Взрослая жизнь

Elvira T — Все решено /подходит в главе, прочитайте текст/ Imagine Dragons — Whatever it takes /моя любовь, Горынычи))))/ Alesia Cara — Here /ох, нельзя мне ходить темными вечерами в магазины, где есть музыка…/

Эти роли не для нас, не играем мы сейчас Ядовитая, разбитая, убитая я Всё забыто, решено, слёзы высохли давно На пути к новому миру и счастью я.

Сегодня все наконец-то кончится. Сегодня уйдет боль. Сегодня наступит долгожданный покой… Рядом трасса. Несколько шагов. Давай, девочка, ты сможешь. Разбегаюсь и выбегаю на дорогу, прямо перед черным джипом. Черным, как моя душа. /как ванильно прозвучало, да? /

***

POV Джонатан — Дайте, пожалуйста, вот эти булочки, — говорю я молодой девушке в кафе, которое находится в аэропорту. Через полчаса у меня самолет, а с утра я почти ничего не ел. — Вот, пожалуйста, — Сара протягивает мне пакетик с лакомством. Да, я узнал её имя по бейджеку на рубашке. — Спасибо, Сара, — выделил я последнее слово. Девушка улыбнулась и засмущалась. Милая такая. — Сара, а что Вы делаете сегодня вечером? Девушка закусила губу, не зная, что ответить. — У Вас же самолет… — грустно сказала она. Тут у меня зазвонил телефон. Отец. — Я отойду… — я извинился перед девушкой и отошел от кассы, чтобы очередь не создавать. — Да, пап. — Джонатан, здравствуй. Где ты? — В аэропорту Чикаго. Ты же сам сказал как можно быстрее быть в Нью-Йорке. А что? — Планы слегка изменились. Ты мне срочно нужен в Чикаго. Есть дело. — Ну здрасьте, у меня самолет через полчаса. — Значит сдавай билет! Какие проблемы? Через полчаса жду в офисе. — Ладно… — я бросил трубку. Ну зашибись. — Знаете, Сара, ради Вас я готов даже сдать билет, лишь бы вы только дали мне свой номер… — да по мне Оскар плачет. Девушка засмущалась еще больше, но, улыбнувшись, спросила: — Как тебя хоть зовут-то? — Джонатан. — Красивое имя, — она начала писать что-то. — Я буду ждать твоего звонка, Джонатан, — закусив губу, Сара протянула мне бумажку с номером телефона. Я улыбнулся ей в ответ и пошел сдавать билет. Ну, видно, не судьба пожить в Нью-Йорке. Родина зовет, все дела. Билет я отдал какой-то молоденькой девушке. Она не успела ни на регистрацию, ни купить билет. Проспала. Так, конечно, нельзя было, но мой отец главарь Чикаго, так что мне все здесь можно. Поэтому быстро уладили всю эту заваруху с билетами. И девушка спокойной улетела в Нью-Йорк, а я вызвал такси. Как вообще можно было проспать самолет в три дня?! Девушки. — Что за дело такое, что вы меня чуть не с самолета снимаете?! — зашел я разгневанный в офис к родителям. — Джон, успокойся, дело действительно важное. Присядь, — отец указал на диван, стоящий напротив его стола. На кресле сидела мама, явно чем-то расстроенная. Она перебирала руками кисточки на своем балахоне. Не, это какая-то дизайнерская вещь, которую подогнал папа маме, но я зову её балахоном, ибо так легче. — Да я постою, спасибо. — Джонатан, лучше сядь… — мама подала голос. — Да что случилось?! — я возмутился, но всё же сел на указанный диван. Папа сел на кресло, расположенное напротив мамы. — Мы собирались отправить тебя в Нью-Йорк, но появились некоторые непредвиденные обстоятельства. Поэтому решили, что лучше сначала тебе их сообщить, а потом уже отправлять тебя туда. — И что случилось? Давайте быстрее, мне это не нравится. — В общем, вчера вечером мне позвонил очень влиятельный человек из Нью-Йорка. Как я понял, он сказочно богат, да и еще и знаменит. Впрочем, он не стал называть своего имени, но сказал, что я должен был слышать про него. — И что он