жвачки, очень сложно оторвать взгляд. Парень поджимает губы, переворачивает страницу тетради обратно и ставит конспект на стол так, чтобы Чимину было видно. Текст – наполовину на английском, наполовину на корейском, поля полностью исписаны кусками стихов и смешными картинками, а почерк такой, что можно заплакать от одного только беглого взгляда. - Ладно, - Чимин втягивает воздух сквозь зубы, - забудь. Юнги только кивает. Позже, в тот же день, Чимин оказывается в уже совсем другой ситуации. - Черт! – кричит он громко и пронзительно, так что голос резонирует от голых стен гаража. Парень, который трахает его, рычит, и Чимин принял бы это за ответ, если бы не было пофиг. - Не кончай пока, - говорит режиссер. Его фамилия Вуд, кажется, правда, Чимин не уверен, настоящая ли она или поменялась после того, как парень начал снимать порно. Хотя это вполне может быть настоящей фамилией, она достаточно распространенная. - Я в порядке, - задыхаясь, отвечает Чимин, - пока держусь, - и тяжело выдыхает, - просто приятно. Он цепляется ладонями за обивку дивана, пока парень, который представился как Папагром (а потом предложил звать его просто Роб, от чего Чимин, естественно, отказался сразу же), долбится в него так сильно, что чиминову щеку тащит по обивке. Что ни разу не здорово, потому что если на коже останется ссадина, он точно не обрадуется. - Я тоже в норме, - отвечает Папагром, - часа два еще продержусь. Чимин очень надеется, что это неправда. Как бы горячо ни было трахаться на камеру, под огромными прожекторами для съемки ему еще горячее в буквальном смысле. И уже достаточно проблемно держать зад так высоко, чтобы член не касался дивана. Вуд хихикает над словами Папагрома, и Чимин ржет следом. Причина общего веселья не очень понимает, в чем фишка, и глубоко задумавшись, сбивается с ритма. Чимин хватается за возможность как в последний раз. - Мы можем поменять позу? Я уже сползаю. - Без проблем, - отвечает Вуд. – Как насчет оседлать его? - О, супер! – радостно отвечает Чимин. Вуд был у него в любимчиках. Серьезно, они уже несколько раз работали вместе, так что он прекрасно знал особенность парня снимать в одиночестве, если это касалось гаража или подвала (в периоды мрачного настроения) – плюс бондажик там, плеточки… А Чимин и не возражал. Он поднимается, как только другой актер выходит из него. - Ты хочешь, чтобы я сел лицом к камере или Папагрому? Второй актер немного хмурится, и его брови сходятся в тяжелую нависающую над глазами линию. Если прищуриться, то парень – вылитый футболист в старшей школе. - Хм, давай сначала к камере ненадолго, потом развернешься. - Лады. – Чимин перекидывает ногу через бедра парня и опирается на его колени. - Проедься-ка по нему, - подсказывает Вуд, и Чимин, с улыбкой прикусывая губу, прижимается бедрами к члену второго актера и пускает волну всем телом, бедрами по кругу, облизывается кончиком языка. Вуд подмигивает ему и Чимин, мгновенно улавливая намек, соблазнительно подмигивает в ответ. - Отлично, молодец, - хвалит режиссер, - можешь разворачиваться. В основном съемки в порно это довольно весело. Да, есть свои минусы, как и в любой работе, но для Чимина в ней есть что-то цепляющее. Как бы он ни пытался игнорировать этот факт раньше, сейчас он точно знает: больше, чем что-либо на свете, он любит быть в кадре. Особенно быть в кадре горячим, словно секс-бог. Ему нравятся съемки, секс с незнакомцами и радостное чувство опьянения от простого нахождения на съемочной площадке. Работа мечты, что сказать. Иногда, конечно, какой-нибудь режиссер обязательно просит его лечь лицом в диван или к стене, постанывать, подмахивая бедрами время от