You Are The Only One

Я буду отказывать всем, пока не встречу того, к любви к которому, не буду испытывать ни малейшего сомнения. *** — Она выставила тебя из собственного дома? Серьезно? — мы сидим на моей кровати, поедая вкусные печенья. Ох, как я была рада, когда Самойлова все-таки объявилась целая и невредимая. — Серьезней некуда.— пожала плечами Яна и откинулась назад, приняв лежачее положение.— Я просто испугалась, Марин. — Может, я смогу помочь? То есть мой отец сможет помочь? Он же мэр, он то сможет усмирить эту дамочку.— кривлю свое лицо в поисках нужного решения. Как говорит мой папа « Нет нерешаемых задач ». — Это вряд ли. Ее бывший муж был депутатом. У нее куча связей, поэтому она ведёт себя так уверено.— бывший муж депутат… Да, эта женщина привыкла к роскошной жизни. — Нда… Ситуация.—хриплю я, понимая, что вряд ли смогу помочь ей чем-то. Если только местом, где она сможет перекантоваться некоторое время. Думаю, это уже не мало. — Да забей, Марин. Не забивай дурным голову. Разгребу как-нибудь.— Яна натягивает на лицо полу улыбку и пристает с постели.— Нужно развеяться.Сходим куда-нибудь? — Кстати! — восклицаю я, бросившись к школьной сумке, мысленно ругая свою забывчивость. — Мне Щука два билета на хоккейный матч подогнал. Сходим? — Хоккейный матч? Так он же послезавтра.— укоризненно произносит девушка, держа в руках билеты.— У тебя же операция. — Матч в двенадцать, а процедура в три. Мы успеем.— складываю ноги в позу лотоса и задорно улыбаюсь. Сейчас чувствую себя как никогда свободно. Шарф, который мне порядком надоел, снят и ничего не нужно скрывать. — Ты уверена, что хочешь пойти? — с неким недоверием произносит Самойлова, отложив бумажки на тумбу.— Или ты уже ему пообещала? — Нет, я сказала, что постараюсь придти.— буркнула я, кинув в брюнетку маленькую подушечку. — К чему ты вообще клонишь? — К тому, что господин Щукин хочет с Вами переспать.— Яна в ответ кинула подушку, но уже с серьезным лицом. Да ну не может быть. — Что за бред? — вспоминаю все его прикосновения, взгляды. Ну точно. Пытался соблазнить, если мягко говоря. Вот я дура. Неужели он смотря мне в глаза нагло врал? — К сожалению, это не бред. Он за всеми так с начала ухаживает, потом и не заметишь, как в его койке окажешься.— грозно проговорила Самойлова, сжав брови. Возможно, волнуется, но повода нет. Это я могу гарантировать. — А что он уже со всем классом…— медленно проговариваю я, скривив лицо. Противно. — Да…— печально произносит девушка, натянув мягкую улыбку. — Со всеми девочками. — И…с тобой? — шепчу я, приподняв брови. Яна широко улыбается и я готовлюсь к положительному ответу, который отнюдь не положительный. — Со всеми кроме меня.— широко улыбается и складывает руки в замок. Не выглядит она уж больно счастливо.— Но поверь, другой парень обошелся со мной ничуть не лучше. Будь аккуратна, ладно? — Я в обиду себя не дам.— не трогаю тему начатую брюнеткой. Видно, что этот разговор давался ей ужасно тяжело. Возможно, даже больно.— Чувствуешь запах? Фирменная мамина утка с грушей. Пойдём! — Да я не голодная.— отмахнулась Самойлова, убрав с моей кровати пачку сырных печений. — А аппетит приходит во время еды.— задорно отвечаю я, надев на ноги свои любимые тапочки-котята. — Идем-идем…такую утку, ты еще не пробовала. Самойлова сдается и, надев поверх майки свитер в дырочку, направляется за мной, вдыхая все тот же божественный запах. *** « Следующий день. Урок Химии » Дав задание для самостоятельного выполнения Наталья Петровна покинула класс, что-то кокетливо щебеча по телефону. — Хоть у кого-то личная жизнь бьет ключом… — хмыкнула Самойлова, Убрав учебник обратно в сумку. Пол класса сразу покинули помещения, не желая сидеть здесь просто так, без дела. А остальные ссылались на то, что дома скучно и серо остались в кабинете. Поэтому они сидели на последних партах и играли в « Мафию ». Игорь сегодня четыре раза звал меня на « не-свидание-а-просто-дружескую-встречу », бубня под нос что-то однообразное. «.Если у тебя аллергия на персики, мы можем сходить в кино. Да, в кино. Надеюсь, у тебя нет аллергии на попкорн и газировку» « Игорь, помимо персиков, у меня аллергия на твои шутки…» Так же ко мне несколько раз подходил Щукин, желая точно узнать смогу ли я придти на игру. На что я раздраженно фыркала и быстро отдалялась от его персоны. После вчерашнего разговора с Яной он стал мне мягко говоря противен. Переспал со всем классом, теперь взялся за меня. Репутацию, наверное, не хочет портить. Бедненький. Настроение Самойловой же, ухудшилось после разговора с каким-то парнем. Я не стала вдаваться в подробности, но, видимо, это и есть тот парень, который сделал ей больно. Не стала я трогать ее вопросами, ей и без того плохо. — Может сходить за соком, будешь? — из раздумий меня вывела брюнетка, которая с легкой улыбкой смотрела на меня. — Не откажусь.