Заполнить пустоту

      За окном было по-настоящему темно. Не так, как бывает в мегаполисе, где ночь скорее похожа на вечерний сумрак, благодаря свету фонарей, окон, витрин, автомобильных фар, а как в чистом поле, где на мили вокруг нет жилья, под небом, которое заволокли свинцовые тучи, вот-вот грозящие пролиться дождем или осыпаться снегопадом, а может как в ночном лесу под сенью вековых елей. Отбушевавшая гроза лишила квартал электричества и укрытое от маглов здание больницы Святого Мунго погрузилось во мрак, по крайней мере, снаружи.       В душе Гарри было так же темно и намного более пусто. Ему казалось, что сам он и есть пустота. Как будто ритуал лишил его не только магии, но и чувств, а может и души. Хотя что-то от нее осталось, и это что-то корчилось от боли, отравленное предательством, разъеденное ядом разочарования, присыпанное солью утраты. Молодой уже не волшебник закутался в одеяло, пытаясь прогнать сырой холод, будто въевшийся в кости. Он не знал, был ли этот фантомный холод из их скитаний с Гермионой, или же тот, что царил в палате во время ритуала, а может тот, который принес ветер с дождем, ворвавшийся в разбитое окно. Ему было все равно, просто хотелось наконец согреться.       Некстати возникла мысль, что он не может воспользоваться согревающими чарами, и никогда больше не сможет. Слез против ожидания не было. Глаза были сухими, дыхание ровным и только мысли бились в голове как стая бестолковых птиц. Вот бы сесть на метлу и поймать одну — стоящую, похожую на золотой снитч. О полетах тоже можно забыть, и тоже навсегда. Очередная раскаленная игла вонзилась в разбитое сердце. Список потерь можно продолжать, пока сердце не станет напоминать подушку для иголок. И все же одна мысль отличалась от остальных, глубокой черной окраской, а что если…       Что если бы он умер? Сейчас, когда он больше не волшебник, это сделать намного проще: регенерация обычного человека, никаких магических всплесков, способных создать воздушную подушку или как-то иначе защитить, ведь подсознательно любое живое существо хочет жить. Один шаг с крыши, да вот хоть с этой, и его жизнь прервется. Не будет боли, горечи потерь, не будет ничего. Ничего… Та же пустота. Так зачем что-то менять? Ведь только пока ты жив, есть надежда. Пусть сейчас ты ее не видишь, но возможно завтра или через неделю, а может через год, ты разглядишь хотя бы ее контур. К тому же, умереть — значит сдаться, значит смириться с ролью жертвы, что навязали, как с рожденья роль героя.       Гарри плотнее закутался в одеяло, постепенно распрямляясь, избавляясь от позы эмбриона, в которую все плотнее сворачивался. Ведь если расслабиться, согреешься быстрее, да и поза уж слишком явно демонстрировала беззащитность, а он не знал, сколькими следящими чарами нашпигована палата, и кто их отслеживает. Видимо наивность исчезла вместе с магией, поэтому юноша не полагал, что хуже уже быть не может. Падать всегда есть куда, особенно с вершины, особенно герою, которого решили сделать мучеником за правое дело. Потрескавшиеся губы тронула саркастическая усмешка, чем-то напоминающая мимику незабвенного профессора зельеварения, вдогонку мысли о причислении его к лику святых.       Тело постепенно расслабилось, в отличие от разума, работающего все быстрее. Мысли напоминали уже не стаю птиц, а разворошенный муравейник, хотя внешне это никак не проявлялось. Гарри искусно притворялся спящим. Это было бы совсем не удивительно. Многочисленные раны, страшные известия, невосприимчивость к колдомедицине, различные посетители. Было о чем подумать. Только интуиция, не раз спасавшая жизнь, кричала, что времени на раздумья немного. Оно стремительно утекает, как песок сквозь пальцы. Поэтому следовало сосредоточиться на главном. А главное — это то, что ему не место в магическом мире.       