Долго и счастливо

Чем старше человек, тем больше в его жизни того, чего уже не исправить. Харуки Мураками.

Где-то вдали капала вода. Вокруг невыносимо воняло, но когда большую часть своей жизни живешь в канализации, то начинаешь привыкать к этому запаху, но также быстро отвыкаешь, если последние десять лет живешь на поверхности. Проведя большую часть своей жизни здесь, неудивительно, что он до сих пор помнит каждый проход, каждую дырку в стене, каждую балку, которая так и норовит упасть. Майки шел медленно, словно боясь кого-то спугнуть. Последние годы не требовали от него огромных усилий. Он перестал тренироваться, хотя он и раньше-то этим не злоупотреблял. После того, как он покинул братьев, ему больше никто не отвешивал затрещин, заставляя удерживать равновесие на огромном расстояние от земли, уклоняясь от сюрикенов. Вообще ему было страшно, как его появление воспримут братья, а самое непредсказуемое, как на его появление отреагирует он сам. Да, Дони постоянно твердил, что в прошлом нужно быть осторожней, что даже задавленная мошка может сказаться на будущем. Как-то раз он сказал ему, чтобы тот ступал аккуратно, а то раздавит таракана, а в будущем мировая война из-за этого начнется. Он тогда посмеялся, но муравья обошел, словно в лапках этого маленького существа находилась жизнь целой вселенной. Сейчас ему было понятно, что брат смеялся над ним, но теперь он действительно готов был перевернуть весь долбанный мир, чтобы вернуться обратно в свое время. Что на это скажет Дон с этого времени? Наверное, услышав его историю, он схватиться за голову и начнет читать ему лекцию о том, как плохо он поступил. Ведь стоит Майки из прошлого и Майки из будущего коснуться друг друга, как произойдет взрыв, и конец света сто процентов настанет. Майки улыбнулся. Как было приятно вспоминать о братьях. Такие теплые, далекие воспоминания, от которых теперь его разделяли годы вдали от братьев. Что он сейчас увидит, когда зайдет туда и скажет, что-то типа того: « Привет. Я из будущего, и мне нужна помощь Дони». Ничего лучше он придумать не смог. Он с уверенностью мог сказать, что он сейчас явно сидит читает комиксы, не желая тренироваться. Сейчас в его жизни все хорошо, рядом братья, которые готовы помочь, учитель, который даст совет. Но в будущем, откуда прибыл этот Майки, единственный комикс это был его собственный, который он сочинил и который заучил наизусть, ведь каждый день в девять часов он приходит в комнату, где она его ждет, чтобы снова услышать историю о рыцаре в оранжевой маске и его вредном брате Рафаэле, который в конце проигрывает смелому и сильному герою. Он заучил каждую строчку, каждую гримасу, а самое главное, он запомнил радостный детский смех. От улыбки не осталось и следа. Как он должен смотреть на своих братьев, когда знает, что с ними со всеми случится в будущем? Как он будет просить помощи у Дона, зная, что именно он и сослал его сюда. Они с братьями всегда любили ночь, потому что именно в это время им позволялось выйти на улицу и просто жить. На какое-то время забыть о вони из канализации, дыша чистым воздухом. Хотя таковым он не являлся. Все эти выхлопные газы, мусорки, со своим гниением, заправки, но воздух снаружи всегда был приятней, чем там, под землей. Майки приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что малышка спит. Она прижала к груди игрушку, которую он сделал сам. Навряд ли это можно назвать шедевром, и он даже в какой-то момент передумал ее дарить, но она нашла ее сама и в восторге запищала. Она улыбался, но Майки почему-то казалось, что все это было сделано только ради него, а медведь с одним глазом, разными ушами и странными руками ее пугал так же, как и его. Лучик света проник в ее комнату, но она никак не отреагировала. Ниндзя знал, что она уже не раз замечала, как его нету ночью