Однажды наступил рассвет

Меньше знаешь — меньше спишь. Мудрость тех, кто делает всё в последний момент.

На город опускались вечерние сумерки. На улицах зажигались фонари, и прохожие пытались укрыться от этого мёртвого света в своих домах. Правда, никто из них не задумывался, что их люстры в квартирах тоже, по-своему, мертвы. Лишь некоторые, кто осознавал всю гниль, ничтожность и фальшь этого мира, сжавшись в комок под тёплым пледом, который почему-то не грел, неотрывно глядели на пламя свечи — единственный пока ещё живой источник света. Что же касается, звёзд, солнца и луны… В городе они ненастоящие, мёртвые, как и всё вокруг. Я по своему обыкновению сидел в библиотеке и лениво перелистывал страницы какого-то старинного тома в поисках необходимой для меня информации. Множество исторических трудов прошло уже через мои руки за этот месяц, множество тетрадей было исписано, ещё больше исписано и выкинуто, но я так и не нашёл то, что мне было нужно. Мда… Писать доклад на всемирную научную конференцию в моём положении — самоубийство. Мало того, что тема мне выпала не из лёгких, так ещё и сроки сжали: вместо трёх месяцев дали полтора. Один месяц был безнадёжно мной истрачен, а на проверку доклады сдавались за неделю до выступления. В общем, у меня оставалась всего неделя, а кроме как титульного листа у меня ничего не было. В библиотеке было тихо. Благо, её директор был хорошим знакомым моего дедушки, а потому я мог свободно пользоваться архивами заведения в любое удобное для меня время. Отложив поднадоевший том какого-то историка-фантастика, я тяжело вздохнул и, с большим трудом поднявшись, поплёлся к стеллажу с книгами. Глаза слипались жутко, я вам скажу, а тело, онемев, практически не слушалось меня. Нужная мне книга обнаружилась на самой верхней полке. Я рыкнул, мысленно покрыв благим матом конструкторов сие предмета мебели: ну, почему они не думают о тех, кто имеет рост ниже 165 см! Чёртова генетика! Мне 20 лет, а мой рост равен 163 см! Всё же я предпринял попытку дотянуться до книги, встав на носочки… — Для таких как ты существуют табуретки, — ехидно произнесли у меня за спиной. Я медленно обернулся, натыкаясь на незлобную, но крайне довольную и наглую улыбку. Тяжело вздохнул. Снова он… Грязные одежда и обувь, такое же грязное лицо, на котором едва можно было разглядеть неестественные для белёсых волос, которые, кстати, были тоже в грязи, веснушки. Мы не виделись примерно два месяца, и я уже было начал забывать о его существовании… Чёртов диггер! — И где ты был всё это время? — как можно безразличнее спросил я, скрестив руки на груди. — А Юкине? — Там, где ты не был, — фыркнул парень. — Ну же! Только не говори, что не соскучился. — Не поверишь, даже не думал о тебе, — соврал я. — Без тебя в сто раз спокойнее, да и работать никто не мешает. — Ой-ой-ой, давай без этого. Ты, кстати, уже закончил со своим докладом? Я фыркнул. Вот откуда он узнал, скажите мне? От-ку-да? — У меня уже есть титульный лист, — холодно ответил я. — И если ты не против, то я бы хотел продолжить исследование. Вновь повернувшись лицом к стеллажу, я предпринял ещё одну попытку достать нужную мне книгу. — Эй, Евгеша, — серьёзный тон Юкине заставил меня вздрогнуть. — Скажи мне тему своего доклада. — Зачем тебе? — Просто скажи. — Ладно… Я рассматриваю теорию того, что история движется по спирали что всё повторяется: те же люди, те же события, и так много раз, — сухо отчеканил я. Юкине молчал. Затем он тяжело вздохнул. — Евгеш, я хочу рассказать тебе кое-что… Я обернулся, наталкиваясь на пронзительные голубые глаза, которые смотрели на меня с каким-то доверием и в то же время с неким отчуждением. Вот те на… Это ж чегось он таким серьёзным стал? Первый раз его таким вижу. Даже когда я чуть не утонул, он ржал, как ненормальный… Ой, чует моя задница добром это не кончится… Ой, не кончится…Я не паникёр, не истеричка, не баба: вот только такой вид Юкине меня пугает, до дрожи пугает. Да кто вообще знает, что у этого парня в башке творится?! Может, отказаться, пока не поздно? Но… Чёртого любопытство! Эх, говорила мне мама: «Не суй нож в чужие дела, Евгеша! Не повторяй маминых ошибок!». Не волнуйся, мамуль, к тебе и папе, на небеса, я пока не собираюсь, честн слово! И всё же, что Юкине мне хочет рассказать? А, ладно… Мама, папа, простите, но, возможно, что скоро я буду мирно лежать рядом с вами. Давай, Евгеша, не дрейфь!  — Ну, — требовательно буркнул я. — Рассказывай. Юкине кивнул и начал свой рассказ. Тогда я ещё не знал, к чему это может привести…