времени, и вот это уже немного скучновато. В таких случаях Чимин развлекается придумыванием всяких названий для порно с его участием. У него неплохо получается, некоторыми самыми удачными он даже перед друзьями хвастается. Он подскакивает каждый раз, как Папагром хватает его за бедра и резко вбивается в зад. «Футболист мощно забивает первокурснику»? - Нравится, шлюшка? – спрашивает тот, и его голос гремит в комнатке. Так вот откуда эта кличка. - О, да, трахни меня жестче, - стонет Чимин. Нет, фигня какая-то. Нужно название получше. «Нежную няшку дрючат немецкой елдой»? Да ну, не. Папагром тянет его за волосы – совсем слегка, просто ради шоу. - Назови мое имя, шлюшка. - Папочка! - сорванным голосом стонет Чимин. – Папагром! – добавляет он, чтобы Вуд смог потом отредактировать эту кличку, произнесенную его голосом, для превью к ролику. В голове Чимина вспыхивает лампочка. Вот оно! «Няшный азиат пробует немецкую сосиску» Идеально. У Чимина пока что нет нормального плана по захвату Юнги в свою постель. Он сбрасывает ботинки у дверей и заходит в общагу братства. В этом семестре у него нефиговая такая цель – все предыдущие в прошлом году были слишком легкой добычей, потому что единственным препятствием традиционного чиминовского траха в три часа ночи был его вредный сосед. Разлад в секс-расписаниях он такой. Не то чтобы Чимин игрался с людьми, нет – у него были цели, ему нравился секс, потому что время пролетает быстро и интересно. Наверное, это даже можно было бы назвать хобби. Чимин цеплял симпатичных ему людей и доводил все до постели – не обижал, не делал больно, наоборот, вел себя осторожно, отваливаясь прежде, чем рисковал перейти границу, когда человеку становилось бы не комфортно. Просто Чимину нравится… веселиться. Юнги сейчас пока что самая труднодостижимая цель. Ему вроде даже нормально разговаривать с Чимином, но – неинтересно. Тот задницу рвет, как бы продвинуться с ним дальше разговоров о погоде, и, раз уловка с мятной жвачкой не сработала, нужно что-то другое. Все, что Чимину пока известно про Мин Юнги: 1. Он говорит по-корейски. 2. Он двадцатитрехлетний старшекурсник с факультета аранжировщиков. 3. Он продает свою музыку в интернете под ником Шуга. Об этом тот рассказывал гораздо охотнее, чем обо всем, про что Чимин задавал ему вопросы. И наверняка просто потому что его милое личико сулило дополнительный десяток баксов за трек. Или Юнги все же хотел с ним заобщаться? Чимин тогда даже пошел и послушал пару его треков и был приятно удивлен. Строчка «Девчонка или парень, не важно, своим языком я доведу до оргазма любого» от внимания тоже не утаилась, и Чимина аж раздуло от призрачной надежды на то, что все небезнадежно. 4. Он приходит на пары только в понедельник. Чимин пока не понял почему и не решается спрашивать. 5. У него самая бомбическая кожаная куртка из всех, что видел Чимин. И Чимин, честно говоря, понятия не имеет, что делать с этими познаниями. По прошлой стратегии он просто флиртовал до тех пор, пока до объекта не доходил намек, получал ответный флирт и вуаля. А тут Чимин вообще сомневался, что Юнги хоть что-то известно про флирт. Значит, стратегия провальна, если он хочет увидеться с парнем где-нибудь, кроме пар. А он хочет. И не может. Тлен сплошной. Зато, думает Чимин, глядя в небо, весело-то как. На этой неделе Чимин решается продвинуться по плану и позвать Юнги на общажную пьянку. Идея проверенная: не слишком странная (особенно, если у Чимина будут флаеры в руках), не слишком наглая; заодно Чимин узнает, что там у пьяного на языке. Он не любитель трахаться на вечеринках, просто так было гораздо проще узнать человека поближе, когда вы