хотел? — У него есть единственный сын, наследник огромного семейного богатства, в общем, богатенький сыночек. Так вот его хотят женить, чтобы подписать необходимые бумаги. Впрочем, это не так важно, зачем ему сейчас это надо. — Кого-то мне это напоминает… — я вспомнил, как мы ломали голову насчет женитьбы Джейса. Только вот Джейса хотели женить, чтобы остепенился, а тут что-то другое. Надо же, не один Эрондейл страдает такими родителями. Точнее страдал. Все еще не могу привыкнуть… Не повезло этому парню, про которого идет речь. — Ну, это, конечно, все интересно, но мы то тут при чём? Нам какое дело до их богатств? Свои есть. — Видишь ли, пареньку пришлась по вкусу Кларисса… — СТОП. Ты же не хочешь сказать… — Да, мы собираемся выдать Адель за этого парня. — Да вы с ума сошли?! — я полыхнул от возмущения. — Вы вообще тютю, да?! Во-первых, какое замужество, она же ребенок! Ей всего восемнадцать! — Летом ей будет девятнадцать. Сейчас такое нормально, Джон. — Браки по расчету никогда не нормальны, пап! Да как вы можете! Это же ваша дочь! Твоя маленькая девочка, папа! — Джон, прекрати, — сказал как отрезал. Видимо, задело. — Да вы хоть представляете, что будет, когда она узнает?! Она после смерти Джейса еще не отошла! Она лежала в больнице, потому что чуть не умерла от потери крови! А потом в психушке! Да даже если она и не свихнется на почве этого, что будет с нами и с миром?! Моя сестра в гневе похуже атомной войны! Там хотя бы есть маленький шанс спрятаться в бункерах! Тут же вообще без вариантов! Вы хоть представляете, на что она способна в гневе?! — Джон, мы все понимаем… — говорила очень тихо и с болью мама. — Но что будет дальше? Она сломалась в столь раннем возрасте. Такие травмы до конца жизни… Поверь, я знаю… Понимаешь, проблема в том, что, как ты уже сказал, она еще не отошла после смерти этого Джейса. И не отойдет, Джон. Никогда. Не думаю, что она добровольно захочет начать новую жизнь с новым человеком. Я не могу и не хочу смотреть на мою девочку, которая буквально умирает от боли… Это тяжело, Джонатан. Она не справится одна. Только так мы сможем её защитить. Она не будет одна. — А вы не раздумывали такой вариант, как не держать её одну в огромном доме на краю Идриса, а предложить жить всем вместе. Как раньше. Разве это плохо? — И что? Что она будет делать? Живя одна, она учится самостоятельности. Ты думаешь, она будет что-то делать, когда будет жить с нами? Нет. Я согласен с мамой. Я понимаю, что это тяжело. Я понимаю, что она еще не может забыть того парня, но… Кто знает, может, именно Верлак станет для нее опорой… — Кто? — А, забыл сказать. Себастьян Верлак, двадцать один год. Сын как раз таки того богатого дяденьки. — Впервые слышу о таком. — Не удивительно, они не местные. Переехали лишь месяц назад. — Какие они быстрые. Сразу же им невесту. Состояние. Молодцы, что сказать. Так вы согласились? Вы хотите разрушить и без того её трудную жизнь? — Пока еще нет, не согласились. Мы сказали, что отправим нашего человека в Нью-Йорк для личных переговоров. — И этот человек — я? — Естественно. Ты в праве решить, достоин ли этот Верлак твоей младшей сестры. — Перекладываете на меня все это дерьмо? Спасибо, родители. Клэри будет в бешенстве… — Мы хотим как лучше… — А получается как всегда! — у меня снова зазвонил телефон. — Алло. Да, я. Что? Когда? В какой? Сейчас будем, — о Боже мой, только не это. — Что случилось, Джон? — проговорила уже чуть ли не плачущая мама. — Клэри… Она в больнице. В тяжелом состоянии… Все еще думаете, что она справится с новостями?

