Заполнить пустоту

      За стенами больницы Святого Мунго, кажущимися сейчас такими ненадежными, бесновалась гроза. Молнии пронзали небо, яростно извиваясь, стремились к земле, вонзались в громоотводы, но некоторым удавалось добраться до старых кирпичей, высечь искру, оставить опаленный след или даже отколоть кусочек, несмотря на все заклинания. Ветер с дождем пытались разбить окна и ворваться внутрь, старые рамы с трудом удерживали почти прогибающиеся под потоками воды стекла. Казалось, сама природа против того, что сейчас происходит в палате.       Черноволосый юноша извивался на узкой койке, как бы ни пытались его удержать магические путы и банальные магловские веревки, сдирая кожу на запястьях и лодыжках. Его губы кривились в немом крике, ярко-зеленые глаза были широко распахнуты, но вряд ли что-то видели, по телу волнами проходили судороги, почти ломая кости. Герой магической Британии лишался магии во имя всех, кого он спас от Темного Лорда. По крайней мере, так было решено на секретном собрании Визенгамота, спешно собранном и прошедшем час назад.       Всегда спокойный, только что ставший из исполняющего обязанности полноценным министром магии, Кингсли Шеклболт вздрогнул от очередного удара грома. Он, кого не мог напугать и Волдеморт, сейчас был в ужасе. Его кожа посерела, а по вискам стекал ручейками пот, на прокушенной нижней губе набухла капля крови, руки дрожали, с трудом удерживая самый страшный артефакт магического мира «Поглотитель», выполненный из черепа самого Мерлина.       Время и ритуалы, хоть и редкие, оставили на нем следы в виде причудливых трещин, и только вставленные в глазницы камни по-прежнему оставались нетронутыми. Чернее самой тьмы, они хранили магию, вырванную из волшебников. За всю историю магического мира «Поглотитель» использовался лишь дважды. Страшное наследие Мерлина хранилось в министерстве, волшебники не могли доверить артефакт гоблинам. Дети магии никогда бы не смирились с существованием предмета, способного запереть ее навечно.       Камни все больше наливались чернотой, хотя это казалось невозможным, они пульсировали в неровном ритме сердца зеленоглазого волшебника, неохотно расстающегося с магией, тонкие струйки которой светящимися нитями втягивались во тьму камней-глазниц, растворяясь в ней. Обессиленный битвой с сильнейшим магом современности и пусть и временной гибелью, волшебник все еще сопротивлялся. Его воля была сильна, чего не скажешь о теле. Микроинфаркт, и магия хлынула в артефакт.       Это было похоже на цунами. Артефакт жадно поглощал набегающие волны, не давая им затопить все вокруг. Но магии было слишком много, Кингсли с ужасом ощутил, что череп стал крошиться в руках. Трещины становились все глубже, грозя разрушить артефакт. Министр судорожно огляделся, стоящие на других четырех лучах пентаграммы волшебники цветом лица сравнялись с белыми стенами палаты. Голоса, выводящие заклинание, дрожали. Внезапно один из них прервался. С губ Кроули, потомка того, кого считали шарлатаном, сорвались несколько слов на латыни. Череп Мерлина на миг окутала черная дымка, залечивая трещины. Маги вздохнули с облегчением, откачка магии продолжилась.       Вот только не зря в ветхом свитке, прилагавшемся к артефакту, говорилось о том, что ни в коем случае заклинание не должно прерваться, пока магическое ядро волшебника не будет полностью опустошено. Сосредоточенные на «Поглотителе» маги не заметили, как на миг, всего на один удар сердца, взгляд привязанного к койке юноши стал осмысленным. В зеленых глазах смешались боль и ненависть. Молния осветила палату, как прожектор сцену, выхватывая из полумрака пять фигур в лучах пентаграммы. Две из них молодому волшебнику были хорошо знакомы, и от этого было еще больней.       Впоследствии никто из участников ритуала не мог восстановить последующие события. Ослепительная вспышка молнии, разбитое порывом ветра с кружащимся в нем мусором окно, осколки стекол, летящие в магов, выставленные на автомате щиты, оглушающий раскат грома и рассыпающийся костной пылью артефакт. Все смешалось. Ворвавшийся в палату ветер с энтузиазмом набросился на магов, пытаясь проникнуть сквозь щиты, засыпать осколками стекла, залить холодным ливнем.       Магам понадобилось несколько минут, чтобы взять ситуацию под контроль. Окно было починено обычным Репаро, юноша, подвергшийся ритуалу, в первую очередь проверен на наличие магии. Волшебники вздохнули с облегчением, когда проверка показала, что магическое ядро полностью опустошено и возможно повреждено. Ни один из них никогда бы не признался, что сердце сжимал страх, что мальчик, который выжил и победил, и сейчас сможет противостоять самому сильному артефакту, а затем обратит свой взор на тех, кто попытался отнять его магию. Что ж, в этот раз удача отвернулась от героя. На койке в выстуженной палате, на полу которой в лужах плавал мусор а занавески напоминали половые тряпки, лежал сквиб.       Трое из пяти проводивших ритуал волшебников покинули палату, а затем и Мунго. Их миссия была выполнена, а попадаться на глаза лекарям не хотелось. В палате остались лишь министр и лучшая подруга новоявленного сквиба, героиня войны, мисс Гермиона Грейнджер. Министр занялся работой домового эльфа, отточенные движения палочкой и точно произнесенные заклинания в этот раз служили всего лишь для уборки и починки, чтобы ничто не указывало на свершившуюся трагедию. Гермиона же, всхлипывая, извлекала осколки стекла, попавшие в юношу, гладила когда-то черные, а теперь соль с перцем волосы, и пыталась залечить ссадины от веревок, которые уже уничтожила.       Через несколько минут палата была приведена в порядок, осколки из порезов извлечены, вот только раны не желали исчезать. Магия на них как будто не действовала, срывалась с палочки и уходила в никуда. Министр и девушка решили довериться профессиональным лекарям, которые должны были придти с минуты на минуту. Кингсли Шеклболт в последний раз огляделся, проверил, как мисс Грейнджер запомнила легенду о том, что герой магической Британии победил, правда, слишком дорогой ценой, отдав всю магию и став сквибом. Оставался заключительный штрих.       — Обливиэйт! — Девичий голос не дрогнул. — Все события после битвы. — С палочки сорвался огонек и устремился к юноше, впитался в его тело, и только после этого Гермиона разрыдалась.       — Мисс Грейнджер, вы же понимаете, что это для всеобщего блага. Мы не можем рисковать появлением нового Темного Лорда, да еще такого сильного.       — А как же Гарри?       — Он бы обязательно нас понял. Мальчик был готов отдать жизнь, а лишился всего лишь магии. — Чернокожий волшебник изо всех сил пытался скрыть, что сам-то предпочел бы умереть, чем стать сквибом. — Идемте, нам надо встретить лекарей, рассказать, что случилось страшное, мистер Поттер был тяжело ранен и лишился магии.       Волшебники вышли из палаты, а юноша на койке открыл глаза, заклинание забвения на него не подействовало, в голове кружился хоровод мыслей. Он не знал, сколько у него времени до того, как в палату войдут лекари. И принял решение любимой киногероини тети Петуньи — Скарлетт: «Я подумаю об этом завтра». А пока следовало успокоиться и сыграть роль раненного героя, который вскоре будет ошеломлен новостью о том, что стал сквибом. Главное было не думать о поселившейся в сердце пустоте, главное не думать.