ужраты до звездочек. Или это связано с тем, что Чимин каждый раз, после парочки шотов, оказывается без футболки? Шанс на появление Юнги на вечеринке оооочень мал. Ну не из таких он. Поэтому, когда Чимин поворачивает за угол, минуя крики-визги-пляски, а заодно граблю Ви на своей заднице, и видит неловко сидящего на каменном ограждении перед костром Юнги – очень, ОЧЕНЬ удивляется. Чимин замирает и отставляет полупустой стакан на стоящий рядом стол, потом решает, что это так себе идея, и быстро вливает в себя содержимое. Когда он подходит к Юнги – это точно он, теперь нет сомнений, - то первое, что бросается в глаза, это его протянутые к огню скрещенные ноги в скинни-джинсах, черт возьми. Чимин неосознанно выбрасывает в урну стакан, смотрит на потрясающую кожаную куртку на плечах парня, который действительно пришел. Чимин, которого немного подштормливает перед Юнги, думает, что допивать было не лучшей из его идей. Проходит несколько секунд прежде, чем объект обожания отвлекается от телефона и поднимает глаза. Взгляд острый, красивые губы - боже, его губы - как обычно небрежно изогнуты, и понятно становится сразу. Трезвый. «Возьми себя в руки», - думает Чимин, хотя все равно нихрена не получается. - Приветик, - он поднимает знак победы вверх. Юнги с каменной рожей машет пальцами. Ладно, неплохо. С этим можно поработать. Чимин расплывается в улыбке. - Ты такой красивый. Мда, поработал. Брови Юнги поднимаются так высоко, что почти исчезают за челкой. - Чего? - Ты очень красивый, - повторяет Чимин, - и у тебя классная музыка. Горизонт куда-то отъезжает, и парень не очень понимает, как долго стоит вот так. Он делает небольшой шаг вперед. - И ты горяч, - произносит он, закусив губу. Да, ему идет, но теперь это, скорее, рефлекс. Чимин вообще не осознает, что за механизмы заставляют его нести всю эту чушь и творить странное. - Я щас сяду на тебя, - слышит он свое бурчание. Коленки больно сталкиваются с камнями по обе стороны от бедер Юнги, подбородок оказывает в изгибе между плечом и шеей, руки – на пояснице. На ощупь Юнги еще приятнее, чем на вид… - Я очень надеюсь, что ты хочешь меня. – Он ведь так старается, а Юнги такой красивый. Будет очень обидно, если Чимин не в его вкусе. – Но я готов потерпеть. Чимин гладит раскрытой ладонью по спине. Юнги молчит, а значит не против. Ну, или так только Чимин думает. Ну и ладно, у него в плане коммуникации сегодня – пять с плюсом, он молодец, да. А дальше он просто ни черта не помнит. Во всем виноват Намджун. Юнги не хотел на вечеринку. Вообще не хотел, но тут Намджун с его неуклюжей улыбкой, играющими бровями и херней про настоящую американскую атмосферу повязал по рукам и ногам. Юнги даже отмазку на этот раз не придумал. Не то чтобы он был против вечеринок. Больших – да, особенно тех, на которых происходила всякая жуткая, смущающая херня, под сотню чужаков, орущих и полуголых, воняющих дешевым пивом. Юнги такое не по вкусу. Он даже почти, почти забил на это все пару минут назад, пока сидел в одиночестве у костра, глядя на то, как какой-то придурок обливается пивом, а второй в очередной раз тщетно пытается составить башню из стаканов. Наблюдать со стороны интересно, особенно, когда тебя никто не знает и всем плевать. Он даже почти, почти изменил свое мнение о вечеринках. Ему вот столечко не хватило. А потом появляется Пак Чимин, садится ему на колени и засыпает. И все, о чем он может думать, это: «Во всем виноват Намджун» и «Вот я ему напиздячу после этого». Он замирает как истукан в объятиях Чимина, под его горячим дыханием, и, кроме как винить Намджуна, он вообще не знает, что делать. Только потом он понимает, что Чимин нехило