Во-первых, без магии он абсолютно беззащитен и любой недобитый Пожиратель может сделать с ним что угодно. Тут царапнула мысль, что колдомедики никак не могли на него воздействовать, но это еще требовало проверки. Возможно это временный эффект воздействия Поглотителя. Во-вторых, колдомедики таки не могли на него воздействовать, и лежать именно в больнице Святого Мунго нет нужды, можно обратиться в обычную больницу, но тут остро вставал вопрос с документами и деньгами. В-третьих, он больше никому не доверял, и небезосновательно. Лучшая подруга участвовала в ритуале, лишившим его магии. Лучший друг и любимая девушка…       Рон и Джинни ворвались в палату, разом ее заполнив, на их фоне Гермиона просто терялась. Казалось, куда ни кинь взгляд, наткнешься на рыжие волосы и веснушки. Остальное семейство не пустили, да и у них было свое горе, погиб Фред. Как высказался Рон, Гарри то жив и даже цел. Вообще Рон вел себя вызывающе, поглядывал как будто свысока, то и дело применял заклинания, Акцио так и сыпались, хотя на него пыталась шикать Гермиона, прячущая взгляд. В глазах Джинни поселилась жалость с некоторым налетом брезгливости. Совсем не то, чего ждешь от любящего человека. Их визит был довольно утомителен, но дал пищу для размышлений.       В тот момент, когда дежурный целитель попросил друзей удалиться, Гарри испытал стыд за чувство облегчения. Попрощавшись, троица вышла из палаты. Хлипкая дверь не могла заглушить разговор, хоть юноше и показалось, что он услышал, как Рон применил чары конфиденциальности. — Он выглядит просто ужасно, такой худой. Все эти порезы, наверняка останутся шрамы! Да и волосы, совсем как у старика, — воскликнула Джинни. — Джинни, как не стыдно! — попыталась вступиться Грейнджер. — Джин права, Герми. Гарри выглядит отвратительно. А ведь свадьба не за горами, все может и не зажить. Да еще награждение в министерстве на следующей неделе. Нам дадут Мерлинов! — на последних словах в голосе Рона отчетливо послышалось ликование. — Могут помочь чары гламура, — неуверенно протянула Гермиона. — Хоть внешность и не главное, — уже более уверенно и даже с неким вызовом. — Джинни, хоть Гарри и потерял магию, ваши дети наверняка будут волшебниками, ведь он изначально был магом, да и гены хорошие. — Гермиона попыталась оседлать любимую лошадь энциклопедических знаний, но ее прервал Рон. — Внешность, магия, главное, Джин, у него есть деньги. Наследство Поттеров, Блэков, — в голосе Рона явно слышалась зависть. — Да и то, что он теперь сквиб тебе на руку, поможет избавиться, сама знаешь от чего. А может он вообще недееспособный, без магии? Что скажешь, Герми? Может нашей семье дадут права распоряжаться его имуществом, ну и за ним ухаживать. Джорджу то одному с магазином будет тяжело, да и родителям деньги не помешают, ну и нам на свадьбу.       Что ответила Гермиона, Гарри не услышал потому, что троица уже прилично отошла от двери. Ему хотелось вскочить, догнать друзей, заглянуть им в глаза и убедиться что это шутка, хоть и злая. А может он так и не покинул Кингс-Кросс, попал в ад, как и предсказывало семейство Дурсли? А может он провалился в параллельную реальность, как в той книге, что однажды попалась ему на каникулах? А может? Из тысячи возможностей, в то, что это его новая реальность, верить не хотелось, но и прятать голову в песок — невозможно. Он же превратился не в страуса, а всего лишь в сквиба. В сквиба, по воле министерства и лучшей подруги, в сквиба, внешность которого отталкивает любимую девушку, а в лучшем друге будит желание взять опеку, как над слабоумным.       Да, о министерстве. Кингсли Шеклболт навестил его, так сказать официально. Выразил приличествующие случаю соболезнования, обнадежил, что магическая Британия его не забудет, выделив пенсию по инвалидности и орден Мерлина впридачу. В отличие от Гермионы, он глаз не прятал. Вот что значит опыт. У Гарри сложилось впечатление, что ему мягко намекают на то, чтобы он взял, что дают и уехал поправлять здоровье куда-нибудь подальше или заперся на Гриммо, 12 и тихо там сидел. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Вот только Гарри предпочтет уйти на своих условиях.       Итак, решение принято. Он должен исчезнуть из магического мира. Поправить здоровье, разобраться с наследством и финансами, да и с самой жизнью. Ведь ее предстояло начать практически заново. Пока все богатство — разбитое сердце, пустота вместо души и режущие осколки памяти. Может после визита к гоблинам это и изменится, осталось только придумать, как осуществить поход без помощи друзей и прочих недоброжелателей. Составлять план следует на свежую голову, например, с утра. Гарри начал считать овец, выспаться было необходимо. На второй сотне он наконец провалился в спасительное небытие, где нет места ничему, даже мыслям.