дома. Бывает, малышка просыпается от кошмаров и бежит в его комнату, когда он там есть, то он позволяет заползти к себе под одеяло и, обняв ее, обещая спасти от всех кошмаров, вместе с ней засыпает. Но порой она приходит, а его нету. Она заползает на его кровать и, укрывшись с головой, засыпает. В первый раз, когда он вернулся под утро, он удивился, увидев ее спящую у себя на кровати. Тогда она сказала, что ее успокаивает его запах, который остается на простынях. Майки не мог поверить, что ей мог нравиться этот запах. Годы, проведенный в канализации, заставляли его вонять всякими отходами, и даже пара лет на поверхности не могли выветрить этот запах, но она все равно чувствовала себя в безопасности. Малышка пошевельнулась, а Майки поспешил закрыть дверь. Он обещал ей, что больше не будет никаких вылазок, но в этот раз он действительно верит, что она последняя. Нельзя так просто уйти на пенсию с того дела, в которое он вляпался. Она боялась за него, боялась, что в один прекрасный день проснется, а его не будет. Он исчезнет и больше не вернется. Майки пытался ее заверить, что это не так и что он всегда будет рядом, но она была упряма. Он вышел на улицу. Уже тогда его навыки немного притупились. Он не заметил, как на крыше появились два силуэта, которые следовали за ним. Майки натягивал капюшон все больше на глаза, уставившись себе под ноги. Люди проходили мимо него и даже подумать не могли, что он вовсе не человек. Прошедшие годы научили его прятаться среди них. Он хотел уйти под землю, но не мог утащить с собой малышку. Она нуждалась в общении с себе подобными. Разве он мог позволить ребенку жить в канализации среди крыс, вони и опасности? Просто в один день не вернулся домой, оставшись на поверхности. Нельзя сказать, что он готовился к этому. Нет. Он даже не собирался брать ответственность за ребенка на себя, но все случилось так быстро. Обстоятельства, которые прижали его к стенке, не позволившие сделать другого выбора. Братья его искали. Он знал это, потому что они прожили семнадцать лет вместе и отпустить его так просто не могли. Он прятался, заметал следы, а потом в какой-то момент осознал, что погоня прекратилась. Майки понимал, что Раф и Дони не готовы были его отпускать, но возможно, они просто смирились с тем фактом, что он и Лео находятся на дне океана, в качестве еды для рыб. Он не был уверен, что Лео жив. Майки не видел, смог ли Лео выбраться, и это его успокаивало. Если брат мертв, то больше некого винить в том, что случилось… Так было легче, но в какой-то момент ему становилось ясно, что если бы его старший брат умер, то его тело нашли бы на дне океана вместе с машиной, а об этом точно бы твердили все телепрограммы. Не просто так утаить новость о том, что на дне океана вместе с машиной было найдено тело огромной черепахи. Он подошел к огромному зданию, которое за время своего существования начало уже напоминать развалины. На стенах были написаны неприличные надписи, а в некоторых местах на них уже набили другие граффити. Окна разбиты, и благодаря этому многие пробирались внутрь, где порой проводили ночь или прятались от погони. В его случае это было местом сбора, куда стекались все отморозки, которые не подходили клану Фут, но не хотели идти на поводок к Хану. Шреддер исчез, это наверное, было самым приятным за последние годы, а клан Фут никак не хотел признавать Караи новым предводителем. Дело было даже не в том, что ее не уважали, а в том, что она не чистокровная японка. Ей не прибавляло очков даже то, что ее признал наследником Ороку Саки. Всем было чихать. Шреддера нет, а значит некому им указывать, а плясать под дудку бабы не чистой крови они уж точно не хотели. Хан же, пронюхав, что Шреддера больше нет, ловко подмял под себя всех Драконов. Теперь они не просто грабили мелкие магазинчики и вербовали к