весит и сдвинуть его даже при всем желании нереально, поэтому он кидает полный отчаяния взгляд на стоящего рядом парня в бейсболке и очень старается не краснеть. Парень ярко улыбается, почти фальшиво, и без особых усилий снимает Чимина с него. - Прости, он иногда косячит, - ласково говорит он. Юнги кривится. - С ним все в порядке? - Да уснул, наверное, - парень машет кому-то, - эй, Дедрик, ты не мог бы… Он показывает на обмякшего Чимина, Дедрик кивает и забирает парня, взваливая себе на плечо, и уносит куда-то наверх. Юнги не очень понимает, как можно спать, когда тебя тащат словно мешок картошки, и отвлекается на первого паренька. - У него бывает, - тот кивает немного сочувствующе и, кажется, тоже трезв. - Все нормально, - Юнги скрещивает руки на груди, - я в порядке. - Хорошо, - парень улыбается так, что вместо глаз у него тонкие щелки. – Юнги, да? Тот застывает. - Откуда ты… - Ты же друг Намджуна, так? А. Так это тот самый загадочный Джин. - Ага. - Я про тебя многое слышал. Юнги хмурится. Ну и заявление. Он и не думал, что Джин с Намджуном настолько близки. Но пока Юнги придумывает, что еще можно сказать, Джин отходит в сторону. - Еще раз извини за Чимина. Уверен, он с тобой еще расплатится. А вот это уже звучит неоднозначно. Джин исчезает раньше, чем Юнги перестает хмуриться. Он сжимает кулаки, зубы, встряхивает волосами и идет на поиски Намджуна. Хватит с него «настоящей атмосферы». На следующее утро Чимин просыпается с убийственной головной болью, чистым листом воспоминаний и предчувствием, что он наделал странной херни. Тратить время на попытку вспомнить – дохлый номер. Чимин скатывается с кровати, подбирает бейсболку, чтобы свет не бил в глаза, и двигается на кухню. Ему аспирин сейчас нужнее, чем путнику в Сахаре – вода, хотя та бы ему тоже не помешала. Чимин открывает общажную аптечку, достает аспирин и запивает его полным стаканом воды. Только потом замечает Джина у плиты и его внимательный взгляд. Чимин растирает сонные глаза, пытаясь привыкнуть к свету. Череп просто разрывает. - Привет, - голос тоже не ахти, хриплый и сонный. - Доброе утро, - Джин отворачивается к плите. Чимин прищуривается и замечает, что парень делает омлет. Омлетик, мать его. Джин улыбается, а Чимин гудящей головой не может понять, какого черта старший такой свеженький и человек ли он вообще. - Вчера….что-то было? – воспоминания все еще пусты. Он вспоминает только, как Ви приносит бонг для травки, врубает "Turn Down For What?", шлепает его по заду, а дальше темнота. - Эм… - Джин избегает смотреть Чимину в глаза, чем заставляет того нехило нервничать. – Там вчера был парень… Юнги, да? Чимин впечатывает ладонь в столешницу. - Что? - Ну... да, - Джин так и не смотрит. Чимин еле удерживается, чтобы не запищать в голос. - Что я сделал? - Ты вырубился на нем. Не знаю, что ты ему там наговорил. Следующий шлепок ладони прилетает Чимину в лицо, и парень стыдливо спрашивает: - Блеванул на него? - Да нет, - радостно оповещает Джин, - но на коленях у него посидел, - и слегка улыбается, - кажется, ты его немного облапал. Так, ситуация не критическая. Или все-таки да. Он смотрит на часы. Понедельник, 10:03. - Блять, - бормочет он, забегая наверх, только чтобы схватить обувь, бумажник, рюкзак, и уносится в колледж. - Что ж, - говорит Чимин, потный и запыхавшийся, стоя перед Мин Юнги. Он ловит несколько непонимающих взглядов от студентов, покидающих лекцию, и забивает на них. – Мне очень жаль. Юнги скрещивает руки на груди. - Я точно не знаю, что наделал прошлой ночью, но мне так, так жаль, - повторяет он, склонив голову, чтобы скрыть отчаяние, которым наверняка исписано у него лицо вдоль и