You Are The Only One

Иногда хватает мгновения, чтобы забыть жизнь, а иногда не хватает жизни, чтобы забыть мгновения. — Джим Моррисон.© *** От лица Марины. Чувствую прохладный ветерок на своем теле и невольно вздрагиваю, оглядываясь по сторонам, дабы понять где нахожусь. Огромная аллея, по краям которой растут благородные цветы. Чисто-голубое небо во главе с царицей светил — солнцем. Все настолько идеально и сказочно, как во сне. Пытаюсь сделать глубокий вдох и окунуться в настолько приятную атмосферу, забыв о всех проблемах. Но не получается. А вместо приторно-сладкого запаха цветов чую совершенно другой. Запах смерти. Словно парализованная собственными мыслями, делаю несколько шагов вперед по аллеи, и начинаю замечать, что розы, мимо которых я прохожу, мигом увядают. А после и вовсе рассыпаются в прах. Срываюсь на бег, смотря лишь вперед. А цветы увядают, оставляя после себя, до жути, неприятный запах. Наконец замечаю, что аллея, которая пару минут назад казалась мне райской и сказочной, заканчивается, и в её завершение стоит огромный фонтан, выполненный в чисто-белом цвете. Неуверенно подхожу к сооружению, всем телом понимая, что это подвох. Из фонтана льется кровь. Яркая алая жидкость. Будто сбылся тот самый страшный сон, который и мучал меня столько времени. А может быть это и есть сон? Достаточно только ущипнуть себя пару раз и я очнусь дома на своей любимой кровати, заботливо укрытая одеялом? Все настолько реально и правдоподобно, что по телу мигом проходит дрожь. Страшно. *** Чувствую сухость собственных губ и облизываю их, чтобы вернуть в нормальное состояние. Глаза размыкаются довольно тяжело, да и видеть удается не сразу. Я думала, что проснусь в собственном доме в горе мягких подушек, но все, что я вижу на данный момент это небольшая комната в белом цвете. Кафель настолько старый, что на нём можно разглядеть плесень. Продолжаю свое зрительное путешествие по комнате и замечаю аппарат, который кажется подключен ко мне. И только сейчас до ушей доходит неприятный писк прибора. Я в больнице? Последнее, что я помню, это как я ложилась в собственную постель, но дальше… Как я попала в больницу? — Э-э-й! — пытаюсь крикнуть, но вместо этого выходит жалкий шепот. А чего я еще ожидала услышать? Раз родители не забрали меня домой, значит все плохо. — Кто-нибудь! Через несколько секунд в палату вбегает низкорослая блондинка, одетая в медицинский халат и добродушно улыбается, увидев, что мои глаза открыты. Немного повертевшись около пикающего прибора, девушка отсоединяет какую-то небольшую часть и ставит ее около моей койки. — Наконец-то вы очнулись, Марина Алексеевна.— наконец произносит блондинка, наверняка увидев все мои взгляды в её сторону.— Ваш отец поставил на уши всю больницу. Как-никак вы пролежали в коме неделю. — Неделю? — шиплю я, наконец, позволив себе дотронуться до шеи. Вокруг привычной мне трубки одет незнакомый мне прибор, который наверное и позволяет мне дышать.— Что произошло? — Думаю, на этот вопрос Вам конкретнее ответит Ваш лечащий врач.— немного неуверенно произносит девушка и протягивает мне стакан воды.— Ну, или родители. Извините, мне нужно оповестить доктора, что Вы пришли в себя. Делаю несколько мелких глотков, наблюдая, как медсестра шустро покидает мою палату. Случилось что-то ужасное. Я это чувствую. Она могла мне сама сказать, что случился очередной приступ и я стала задыхаться, но не сказала. Значит, это не так. Значит, все намного серьезнее. *** Никогда не причиняй человеку боль, когда этот человек готов ради тебя на все. — Достоевский.© *** От лица Яны. Поздний вечер. Вокзал. — А я все-равно не понимаю, почему тебе нужно уехать именно сейчас! — стараюсь ответить как можно недовольней, обидчиво. Проходит чуть больше недели и его вновь вызывают в Москву, и я опять остаюсь одна. — Яночка, — отец, при обнимает меня за плечи, то и дело смотря в мои глаза. Как тут не обижаться? Он оставляет меня одну уже третий раз за месяц.— У моего хорошего друга большие проблемы. Я не могу ему не помочь, пойми меня. — А когда ты начнёшь меня понимать? Ты оставляешь меня одну невесть на сколько, как я должна себя чувствовать? — недовольно бурчу и отворачиваю от него своё лицо.— Да и Маринка еще не пришла в себя, я одна останусь, понимаешь? — Золото, прости меня, —Федор накрывает меня своим огромным телом и тепло целует в лоб.— Я просто не могу ему отказать. Это будет последний раз, обещаю. — Через сколько дней ты вернешься? — в ответ крепко прижимаю к себе отца, зажмурив глаза. В детстве он очень часто разъезжал по городам, что не нравилось нам с мамой. А особенно маме. Они часто ругались по этому поводу, но почти сразу мерились. До сих пор помню, как я обнимала отца, как в последний раз, думая, что он нас бросает. Почему-то это чувство меня гложет и сейчас. — Думаю, около недели.