You Are The Only One

Мечтаем быть с любимым рядом, Но забываем лишь о том, Что губим тех, кто нас не любит. Что губим тех, кто в нас влюблен. — А. С. Пушкин. © *** От лица Яны. Говорят, что в школьные будни, утро хорошим не бывает. Сегодня я готова оспорить это утверждение, ведь настроение у меня просто на высоте. С самого утра, отец порадовал меня вкусным завтраком и пожелал хорошего дня. Сейчас он выглядит получше, если сравнивать его настроение с прошлыми днями. Мысль о том, что в школе меня будет ждать любимая подруга повышало настроение в несколько раз, а то, что сегодня сокращенные уроки вообще отправило даже плохие мысли в нокаут. Сегодня я решила тряхнуть стариной и прогуляться до школы пешком. Знаете, несмотря на бесчисленные лужи, в которых город будто утонул, на улице было весьма тепло и свежо. Когда я еще успею застать такую погоду этой осенью? Вдыхаю тёплый осенний воздух и перехожу дорогу. Еще немного и будет виднеться школа. Все-таки мне повезло, что я живу недалеко от этого неприятного здания. Замечаю идущего впереди меня слишком знакомого брюнета и невольно ахаю. Неужели, сам Кисляк решил прогуляться сегодня пешком? Я была бы не я, если бы в мою головку не пришла мысль поиздеваться над ним. Весело улыбаюсь и летящей походкой направляюсь догонять брюнета, что не спеша следовал в школу. — Доброе утро пешеходам, — ярко улыбаюсь, поравнявшись с Андреем. Не спеша поворачивается в мою сторону и легонько приподнимает уголки губ.— Ну и как оно ходится на своих двух? — Доброе утро, любовь моя. Знаешь, не жалуюсь.— произносит слишком довольно и при этом улыбается во все зубы. — Я же спортсмен, да и для такого результата потерпеть совсем не трудно. — А мне вот интересно, — не прекращая улыбаться, поправляю пальтишко, стараясь не отставать. Кисляк галантно берет меня под руку, показывая всем своим видом, что он меня слушает.— Как же ты будешь расплачиваться за свою вечеринку? Ты ведь наверняка заказал самый дорогой и крутой клуб, не оставив при этом зададка. — В смысле? — Андрей сщурил взгляд, внимательно смотря на меня. Ох, как я люблю над ним издеваться. — Ну, мы же договорились, что ты не будешь брать денег у отца и попытаешься заработать сам. И мне просто интересно, где ты найдешь эту космическую сумму для своего праздника.— легонько прикусываю губу, наблюдая за его реакцией. Он явно не ожидал такого поворота и это очень четко видно по его лицу. — Мы ведь договаривались, что я не буду брать денег у отца до дня рождения. А потом я сразу все оплачу.— хотел выкрутиться. Не получится. — Ну нет, дружок. Так не пойдет. Ты должен расплачиваться за все свои прихоти сам. Без помощи и огромного кошелька Кисляка старшего.— недовольно, но с той же улыбкой произношу и легонько прикусываю губу. Мне кажется отличная получается месть. В любом случае я оказываюсь в выигрыше. — И где по-твоему я найду такую сумму? — недовольно бурчит брюнет и нервно проводит по волосам. Иди на биржу труда, раздавай листовки, да хоть бутылки собирай. Мне все-равно. — Ты сам ввязался в этот спор, — хитро щурю взгляд и отхожу от парня на несколько шагов.— И кстати, занять денег у друзей, а потом отдать деньги отца не получится. Давай спорить честно, ладно? — И не сомневайся, любимая, я обязательно выиграю.—устало произносит Андрей и поправляет лямку школьной сумки. Резво подмигивает и вырывается вперед, тем самым закончив наш разговор. Сколько я себя помню, Кисляк не привык проигрывать. Даже самые маленькие и незначительные споры он выигрывал и к тому же втаптывал проигравшего в хорошую кучку грязи. Но я ведь тоже не собираюсь сдаваться, верно? Даже представить себе не могу, где он найдет такие деньги. В любом случае, это никак не мои проблемы. Я не навязывала ему спор, он сам предложил, а ведь знал, что я не смогу отказать. Ну, посмотрим, что из этого выйдет. *** Не бойся своих желаний и спеши жить. А знаешь, что такое жить? Жить—значит любить. *** От лица автора. Центральная больница. — Леш, что теперь будет? — голос бедной женщины предательский дрогнул. Любовь, словно в паранойе, покачивается на месте, содрогаясь от мысли, что ее ребенку больно. — Не накручивай себя, ладно? — мужчина же не стоит на месте и накручивает круги перед палатой, где лежит его дочка. Его принцесса. Касаткин поставил на уши самых лучших докторов города, но разве они могут спасти ее от раковой болезни? — Я не смогу без нее, понимаешь? — спустя несколько минут произносит женщина так тихо, что казалось, что она говорит самой себе.— Я не смогу без своей девочки! — Дорогая, — мужчина присаживается перед своей супругой на колени и берет ее ладони в свои. Он переживает ничуть не меньше нее.— Я обещаю, что с нашей девочкой все будет хорошо. Она будет жить. — Никогда не обещай, если не знаешь, что сможешь выполнить свое обещание.— тихонько произносит Любовь, дотронувшись ладонью до гладкой щеки своего мужа. Эта семья перенесла уже множество испытаний и казалось бы в награду Бог подарил им ребенка. Тогда что же они сделали такого плохого, чем они согрешили, что их так покарали? Почему приходится страдать их чаду? —Ответы на поставленные вопросы они не найдут. Они просто будут верить и надеяться. Другого не остается. Из палаты не спеша выходит лечащий врач, которого между прочим Касаткин привез из Москвы, резко расстегнув верхнюю пуговицу на своей рубашки. Ему пришла на душу тяжелая доля. Впереди оглашение диагноза родителям. — Ну что? — мужчина стремглав поднимается с колен и подходит к доктору, что тихонько стоял около двери в палату.