себе детей. Теперь они открыли подпольные клубы, где толкали наркоту, а за отдельные бабки Хан был готов предоставить и проституток. Майки же ввязался совсем в другую игру. Он все же не мог поверить, что его брат так просто сдался. Он собрал возле себя людей, которых долго отбирал. Некоторые были на службе у Шреддера, и поэтому не так удивлялись его внешнему виду, а вот другие, кто чем его только не встречал. Он не боялся, что один из них побежит в полицию, кто все же поверит, что один из парней видел черепаху, которая говорит. Наверное, только в этом и был плюс его внешнего вида. Никто не знал, как его зовут, и никто не знал, где его искать. Они заранее обговаривали месяц, день и время, чтобы сообщить информацию. Порой они выходили на дело, чтобы нанести визит в подпольные заведения Хана, а порой они вели себя как отморозки, грабя организации, но ни одно из нападений не было на доброжелательных людей. В основном они грабили тех, кто когда-то сам сколотил себе состояние на обмане. Майки утешал себя только одной мыслью, когда шел на дело, что эти деньги помогут вырастить малышку. Майки и не забывал про Леонардо, которого искал каждый член его банды. Любая информация могла ему пригодится. Он хотел найти брата живым или мертвым, а если живым, то помочь ему отправиться на тот свет. — Что узнали? — спросил он. От него уже ничего не осталось. Он был тенью самого себя прошлого. Голос, походка, манера поведения, все изменилось, теперь в нем было сложно узнать того прежнего Майки. Человек, к которому он обращался, стоял в тени. Услышав голос, он пожал плечами, так, будто бы отвечает на вопрос не ему, а его невидимому собеседнику. Майки не сразу понял, что это вовсе не тот парень, с которым он должен был встретиться. Этот был слишком высоким, с массивным телосложением. Возле первого силуэта появился второй, и Микеланджело впервые пожалел, что перестал оттачивать мастерство ниндзя. Он попятился назад, а потом резко рванул со своего места. Позади выругались. У него не было времени прислушаться, но голос был отдаленно знаком. Он перепрыгнул мусорный бак, толкнув его ногой, чтобы образовалась преграда между ним и его преследователями. Ему хотелось обернуться, чтобы убедиться, что это сработало, но он не мог себе этого позволить. Он устремился вперед, подпрыгнув вверх, чтобы ухватиться за пожарную лестницу. В тот момент, когда он начал ползти, его схватили за ногу. Майки даже тогда не понял, что этот громила ему очень хорошо знаком. Он просто думал, что если сейчас его поймают, то малышка снова останется одна. Ее заберут в детский дом, а потом отдадут в семью, где ее не будут любить. Он ударил нападающего ногой в лицо. Майки почувствовал, как хватка ослабла, что позволило ему вырвать ногу. Он двигался так быстро, как только мог. Микеланджело не чувствовал ни боли, ни усталости. Он перепрыгнул на соседнюю крышу, а потом на другую, в прыжке делая сальто, чтобы приземление вышло гладкое. Но не об этом ему стоило заботиться. Ему не хватило силы, чтобы нормально прыгнуть, когда он это понял, то было уже слишком поздно что-либо менять. Мимолетный взгляд вниз, чтобы убедиться, что будет хотя бы веревка, чтобы ухватиться, но внизу ничего не было, кроме асфальта и кота, который только и ждал, чтобы на него приземлилась огромная черепаха. Майки почувствовал, как его схватили за руку, не позволяя упасть. Его тянут на крышу. Только в этот момент он удосужился взглянуть на руки. Зеленые, три пальца. Почему он подумал, что братья так просто отступят? Микеланджело не знал, как сейчас он посмотрит им в глаза, как скажет о том, что был в той же машине, что и Лео, как он объяснит тот факт, что уже давно живет среди людей? — Плоховато, Майки, — сказал Дон вместо приветствия. — Плоховато? По-моему, это была самая дерьмовая попытка сбежать за всю историю