Однажды наступил рассвет

Отныне ученье тьма. И неученье тоже.

Мрак… Вечный мрак подземелья. Скрежет решёток… Застоявшийся влажный воздух, которым трудно дышать… Он весь пропитан тоской, ожиданием, отчаяньем, смертью… В этом тёмном подземелье обустроена тюрьма. В тишине разносятся, как в глухом лесу, крики, мольба, требования вновь прибывших. Те, кто уже тут давно, лишились всяких сил сопротивляться в этом безвыходном положении. В их глазах уже нет надежды… осталось только ожидание и отчаяние.       Вот, снова ведут новых пленников, нарушителей священного закона. Каждому позже назначат своё особое наказание. Об этом ходит много слухов, но никто не знает, что может его ждать… Это и добавляет страху. — Пошла вперёд! Дрянная девчонка! — солдат толкнул ногой в спину молодую девушку. На вид школьница старших классов. Она молчит. Спокойно терпит все эти унижения. Тюремщик толкнул её за решётку, и, с ужасным скрежещем звуком, с силой захлопнул камеру. — Будешь знать, как нарушать правила, сучка! Девушка не ответила. Да и что она могла ответить в таком-то положении? Излив всё своё недовольство, стражник с тяжёлыми шагами удалился, уводя за собой ещё нескольких жертв. — Новенькая? — послышался низкий голос из-за стены. — А ты сам не догадываешься? Меня только что привели сюда, — как-то отстранённо ответила она. — За что сидишь? — Как и все здесь, за нарушение Священного Закона. — Не хочешь рассказывать и не надо. Хотел просто тебя поддержать. Я-то тут уже давно… — Ну и сколько? — Около двух месяцев. Да уж… Кормят здесь не айс. Дерьмо да похлёбка. Нелегко тебе придётся. Сосед замолк. Девушка тяжело вздохнула, обиженно, совсем по-детски поджала нижнюю губу, подтянула исцарапанные ноги к себе. — А тебя-то за что посадили? — тихо спросила она. — Хм… Дай-ка вспомнить… О, я читал детям запрещённые книги. Может, по мне и не скажешь, но я был школьным учителем. Никогда не понимал, почему нам нельзя читать Библию или Коран, да хоть Типитаку! Почему нам нельзя читать Канта, Маркса, Аристотеля, Дюма, Гюго, даже Брэдбери? Ты никогда не думала об этом? — Нет, — девушка покачала головой. — А Вы знаете ответ? — Знаю, но я тебе не скажу. Сама должна к этому прийти. Знаешь, когда сидишь здесь, то понимаешь, как ужасна была твоя жизнь, как бессмысленна она была. После такого и умереть не страшно. Однако…       Тюремная дверь громко хлопнула. Несколько пар обуви грузно ступали по бетонному полу. В свете тусклых фонарей показалась вооружённая группа стражников. — О, похоже, за мной уже идут, — сосед хмыкнул, и, как показалось, даже улыбнулся. Девушка подползла ближе к решётке. Огромная, грузная фигура солдата стояла возле правой камеры по соседству. — Вставай! Его Превосходительство желает судить тебя, — грубое движение руки. Показался силуэт обросшего за несколько месяцев мужчины. Он стоял спиной к этой девчонке, но вдруг повернул немного назад свою голову. Она не смогла разглядеть его лица: свет падал так, что и солдат, и сосед были в тени. От этого становилось досадно, ведь она никогда больше его не увидит. — Ну, покедова! Может, встретимся на Небесах, — мужчина махнул рукой и скрылся вместе со стражниками. — Стойте! Как Вас зовут?! — крикнула девушка во мрак, но ответа не получила. — Не ори, дурная. Спать мешаешь, — недовольно буркнули сбоку.       Девушка развернулась. В соседней камере сидел ещё один заключённый. Лица его не было видно, т.к. он был в капюшоне. Но по телосложению и голосу он вполне мог быть её ровесником. — А не пойти бы тебе… — рыкнула девушка. — Этот мужик всё-равно бы сдох здесь. Тебе ни к чему знать имена всех страждущих. Тоже мне мать Тереза… — Бесчувственная тварь! — Тварь, да? — голос парня был ледяным. Он медленно поднялся и приблизился к разделяющей их решётке. — Пожалуй, ты права… Внутри у девушки всё сжалось. Кажется, не стоило ей злить этого парня…