поперек. – Все, я отваливаю, - он смиренно поднимает руки, - еще раз прости меня, пожалуйста. Юнги играется с ключами, вытащенными из заднего кармана. А Чимин так и дышит через раз, потому что бежать пришлось со всех ног, чтобы успеть до конца лекции. На часах было 10:09, когда он добежал. Это что, получается, четыре квартала за шесть минут? Чимин складывает ладони перед собой в извинении и ждет. Юнги на него смотрит совершенно нечитаемо, балуется пальцами с концом брелокового шнурка. Чимин точно не уверен, облапал ли парня вчера вечером. Он не уверен, ляпнул ли что-то из того, что думал про Юнги: что у него красивое лицо, классные шапки, улетная кожанка. Внутри все сворачивается от одной мысли, что да. Одарив долгим, испытующим взглядом, Юнги все-таки говорит: - Ты можешь отплатить мне за прощение. – Он нервозно топает ногой по полу. – Деньги есть? Он не улыбается, но Чимин видит веселые смешинки в его глазах. - Э… ну да. Кажется, у него остались те пятьсот долларов с последней съемки. - Отлично, - говорит Юнги и хватает парня за руку, - ты ведешь меня в Старбакс. - Дайте большой карамельный фраппучино с двойным эспрессо и экстра сливками. А, и эти, как их там, шоколадные фиговинки сверху. – Юнги облокачивается на стойку и оборачивается на Чимина. – А тебе? - Эээ… - Чимин нервничает и совсем сбит с толку. Юнги от одного этого ловит легкий кайф. – Ну… Капучино. Средний. Пожалуйста. Юнги сваливает к столику у окна и пялится на то, как Чимин обеспокоенно дожидается у стойки, кидая, как он думает, незаметные взгляды в сторону их столика. Чимин на самом деле очень симпатичный. Юнги был зол – нет, в ярости – после вчерашнего и планировал игнорировать его, если парень решит сесть с ним на паре рядом. Но, когда он не появился вообще, Юнги не сильно удивился. Удивился он, когда Чимин попросил поговорить наедине и извинился. Юнги как ни старался злиться дальше... Пак строил такие щенячьи глазки, так кланялся, пряча очаровательные розовые от смущения щеки… Что тут скажешь. Надо было хотя бы дать ему шанс отплатить кофе, стоимостью целого ужина в ресторане. Чимин подсаживается к нему через минуту, смущенно передавая Юнги его напиток. Он откашливается прежде чем сказать: - Ты это… прости меня еще раз за вчера, мне очень жаль. Юнги не отвечает. Просто не знает что. Чимин сжимает губы и вообще выглядит очень напряженным. - Что я тебе наговорил вчера? - Ты не помнишь? – удивляется Юнги. Ну да, он же нажрался в дрова, ничего необычного. Тогда тем более странно, что он извинялся за то, чего не помнил. - Смутно. Юнги проглатывает рвущуюся улыбку. В голове загорается целая гирлянда из идей. - Ну, знаешь, ты спросил, не хочу ли я сбежать с тобой, купить домик и двадцать, мать его, кошек, - он невозмутимо пожимает плечами. – А я тут, видишь ли, подумал, почему бы мне уже не осесть наконец и все такое. – Он влипает в Чимина серьезным взглядом. – Только нам придется подождать до выпуска. Одному из нас надо найти нормальную работу, чтобы достойно содержать семью. Чимин смотрит на него с раскрытым ртом. Звездический пиздец. - Прости, пожалуйста, - говорит он, отчаянно краснея, - я… Юнги протягивает руку через стол и шлепает его по плечу. - Да ладно, чел, я шучу. Ты просто сказал, что я горяч. – И что он надеется, что Юнги захочет с ним переспать. Эту деталь Юнги умалчивает. Чимин вздыхает с таким облегчением, что Мину почти стыдно. Почти. - Твою мать, а я уже подумал… Юнги приподнимает бровь. - Ты правда можешь ляпнуть такое по-пьяни? Младший смотрит на него, зажав голову в ладонях. - Ты даже представить себе не можешь. Юнги откидывается на стуле и улыбается. Чимин, к счастью, тоже.