побегов, — вставил свое слово Раф. А чего он ждал, что после стольких лет они прыгнут друг другу на шею и расплачутся? Что разом будет забыто все, что случилось. Ничего уже не будет хорошо. Взять хотя бы тот факт, что сейчас здесь стоит три черепашки, а не четыре. Родные братья, а сейчас они чувствовали себя настолько чужими, словно между ними Тихий океан. Огромный и бушующий. Столько лет прошло, а им даже нечего сказать друг другу. А может наоборот? Им есть, что сказать, есть за что друг друга отпинать, но никто не знает, с чего начать, потому что так многое хочется рассказать и услышать. — Майки, — Дон вышел из оцепенения. Он положил руку на плечо брата, словно этот жест должен был напомнить ему, что они братья, а не чужаки. — Пора домой. — Перестань вести себя как Лео! — огрызнулся младший, скидывая руку брата. — У меня уже есть новый дом. — Ты не понимаешь, Мастер Сплинтер, он… Дони не мог больше говорить, а Майки не хотел это слушать второй раз. Он знал прекрасно, что случилось с Мастером Сплинтером. Он хорошо запомнил тот день, потому что впервые он тогда столкнулся с болезнью. Малышка вся горела и сильно кашляла. Майки не решался вызвать врача, потому что как он мог объяснить тот факт, что растит чужого ребенка без разрешения каких-то там организаций и бумаг. Да к тому же он уже предугадывал поворот событий, если выйдет к ним весь в одежде, смотря в пол, будто бы алкоголик. Врачи бы явно после такого бы натравили на него всякие службы, а ее забрали бы. В тот день он впервые отправился к Эйприл. Она была счастлива видеть его. Постоянно задавала вопросы о том, что случилось, где он был, а ему нужны были только таблетки. Он вскользь пытался объяснить симптомы болезни. Эйприл насторожил тот факт, что он был здоров. Тогда он наплел что-то о том, что это на всякий случай и уже был готов уходить, когда она заговорила о Мастере Сплинтере. Именно в тот момент в нем заиграла совесть. Это был первый и последний раз, когда ему хотелось бросить все, забрать ребенка и броситься к семье. Упасть в ноги учителю, надеясь, что он узнает его. — Хватит сопли распускать! — взревел Раф. — Не хочет идти по-хорошему, тогда пойдет по-плохому. Майки тогда не думал, что драка окончится так плачевно. Он помнил, что ударил Рафа прежде, чем тот схватил саи. Видимо, Дони тоже понял, что разговоры кончились. Он выхватил свой шест, но не спешил наносить удар. Они очерчивали круг, медленно кружась, не сводя с друг друга глаз. Тут Раф вернул доброжелательный жест, ударив Майки ногой в панцирь, и младший налетел на Дона. Умник скинул младшего брата, ударяя его шестом по голове. Майки подскочил, схватившись за голову. Раф хотел оглушить младшего и за ноги оттащить его в убежище, но Майки посмотрел на него через плечо, и Рафаэль не мог поверить, что это его младший брат, который так искренне смеялся. Он оскалился на него и посмотрел, как собака, которую пнули. Раф замешкался на секунду, а Микеланджело выхватил нунчаки и ударил брата по руке. Развернулся, перехватив оружие через плечо, ударил по шесту Дона. Брат хоть и выставил оружие вперед, перегородив удар, но он не ожидал, что Майки атакует снизу, врезав со всей силы ему по лицу. Раф атакует моментально, пока брат отвлекся на умника, но Майки словно знает, что будет делать брат. Перехватывает удар, перекидывая Рафаэля через плечо в сторону умника. Дон отскакивает, а темперамент падает на спину, рыча. Он недооценивал его. Майки не был прежним, но за его спиной маленькое создание, которое осталось одно в этом мире. Что случилось бы с ними, если бы Сплинтер не решил воспитать их? Наверное бы, они уже давно были на операционном столе. Она ждет его, а значит, он вернется, даже если придется избить братьев. В этой битве каждый сражался за то, что было дорого. Дон оказался возле Майки неожиданно. Младший