— видно, что отец тоже не рад незапланированной поездке, только выбора у него нет.— Я обещаю, как только все мои дела закончится, я сразу же вернусь. — Возвращайся скорее, пап.— шепчу ему в самое ухо и наконец отпускаю его тело. Мужчина добродушно улыбается и берет в руку ручку чемодана.— Как приедешь, позвони мне, ладно? — Разумеется, — расслабленно улыбается, жадно оглядывая меня взглядом. Будто запоминает каждый изъян на моем теле. Мы теперь встретимся не скоро. Вдалеке звучит громкий голос кондукторши и отец переводит взгляд на меня.— Кажется, мне пора. Я тебя очень люблю, не забывай об этом.— крепко обнимает на прощанье и заходит в вагон поезда. Спустя несколько секунд поезд сдвигается с места. Грустно улыбаюсь, провожая отца взглядом. На улице уже порядком потемнело, что слегка пугает. Вообще не люблю ночное время суток, а так же темноту. В принципе, я сама понимаю, что ничего страшного нет, да и преступления в нашем городе—большая редкость.Но мои шальные мысли сами дорисовывают самые жуткие вещи. Нда, вот такая я мазахистка. Направляюсь вдоль перрона, судорожно оглядываясь по сторонам. Сейчас вернусь в пустую квартиру и буду страдать в одиночестве. Этого я ну никак не хотела. Маринка уже неделю не приходит в себя, что окончательно добивает меня. Мы превратились в ходячих зомби, которые не спят ночами, боясь даже представить, что ее может не стать. Почему «мы»? Я и Щукин. Да, как бы то странно не звучало Егор ходит, как в воду опущенный, с черными кругами под глазами. На переменах в школе старается присесть ко мне в столовой, да и вообще ходит рядом, чтобы в непредвиденной ситуации отвести в больницу, например. Я очень часто задумываюсь о мысли, что Касаткина-таки смогла разбудить в нем какие-то чувства. Это не может не радовать. Разглядывая каждую мелочь на вокзале, дабы скрасить путь к выходу, замечаю небольшую группу людей, которые столпились около огромного вагона. Я очень часто слышала о том, что некоторые ученики не легально ходят разгружать вагоны ночами, чтобы заработать на какую-нибудь вещицу. Родители ведь не у всех состоятельные, а деньги нужны всегда. Неожиданно замечаю среди этой тучки слишком знакомую фигуру. Невольно щурюсь и делаю несколько шагов к этой летучки и ужасаюсь собственным мыслям. Это же сам Андрей Кисляк! Он.разгружает вагоны. Ну ничего себе. Это нужно определённо заснять! Достаю свой новенький смартфон и начинаю снимать данную картину на видео. Нет, не подумайте, я не настолько жестокая, чтобы это кому-либо показывать. Просто этот момент обязательно нужно запечатлить. Да хотя бы для памяти. Неужели он разгружает вагоны, чтобы накопить на свой праздник? Ух, Самойлова, можешь гордиться, что заставила такого обалдуя работать. Боже, я горжусь не только собой, но и им. Звучит странно, но факт. Черт побери, золотой мальчик нашего города разгружает вагоны! Боже, даже в голове не укладывается! Закончив съемку, прячу телефон в карман джинсов и бегом направляюсь к своей машине, пока никто не увидел, что я тут фотосессию устроила. Да и потемнело порядком. Присаживаюсь за руль любимой машины и легонько улыбаюсь. Все-таки этот спор изменил мое представление о нем. Совсем немного, но и этого хватит, чтобы я попробовала начать общаться с ним нормально. Чувствую, как в кармане моих джинс начал вибрировать мобильный телефон и немедленно достаю его. Высвечивается имя мамы Марины и я недумая беру трубку. Неужели что-то случилось? — Алло, Яночка, здравствуй.— счастливо произносит Любовь Петровна и я мысленно выдыхаю, понимая что все нормально.— Я тебя не разбудила? — Здравствуйте, Любовь Петровна. Савсем нет, я только собиралась ехать домой.— с некой усталостью произношу я и потираю уставшие глаза.— Все нормально? — Марина пришла в себя! — радостно произносит женщина, возможно радостно улыбаясь. Невольно улыбаюсь, приложив ладонь к губам, пытаясь унять улыбку во весь рот.— Ее состояние нормализовалась и поэтому завтра ты можешь придти к ней. — Спасибо огромное. Спасибо, что позвонили.— радостно произношу я, заводя свою малышку.— Спокойной ночи. — Спокойной, Яночка.— умиротворенно улыбается и кладёт трубку. Держу в ладони телефон, думая, правильно ли я сделаю, не сообщив Щукину об этом. Он ведь, наверняка, место себе не находит. Открываю сообщения и мигом начинаю печатать парню небольшой текст. « Егор, Марина пришла в себя. Завтра после школы собираюсь идти к ней в больницу. Ты как, со мной? » Откидываю телефон на соседнее сиденье и трогаюсь с места. Сегодня наконец-таки смогу лечь спать без особых проблем и, возможно, даже выспаться. После таких-то переживаний, думаю мы заслужили. *** Нет чувства более дурацкого, чем надежда: Оно лишает нас не только воли, но и способности соображать. —Макс Фрай «Жалобная книга».©