***

Мы сидели около реанимации. Её привезли больше часа назад. Как сказали врачи, она бросилась под машину… ИДИОТКА! Хотела сдохнуть, но не получилась. Я её прекрасно понимаю. Я её бросил, её любимый человек мертв, живет одна в огромном особняке на краю города, брошенная всеми. Я не знаю, что будет, если она узнает про свадьбу. Думаю, она закончит начатое… Как мне рассказал водитель джипа, она выскочила за секунду. Просто бросилась под колеса огромной машины. Сестренка от удара отлетала на несколько метров. Никто не думал, что она выживет… Видимо, все её мучения на этой земле еще не кончились; быстрая смерть помахала ей костлявой ручкой и ушла в закат. Оказывается, она еще легко отделалась. Водитель не гнал сильно, так что немного успел притормозить. По крайней мере, он не задавил её насмерть, да и откинуло её не сильно. Пока все, что мы знаем — у нее открытая черепно-мозговая травма с сотрясением мозга и множественные переломы. «Легко отделалась» — застряли в голове слова главврача. Вот только легче не стало. Сейчас ей зашивают голову и спасают её хрупкое маленькое тельце от лап смерти…

***

Она выжила тогда. С того ужасного дня прошло более двух недель. Сейчас она уже в простой палате. Она пришла в себя спустя дня три-четыре. Как сказали врачи, она любимица Бога. Кости её срастутся, дурная голова заживет, даже бегать будет. Не сразу, но будет. Родители со слезами шутили, что до свадьбы заживет. А мне вот было совсем не смешно… Клэри спокойно говорит, даже улыбалась пару раз. Скорее скалилась… Но взгляд стал пустой. Пустой и безжизненный. Первое, о чем она попросила была не вода или что-то типа того, а просьба снова не отправлять её в психушку. Милая, да уж лучше бы ты согласилась ехать в психушку, чем то, что тебе предстоит сделать… Родители и не думали что-либо с ней делать. Даже пообещали психологами её не загружать, лишь бы она поправилась. Мы ни разу на спрашивали, зачем она это сделала. Думаю, всем и так было все понятно. Клэри бы всё равно не сказала настоящую причину. Да и некомфортно ей бы было все это обсуждать, переживать заново. Новая боль. Физическая заглушает моральную. Сегодня родители решили рассказать ей все. Думаю, она не готова, но разве можно их переубедить? Они настойчиво предлагали мне уехать, чтобы в случае её протестов и отказа, деваться было всё равно некуда. Но я остался. Ведь я держу свое слово, сестренка. — Клэри, милая, к тебе можно? — Да. Привет, мам, Джон. Где папа? — Эм… — да, скажи ей, что он пошел разбираться с будущим её муженьком, так как тот уже с ума сошел. —… дела. Случайно возникли. Он обещал приехать позже. — Ну, впрочем, ничего нового. Я уже привыкла к такому… — еще грустнее стала Клэри. — Ладно хоть сейчас меня Джон не бросает. Как тогда, в психушке. Помнишь, Джонатан? — она стала серьезнее. Подколы теперь были пропитаны черным юмором, стебом. Не осталось той маленькой веселой девочки Клэри. Осталась лишь её темная сторона. Да, она есть в каждом человеке. Она всегда была и в Клэри. Но доброта её сердца, улыбчивость… Миллион прекраснейших качеств смыло горе, смыла боль. Она стала похожа на злодея из комиксов. Типа Киллер Фрост. Холодная и пугающая Убийца Мороз. Я стоял в стороне и не мог поднять на нее глаза. Пытался слиться со стеной, как хамелеон, чтобы мне меньше досталось. — Кларисса, нам надо поговорить… — начала мама. — Если вы снова хотите отправить меня в психушку, то ничего не выйдет. Я сбегу. — Нет, мы же обещали тебе даже не думать об этом. Тут другое дело. — Слушаю, — снова холод. — В общем, в тот день, когда ты попала в эту больницу, Джон не уехал в Нью-Йорк. А все потому, что за день до этого отцу позвонил очень влиятельный человек и попросил у нас разрешение на твое замужество. — Я правильно понимаю, вы хотите выдать меня замуж за богатенького дядю? — Нет, за его сына. Себастьян Верлак. Может, знаешь? — Нет. И знать не хочу. Я говорю нет. Разговор окончен. — Нет, Клэри, не окончен. Мы согласились, — зачем ты врешь, женщина?! — То есть как? Мое мнение вообще перестало учитываться, да? — Прости, но так для тебя будет лучше. — Снова лучше?! Снова, мам?! Сколько раз вы мне уже говорили эти слова?! И ни разу не стало лучше! Ни разу! Я устала, мам. Хотите узнать, зачем я хотела