смотрел на темперамента, который пытался подняться на ноги, видно, отвлекая внимание. Мастер нунчак попытался увернуться, но Дон ловко переставил свои ноги так, чтобы Майки, попробовав повторить, начал падать. Младший попытался уцепиться за умника, но смог оторвать только амулет. Глаза у Дони округлились, словно в руки Майки попал динамит. Проиграл. Микеланджело уставился на красный камень, пожалев, что все не так как раньше. Бойтесь своих мыслей, потому что они материальны. Все та же крыша, только нету братьев, а вдали пропал огромный небоскреб, постройка которого завершилась пару недель назад. Он упал, сильно сжав медальон, который хрустнул у него в руках. Теперь он застрял, очутившись в месте, по которому так скучал, но в котором он чужак. Он подошел к стене и нащупал рычаг. Дверь начала отъезжать в сторону. К чему готовиться? Зная себя и братьев, готовиться можно было только к битве. Но, а если времени не осталось? Майки не знал, сколько прошло времени в его мире. Может, минута, а может, годы? Что, если его малышка уже выросла и ненавидит его? Майки вздрогнул, понимая, что ненавидит Дони, который создал эту чертову штуку, которая перенесла его сюда. Почему изобретения Донателло так часто взрываются? В убежище никого нету, и Майки охватывает паника. Неужели после стольких лет судьба все еще не потеряла свое отстойное чувство юмора? Как пирог, в котором прячется счастливая монетка, вот только ты сначала ломаешь зуб, прежде чем получить свою награду. Его глаза мечутся, и он не понимает, что делать. Подумать, но ведь они должны быть здесь. Если Майки не ошибался, то они никуда не телепортировались, не подверглись атакам врагов. Они должны быть здесь! Он стискивает зубы и чувствуют, как они противно скрипят. — Кто ты? Сталь. Майки не мог понять, к кому больше относиться это слово, к оружию, которое приставили к его горлу, или к голосу Леонардо. Возможно, он просто отвык от него. Десять лет он не видел и не слышал брата, а теперь понимает, что внутри у него осталась только ярость. Микеланджело медленно поворачивает голову, поднимая кверху руки, но в тот момент, когда вроде бы все могло кончиться миром, он неожиданно понимает, что человек, которого он ненавидит всем своим сердцем, стоит позади, наставив на него катану. Майки, выхватив нунчак, выбивает из рук брата оружие, и прежде чем остальные накинулись на него, он стягивает капюшон. Наверное, ради этого и стоило сюда телепортироваться, чтобы увидеть эту ошеломленную моську Рафа. — Майки! — ошеломленный голос Донателло с выпученными глазами, забавляет мастера нунчак. На нем он долго не заостряет своего внимание, а переводит его на себя самого с отвисшей челюстью и нунчаками, которые выпадают из рук, ударяясь об пол, разнося звон по всему убежищу. Все же забавно смотреть на себя прошлого, понимая, насколько сильно ты изменился. Даже не повзрослел, а именно что изменился. Ты думаешь, что играешь по своим правилам, в то время, как судьба ловко дергает тебя за ниточки, наглядно доказывая, что не бывает ничего неизменного, что есть такие поступки, которые меняют все вокруг в один миг. — Привет. Я это к Дону заскочил, мне нужно кое-что починить, чтобы вернуться в свое время. У него был целый день, чтобы сочинить идеальные первые слова, но сейчас, стоя в этом месте, он понимает, что вовсе не это хочет сказать. Он хочет кричать, ударить грушу Рафа, а потом упасть на пол, прижав к груди колени. Но вовремя понимает, что это вовсе не те братья, кому он должен говорить все то, что накопилось за последние годы. Сейчас они счастливы, а там, откуда он пришел, больше не было сильной четверки, которая защищала город. Там были тени, которые отдаленно напоминали каждого из них. Майки смотрит на Лео. Его брат как всегда спокоен. Может, если бы он не убежал (А именно так думал Майки), то