/bewitch/

Первое сентября, как всегда, выдалось пасмурным и дождливым, будто небеса плакали над детьми, что были обязаны идти в школу, словно в тюрьму для несовершеннолетних – заключение на долгий срок в 11 лет с последующим продолжением в университетах, но с менее строгими правилами. Лишь бы только два раза в год приходили и сдавали экзамены, да и чёрт с ними, с учениками. Донмин с неохотой шёл через всю деревню, поднимаясь на небольшой холм по пути в школу, всё так же окруженную забором, увитым лозами винограда. Третий курс считался самым сложным – переходным в разряд "высших" магов, после которого будет открыт доступ к самым сложным, а самое главное – темным заклинаниям, которые недоступны младшим в целях всё той же безопасности. И, хоть Донмин и был всего на третьем курсе из пяти, уже второе первое сентября для него было словно настоящим адом из-за переориентации новоприбывших учеников, что могли совершенно ничего не смыслить в магии – таков удел сына директора школы. Слова объяснений, повторяемые сотнями раз, въелись в его мозг и пропечатались на языке, наверное, еще в прошлом году. В памяти всплыло то лето год назад, когда приехавший "на лето" внук госпожи Пак устроил деревенским парням самое весёлое лето с драками, похищениями и счастливым примирением в конце. После отъезда Минхёка из деревни они переписывались "летающими письмами", раз в месяц внезапно появляющимися перед глазами только что проснувшегося парня, первое время всё ещё пугающегося их. И всё бы ничего, но младшему приходилось прятать их в шкатулке под замком, чтобы никто не увидел. Донмин часто рассказывал о том, что происходит в деревне. Однажды он обмолвился о Вонхо, что был наказан за свою выходку, просидев две недели в той самой темнице, в которой держал Минхёка. А после выхода из неё он, кажется, начал встречаться с Кихёном, потому что их часто видели чуть ли не в обнимку. Пак же говорил, что скучает по старшему и их разговорам на английском, что в школе стал самым любимым предметом. Он даже собирался сдавать его в числе выпускных экзаменов, из-за которых, кстати, не смог приехать летом в деревню к ребятам. И из-за которых их с Донмином общение мало-помалу натянулось тонкой струной. Учеба, писал Пак, слишком поглотила его, а еще хотелось по-простому, по-человечески провести время. Без магии, иными словами. Донмин остро ощущал эти изменения в мыслях парня: не всякий обычный человек способен до конца принять волшебство, со всей серьёзностью, а не как какое-то летнее приключение. Только вот в глубине души было обидно, что это случилось именно с ними. Летающие письма, и без того нечастые, появлялись всё реже, и тексты, ранее развёрнутые и пышущие особым минхёковским настроением, становились всё беднее и скомканнее. И казалось, в аккуратно выведенных буквах больше не было того самого Минхёка, и Донмин даже как-то задумался, способны ли компьютеры имитировать человеческий почерк и манеру выражаться. Зайдя в школу, где сотни учеников и учителей сновали туда-сюда, исчезая в ультрапереходах, зеркалах и временных петлях, Донмин вздохнул – ближайшие пару часов нужно всего-навсего пережить. И, хоть главный холл был заполнен людьми и гамом, на несколько секунд ему показалось, что перед глазами яркой вспышкой пронеслась сцена побега из темницы, когда Кихён помог ему и Минхёку сбежать из ловушки, устроенной Вонхо. Вот они, втроём, выбегают из лестничного проёма; вот Кихён ходит туда-сюда в пустом холле, пытаясь придумать, что делать дальше; вот Вонхо преграждает им путь – всё слишком реально и, кажется, было только вчера. Помотав головой, отгоняя наваждение, он пошёл дальше. Вдоль стен коридоров, по которым шёл Ли, висели в воздухе стрелочки "Первый курс – туда", он добрался до большой аудитории, за массивной дверью которой даже через шумоизоляцию был слышен гам новоприбывших. Только парень открыл дверь, перед его глазами предстал еще больший бардак, чем был в прошлом году: фантики, жвачки, летающие самолетики, рисунки на доске – в общем, ничего удивительного. Одним словом – дети. Подойдя к кафедре, что стояла перед идущей вверх лестницей с партами и скамейками, Донмин хлопнул в ладоши, заставляя всех замолчать [это был особый хлопок, магический, ведь как иначе заставить замолчать сотню подростков?]. Он набрал полную грудь воздуха, поднял голову к аудитории и... так и застыл. Перед ним на самой первой парте сидел Пак-тот-самый-Минхёк, улыбаясь самой лучезарной улыбкой, какую он только мог сделать. – Сюрприз! – прозвучал в голове голос Минхёка, что не разучился за это время использовать "внутреннюю" телепатическую связь, которой научился в последнюю неделю пребывания в деревне. Он улыбался, смотря на старшего, что до сих пор не мог поверить своим глазам. И если бы кто-нибудь стоял рядом, то он бы точно попросил ущипнуть его. Вот вам и сюрприз! – Это же не может быть сном? – прошептал Ли, незаметно щипая кожу на запястье, что ответила резкой болью. Ему казалось, что слишком много воспоминаний нахлынуло на него сегодня утром, что он теперь даже видит Пака перед собой и слышит его голос в своей голове. – Это не сон, я правда здесь, – от младшего не укрылось это движение Донмина, что теперь был точно уверен – перед ним настоящий Минхёк, это не обман зрения и не слишком реальный сон. И, после того, как Донмин расскажет первокурсникам о правилах школы, об использовании клубков, переходах между кабинетами и прочих премудростях нового для них мира, он, не сдержавшись, обнимет младшего, и, уводя подальше от чужих глаз, уткнувшись тому в щеку, тихим шепотом произнесёт нежное "Я скучал". [Кто знает, чем обернётся новое появление Пак Минхёка в этой деревне – очередной захватывающей историей о похищениях, перемещениях во времени и борьбой с сильными магами, или всё же любовным романом?]