— Что-то серьезное? — Хорошего мало, — жилой мужчина снимает с своих глаз очки и вешает их на край рубашки. Начал из далека. Любовь словно опьяненная закрывает ладонями глаза, медленно облокотившись на спинку стула.— Злокачественная опухоль продолжает расти. — Так удалите ее, черт возьми! — взорвался Алексей, кинув взгляд с начало на врача, а после на свою жену, которая в полуобморочном состоянии покачивалась на стуле, твердя себе под нос успокаивающие слова. — Опухоль слишком велика. И уже поздно ее удалять.— скорбно отозвался доктор, облокотившись спиной о прохладную стенку.— Операция только усугубит ситуацию. — Неужели ничего нельзя сделать? — голос предательски дрожит и мужчина на грани того, чтобы разреветься. Прикладывает ладонь ко лбу и пытается отдышаться, держась за сердце. — К сожалению… —кажется сердца обоих родителей, которые до последнего надеялись на лучшее, остановились. Марина будет медленно умирать, увядать на глазах. На их глазах. — Сколько? — спустя несколько минут произносит Алексей, прикусив нижнюю губу, пытаясь заглушить боль, которая горела где-то в груди. Одна мысль, что уже нельзя ничего сделать, исправить, просто убивает. — Год, или два, — неуверенно бурчит мужчина на минуту задумавшись.— Чем больше у нее будет положительных эмоций, тем дольше она протянет. Мне очень жаль. Жилой мужчина отступает на несколько неуверенных шагов в сторону, а после и вовсе уходит, оставив убитых горем родителей наедине. Алексей скатывается по старому кафелю на пол, забыв про свой почетный статус. Любовь громко плачет в ладонь, кусает собственную руку, дабы не закричать, не завыть от душевной боли. Они молчат, не зная, что сказать друг другу. Очень трудно хоронить собственных детей. А еще труднее видеть, как они увядают на глазах. *** А где-то за облаками, они все так же улыбаются для нас. Только мы уже не видим.© *** От лица Яны. Я думала, что она опаздывает. Я до последнего надеялась, что она проспала и вот-вот прискачет в школу на свой любимый урок. Перестала надеяться на что-то хорошее, когда уроки закончились, а Касаткина так и не появилась. Она не отвечает на все мои звонки, а учителя просто пропускают этот вопрос мимо ушей. Что-то случилось. Что-то очень ужасное. Выхожу из здания школы и спешу присесть на лавочку, все так же набирая наизусть выученный номер. На глазах стоят слёзы, а сердце бьется с такой бешенной скоростью, что кажется будто оно вот-вот выпрыгнет наружу. — Привет, Ян.— не сразу замечаю стоящего от меня высокого одноклассника, чьи глаза быстро бегали по моему лицу. Ему-то что от меня надо? — У тебя все нормально? — Все нормально. Ты что-то хотел? — нервно отвечаю, даже не подняв на него свои глаза. Продолжаю набирать номер, мысленно молясь, чтобы она взяла трубку. — Да, хочу задать вопрос. Я сегодня Касаткину в школе не видел, не знаешь где она? —медленно произносит Щукин и присаживается рядом со мной на скамью. Он тоже чувствует, что что-то не так. И это убивает еще сильнее. — Я без понятия. Я пытаюсь ей позвонить, но она не берет, понимаешь? — чувствую, как по горячим щекам текут слезы и отчаянно вытираю их ладонью.— Что-то случилось. Егор смотрит на меня как-то испуганно, будто пытаясь переосмыслить сказанные мною слова. Я бы не говорила подобного, если бы не догадывалась, что случилось. Чувствую, как телефон, который лежит у меня на коленях резко завибрировал, а на дисплее высвечивается имя любимой подруги. — Алло, Марин, ты чего так пугаешь? — почти кричу в трубку, от чего ученики, которые спокойно шагали домой обернулись в мою сторону.— У тебя все хорошо? — Здравствуй, Яна.— слышу совершенно чужой голос мужского пола. Нет, ну нет, ну нет. Не может быть все так плохо.— Марина сейчас не может подойти к телефону. — Что случилось? — кладу ледяную ладонь на лоб и только сейчас замечаю, что на мне нет верхней одежды. Щукин растерянно смотрит в мои глаза, то и дело поджимая губы. — Марина в больнице, у нее обнаружили опухоль.— сухо произносит отец девушки и резко замолкает. Ладонь плавно сползает к губам, а телефон выпадает из руки. Огромный ком, будто застревает в горле. Пытаюсь что-то сказать, но слёзы душат. Выходит лишь тоненький писк, на который Егор распахивает свои глаза. — Она в больнице, надо идти.— сквозь тяжелое дыхание шепчу и резко соскакиваю с места. На ватных ногах направляюсь к выходу, подумав, что куртку заберу после. Сейчас каждая минута на счету. — Поехали! — Щука хватает меня за локоть и буквально говоря вталкивает в автомобиль. Глаза видят размыто и разглядеть где я в итоге оказалась получается плохо. Позволяю себе поднять глаза на шатена и замечаю его лицо. Он… плачет. Стискивает зубы и плачет. Неужели Касаткина и вправду что-то значит для него? Неужели она смогла разбудить в нем чувства? За окном мелькают дома. Небо покрывают серые тучи. Загораются уличные фонари. Мы мчимся в центральную больницу, где лежит наша подруга, чье сердце бьется лишь из-за аппаратов. *** До свидания, друг мой, до свидания. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставание Обещает встречу впереди. — Есенин. ©