возможно, он ударил бы его, сорвался, а потом упал бы в объятия брата, атакуемый слезами. Тогда бы все сложилось бы по-другому. Они бы придумали другой сюжетный поворот, но лидер пропал, оставляя Майки одного, порабощенного собственной эмоциональностью. Майки не раз понимал, что его эмоции сыграли с ним злую шутку. У него были братья, которые могли помочь, но он выбрал путь, который собирался пройти один, неся на своем панцире трагедию той ночи. Он просто струсил, не смог рассказать Дону и Рафу все как было. — Вот что я скажу, — тыкая саями в сторону Майки, выпалил темперамент. — Один Майки — это плохо, а два — это катастрофа. — Эй! — воскликнул мастер нунчак из этого времени. Дони подошел к гостю и стал рассматривать его со всех сторон, словно пытаясь убедиться, что эта не голограмма, а настоящая живая черепаха. Удивление пропадает очень быстро, потому что они успели повидать такого, что напрочь отбивает у тебе этот эффект. Огромные ящерицы, которые напоминают динозавра, трицератоны, сумевшие создать республику, роботы профессоры, утромы, которые внешне напоминают человеческие мозги и которым щупальца заменяют руки и ноги. С такой насыщенной жизнью, как у них, постепенно начинаешь привыкать к чудесам, уже не удивляясь. — Сыновья мои, что здесь происходит? Майки опускает взгляд вниз. Все как в кино, когда в один момент злодей сталкивается со всеми героями, осознавая, сколько зла он натворил. Даже в этом мире он не сможет посмотреть на учителя, перед которым чувствует вину. «Смотри и лги». Эйприл протянула ему аптечку, смотря с такой болью, что Майки скорее хотелось сбежать. Слишком многое случилось, чтобы теперь улыбаться, как раньше. Он просто хотел счастья, а в итоге получил наркотик, от которого не смог отказаться. — Ты вернешься домой? — Нет. — Майки, — но он уже направляется к двери, а Эйприл понимает, что ничего не может сделать. Она сразу понимала, что остановить его не получиться. Наверное, только это и оставалось от прежнего Микеланджело. — Мастер Сплинтер болен! Микеланджело застыл в пару сантиметрах от двери. Рука застыла в воздухе, так и не коснувшись ручки. — Это случилось спустя полгода, как вы пропали. Раф и Дони обыскивали каждый уголок Нью-Йорка, надеясь отыскать вас, и вот Кейси предложил обыскать ее квартиру и задать пару вопросов, касающиеся вас, мы согласились, — Майки вздрогнул, когда понял, о ком идет речь. — Мы ночью через окно пробрались в ее квартиру. Вещи не тронуты, словно жилец пару минут назад покинул это место, и только пыль свидетельствовала о том, что жилец давно покинул это место. В тот момент мы все словно осознали, что это конец, но никто не произнес этого вслух. Мы обыскивали квартиру, пока Кейси не наткнулся на документы, которые были спрятаны под матрасом. В них была дата, которая совпадала со днем вашей пропажи, место, документы на машину. Это была зацепка, которая привела нас в никуда. Мы думали, что все прояснится… Ха, в какой-то степени так и случилось. Дони не спал несколько дней, пока однажды не взломал полицейскую базу, где нашлась та самая машина, маленький кусочек ниточки, который, как мы думали, должен был привести к вам. Мы узнали, что в день вашей пропажи машина сошла с дороги и упала в океан, откуда ее достали под утро другого дня… С трупом девушки. Когда мы узнали, что это она и что с ней в машине были еще двое, которых не смогли отыскать, то мир вокруг рухнул. Раф не хотел в это верить. Мастер Сплинтер держался смело, и я восхищалась им, видя, как храбро он переносит известия о смерти двоих его сыновей. Нам казалось, что все в порядке, а потом в нашу семью пришла еще одна беда. Мастер Сплинтер слег с английским потом. Он боролся с этой болезнью очень долго: его бил озноб, болело все тело, а потом он начал бредить, разговаривать с тобой и Леонардо. Я и Дон ничего не