умереть?! Зачем под машиной решила в бифштекс превратиться? Потому что это все надоело. Надоела эта никчемная жизнь, — её глаза блестели от слез. — За что, мам? За что вы со мной так?! — Ты больше не будешь одна, малышка, — мама в слезы. Все, сейчас будет потоп… — Почему я не могу быть с вами? — вот это моя сестра. — Так надо, Клэри. Просто постарайся смириться, — я ненавижу вас. Даже я ненавижу. — Смириться?! Пошли вон, видеть вас не хочу. Никого из вас. И мы ушли, усилив охрану, чтобы она опять чего не вздумала делать. На следующий день она сама позвонила и сказал придти всем, то бишь мне, папе и маме. Грядет нечто ужасное, пятой точкой чую. — Итак, семейство, я всю ночь не спала и сделала кое-какие выводы. Вывод первый: видимо, вы меня настолько терпеть не можете, что отправляете замуж по расчету. Сюда же можно вписать и то, что вы совершенно не печетесь о моих чувствах. Что ж, как вы со мной, так и я с вами. Вывод второй: если я выйду замуж за этого богатенького мудака, то больше никогда не буду зависеть от вас. Довольно неплохо в девятнадцать лет. Да и в бедности я жить никогда не буду. А чувства… Что это? Я почти перестала чувствовать. Ты сказала правильно, женщина, надо смириться. И я смирилась. Я смирилась со всем. Хуже быть уже не может. Просто не бывает хуже. Так что… Я согласна. — Что, прости? — не поверил своим ушам отец. — Ты, папочка, давно был у лора? Уши тебе явно надо прочистить. Я говорю, что согласна на замужество. — А где крики, оры, ядерная война? — маму все это явно напрягало. Как и всех в этой комнате. — А вы этого хотите? Или хотите, чтобы я передумала? Я могу. — Нет, что ты, дочка, мы просто очень рады за тебя! — отец буквально сиял от радости. — Ага, я тоже. Писаюсь от восторга. У меня одно условие: мне плевать что это за фрукт. Если ему нужна жена — будет ему жена. Контактировать я с ним не буду до самой свадьбы. Бумаги необходимые подпишу. Общение в мои планы не входит. — Но… Как же вы будете вместе жить? — с ужасом спросила мама. А ты, я смотрю, уже подумала, как внуков назовешь, да? — Давай обсудим это после свадьбы. Сейчас у меня отдых. Все? Я согласна. Можете быть свободны. — Ты точно согласна? — все еще с недоверием спрашивала мама. — Мне отказаться от своих слов? — Нет. Тогда вообще замечательно. Завтра утром Джонатан полетит в Нью-Йорк знакомиться с женихом. Не волнуйся, плохому парню он тебя в обиду не даст. — Не сомневаюсь, — сестра брезгливо посмотрела в мою сторону. — Там и подпишут все нужные бумаги. Позже обговорим свадьбу. — Только без меня, ладно? — Хорошо, хорошо. Ладно, мы пойдем. Отдыхай, любимая. — Ага, валите. — Эм, мам, пап, я останусь ненадолго, хорошо? — спросил я. — Мы ждем тебя в офисе, обговорим бумаги. — Я скоро буду, все. Родители ушли, закрыв дверь. Клэри смотрела на меня абсолютно пустым взглядом, полулежа расположившись на больничной кровати. — Какой у тебя план? — В каком смысле, братик? — Да что с тобой! Ты ведешь себя странно! Зачем ты вообще согласилась! — А не надо было? Джон, я устала. Устала от всего этого. Там хотя бы я буду жить спокойно. Подальше от вас всех. — С абсолютно незнакомым парнем. — Плевать. — Неправда. Это не ты. Моя Клэри бы так не поступила. — Твою Клэри задавила машина. Считай, что её больше нет. — Не верю, — я опустился на колени перед кроватью и взял её руки в свои. — Она все еще тут. Рыжик, я клялся, что всегда буду на твоей стороне. Всегда. Я не поехал вчера и сегодня в Нью-Йорк лишь потому, что мне важно было знать, что ты ответишь. Я бы сорвал всю сделку, если бы ты была против. И ты знаешь об этом. Я больше никогда не предам тебя, любимая. — Это все слова, Джон. Лишь слова… Пустые слова… — она опустила взгляд, полный боли. — И… Я согласилась. Можешь спокойно лететь в Нью-Йорк. — Ты ведь обманываешь и себя, и нас. Не мучай себя. Ты не сможешь это вытерпеть. — Смогу. Жизнь большая и длинная. Да и умереть никогда не поздно, правда? — Идиотка, — вымученно вздохнул я. — Придурок. Вали, Джон. Я согласилась. — Ну и дура. Я встал с пола и вышел из палаты. А теперь мне предстоит самое сложное — сорвать сделку.

***

<Страница: Кларисса Адель Моргенштерн. Друзья. Заявка в друзья. Себастьян Верлак. Добавить.> Ну что, Себастьян Верлак, игра началась.