— улыбаюсь в ответ, открыв свой любимый альбом. Да, тут хранится не один десяток моих картин. Не шедевров, конечно, но все же. — Я мигом.— кивает Яна, направившись к выходу из класса. Поправляю съехавший шарфик и беру в руку карандаш. Дотрагиваюсь кончиком прибора к листу и вывожу несколько неровных линий, которые никак не хотят складываться в единый рисунок. Раздраженно хриплю и откидываю карандаш от себя. Чувствую пронзительную боль в области горла. Начинаю задыхаться. Это происходит со мной отнюдь не первый раз. Хватаюсь за трубку, но понимаю, что нахожусь не одна, в классе полно посторонних людей. Буквально, вылетаю из кабинета и бегу в сторону уборной. Там меня никто не найдет. Опираясь руками о стены, продолжаю путь до туалета, болезненно сжимая в руке клочок нежно-розового платья. То разжимаю, то сжимаю. Вспоминаю, как однажды от резкой боли я потеряла сознание прямо во дворе собственного дома. Лишь бы это не повторилось здесь, будет не очень хорошо, если меня найдут без сознания. Дышать ужасно тяжело, будто на меня надели полиэтиленовый пакет. До крови прикусываю губу и, наконец, добираюсь до пункта назначения. Плотно, но тихо прикрываю за собой дверь и скатываюсь по ледяному кафелю вниз. Рукой сдергиваю шарфик и кладу на колени. Кожу больно жжет, словно я облилась кипятком. Признаюсь, что так больно мне не было еще никогда. Тихонько поскуливаю и сжимаю веки от боли. Такие боли бывают только перед операцией, которые толком никто объяснить не может. Возможно, просто не хотят рассказывать, что мне осталось немного или действительно не знают причину. Я знаю главное. От этих болей я никогда не избавлюсь и тут никакие препараты не помогут. Этого достаточно, чтобы продолжать жить дальше. — Тебе плохо? — раздается негромкий голос Щукина, который постучался через щелку. Хорошо, что совести хватило не зайти. Наспех натягиваю шарф, отчего становится еще хуже. Партизански молчу. Долго. Мучительно для него. Не выдержав паузу, парень врывается в туалет, прикрыв за собой дверь. Он, по всей видимости, обескуражен, увидев меня сидящей на полу, так еще и тяжело дышащей. — Марин…— в его голосе слышу нотки переживания. Парень падает на колени и начинает потихоньку бить меня щекам.— Марин, ты чего? Может позвать медичку? Щукин срывается с места, но я ловко перехватываю его за ладонь. Школьный врач, мне увы не поможет, так же как и опытный доктор со стажем. Что сделает медичка? Вызовет маму, чтобы та меня забрала домой и, возможно, этот день и будет последним, проведенном в этой школе. Мне это не нужно. Он не имеет право. — Где тебе больно? — понимающе кивает и вновь падает на колени. Оттягиваю ворот дорогого платья и затуманенным взглядом смотрю на него. Егор испуганно смотрит на прикрытое горло и поджимает губы. В последнюю очередь хочу рассказывать историю своей болезни, да и вообще про болезнь, именно ему. Что он сделает? Возможно постебается и посмеется, а возможно молча уйдет. Я не знаю этого человека и вообще не могу о нем что-либо говорить. Он аккуратно, боясь, что его опасения вдруг подтвердятся, стягивает серый шарфик и жмурится, увидев трубку торчащую из моего горла. Больно сжимает скулы и кулаком бьет по кафелю от чего я вздрагиваю. Неужели так расстроился? Не обращая внимания на его персону, открываю клапан трубки и облегчённо вдыхаю. Боль начала потихоньку уходить, а дышать стало в разы легче. Нервно проводит ладонью по волосам и поднимает взгляд на меня. Глаза в глаза. Уже мысленно ненавижу ту мысль, что заставила меня придти сюда. — Ну давай, издевайся…— шепчу я, издав нервный смешок. Он недоумевающе смотрит. Долго. Внимательно. Понимаю, что ничего путного тот не скажет и прикрываю глаза. Устала. Быстрее бы добраться до дома. Чувствую его тёплую ладонь на шее и уже собираюсь начать возмущаться, как сухие губы прикасаются к моим. Щукин легонечко оттянул мою верхнюю губу и, кажется, весь мир растворился. Он украл. Он нагло украл мой первый поцелуй. Возможно поэтому в моем животе вспорхнули миллионы бабочек. Он отстраняется от меня и уходит. Молча и быстро. Все-таки сбежал. Подлец. Украл то, что ему не принадлежало и ушел. Вставляю клапан обратно и встаю с холодного кафеля. Оттряхиваю платье от невидимой пыли и дотрагиваюсь до губ. Они все-еще пылают от его жаркого прикосновения. *** Не ищите никогда, никому, никаких оправданий. Если человек так поступил, значит он этого хотел.