Vicious

Испытать свое наказание Испании пришлось чуть позднее, чем Романо. Это случилось ночью, когда оба они спали. Вернее, спал только Ловино, а Антонио же был вынужден страдать и мучиться от страшных, поистине жутких кошмаров. Но обо всем по порядку... Испания медленно прогуливался по родному городу, беззаботно улыбаясь и даже напевая какую-то песенку. Ярко светило солнце, как бы банально это ни звучало, а небо над головой было идеально чистым, без единого облачка. Весело пели местные птицы, оживленно болтали меж собой испанцы, приветливо улыбаясь своей родной стране. В такой обстановке не могло что-то пойти не так, и Антонио был наивно уверен в этом. Если бы он только знал, что сильно ошибается... Разочарование пришло очень внезапно. Испания лишь поздоровался с очередным своим жителем, но не получил ответа. Он остановился, заглянув в лицо прохожего и ужаснулся: у того были темные, совершенно пустые глаза, смотревшие почему-то злобно, яростно, с лютой ненавистью. Кожа у странного незнакомца была бледная, покрытая мелкими язвами и мерзкими гнойниками. Антонио тут же почувствовал, как его затошнило от такого зрелища, а после - сильный удар по голове. Весь окружающий мир поплыл перед глазами. Исчезло солнце, стихла болтовня и птичье щебетание. Небо больше не было чистым: его заволокли темные тучи, невероятно страшные и даже жуткие, какие-то... неестественные?.. Вся атмосфера слишком быстро переменилась. Слишком уж резко город превратился в дымящиеся руины, а все жители, всего несколько секунд назад беззаботно расхаживающие рядом, лежали на земле, захлебываясь в собственной крови. Они стонали, просили о чем-то, но Испания, стоящий посреди всего этого безумия, не мог разобрать, о чем именно. Все голоса сливались в какой-то гулкий шум, неразборчивый и давящий на виски. До чего же невыносимо было видеть и слышать все это! Настолько, что хотелось убежать, но Антонио был уверен, что убежать ему точно не удастся. Он так и продолжал стоять. Он закрывал уши, зажмуривался, но все равно не мог перестать слышать предсмертные стоны и мольбы людей и видеть их страдания и искаженные нестерпимой болью безжизненные лица. Это все слишком ужасно, слишком реально, слишком больно... Испании все же удалось вырваться из того кошмара, в который он попал. К его счастью, все, что он видел только что, оказалось лишь слишком реалистичным сном. Настолько реалистичным, что он не мог прийти в себя какое-то время. Он хватался за сердце, без конца оглядывался, в который раз убеждаясь, что он находится в постели гостиничного номера, глубоко и судорожно дышал, пытаясь выбросить из головы все, что пережил в своем сне. Не так уж это было просто, но постепенно Антонио сумел справиться. Он устало повалился на подушку и прикрыл глаза, снова засыпая... На этот раз Испания вновь прогуливался, только теперь уже по вокзалу. Он не помнил, почему оказался здесь. Вроде бы ему не нужно было куда-то ехать... Да и встречать тоже некого. Но наблюдать за людьми оказалось довольно интересно. Все куда-то спешили, опаздывая на поезд или спеша встретить близкого человека. Были и те, кто неспеша попивал кофе на скамейках или читал газету. Словом, все было своим чередом, все жили своей жизнью, не подозревая о том, что весь покой может прерваться в этот самый момент. И вновь все случилось слишком резко. Прямо за спиной Антонио прогремел взрыв, заставив его упасть ничком. Заскрипели тормоза поездов, испуганно закричали женщины, заплакали маленькие дети. Одни звали на помощь, другие выкрикивали имена своих родных, третьи просто испуганно рыдали. Все голоса сливались в единый поток и прерывались новыми взрывами. Прерывались надежды, прерывались жизни людей... И Испания, вынужденный слушать все это, ничего не мог сделать. Антонио резко подскочил на кровати, вскрикнув. Очередной кошмар... Всего лишь очередной кошмар! Такой же реалистичный, как предыдущий, такой же страшный и безнадежный... И почему только эти сны, больше похожие на искаженные воспоминания из прошлого, вдруг решили атаковать его? Чем он заслужил подобное наказание? Ему не суждено узнать всей правды. Не суждено узнать, что этим он искупает свой грех и отбывает наказание. Более суровое и страшное, чем наказание Романо, но кто сказал, что сам Романо мучается меньше? Впрочем, это уже иная история...