могли сделать. Мы приготовились к худшему. Раф и Дон ничего не ели, вид у них стал такой же болезненный. Они днями и ночами сидели у постели учителя, и вот болезнь отступила, но Мастер Сплинтер так к нам и не вернулся. Майки шел медленно, сжимая в руках аптечку и документы, которые он попросил у Эйприл. Он впервые заметил, как устало выглядит его подруга, не от работы, а от тех месяцев, которые прошли, но которые навсегда остались у нее в памяти. Майки впервые чувствовал вину перед всеми. Ему хотелось все бросить и ринуться домой. Присесть возле кровати мастера и говорить, не замолкая, повествуя о том, как он прожил эти пять лет, пока все считали его мертвым. Одно тело. Майки словно ударило в голову. Леонардо жив, или все же его унесло течении реки? Он не мог этого знать, но был уверен, что выяснит это. Он зашел в квартиру и услышал детский кашель. Стыд и неприязнь к самому себе тут же растворилась. Он бегом скинул с себя куртку и направился в детскую. Она закуталась в одеяло, пот тек с ее маленького лба, а сама она спала. Майки приложил свою зеленую лапу к ее лбу, чтобы снова почувствовать жар. Ему пришлось ее разбудить. Маленькие, заспанные глазки посмотрели на него, а личико озарилось улыбкой. Она не хотела пить таблетки, но он заставил ее, а потом всю ночь сидел у ее кровати, держа ее за руку. Они с братьями редко болели, потому что знали, что никто им не поможет. Мастер Сплинтер всегда предупреждал, что болезни могут привести к летальному исходу. Они с братьями приучились мыть руки по нескольку раз на дню, тепло одеваться в зимний период… Она опять закашляла. Микеланджело посмотрел на бумаги. Он листал их, пока не наткнулся на два знакомых имени: Хан, Караи. Почему всегда все плохое в их жизни связанно с ним? Он читал и читал, но так и не мог понять смысл этих документов. Он осознал только одно, что жизнь этим двоим он подпортит. Он и Леонардо были повинны в болезни учителя, и он никогда себя не простит. Сплинтер вырастил их, а он сбежал на поверхность, бросил их, и даже воспитание ребенка не могло этого изменить. Он понял, что в конечном итоге, сейчас, а возможно, уже и в будущем, остался ни с чем. — Расскажи нам, что произошло. Такая простая просьба, а Майки понимает, что из-за нее ему придется наврать, потому что не хотел омрачать их жизнь. У него остались только эти воспоминания, которые появлялись в этом времени. Он уставился на себя. Обмани себя, и тогда мир поверит в твою ложь. — Мы сражались. Все чувства: ярость, боль, обида, все это сплелось в этой битве, где мы отстаивали самое дорогое, что у нас осталось, — все это время он смотрел в глаза Майки из этого времени. — А потом я споткнулся, оказался на краю крыши и чуть не упал. Дон схватил меня, но неожиданно на него напали, и я вцепился в телепортал и оказался здесь. — Можешь показать его? — попросил Дон. Майки достал из кармана проклятый амулет. Если бы только Дони знал, что после того, как они потеряли Майки, Лео и Сплинтера, он начал одеваться как шаман, то наверное, засмеялся бы и сказал, что это чепуха, что такого никогда не произойдет. Сейчас им действительно казалось, что они всегда будут держаться вместе, что раз их не смогли разделить инопланетяне, то и Земле это не удастся. Но как они все были наивны. Они сломались. Прав был Лео, когда говорил:« В этой жизни у нас есть только мы. Одного не станет, не станет всех!» Так и случилось. Пропал один, а умерли все. Спасители города сами нуждались в спасении. — А в будущем я стану известным героем?! — воскликнул Майки, приближаясь к себе из будущего. — Лига справедливости примет меня в свои ряды? Майки с будущего улыбнулся. Как забавно было осознавать, что он в шестнадцать мечтал о супергероях, а в конечном итоге в двадцать семь оказался с ребенком на руках, управляющий своей собственной бандой. Нет, Майки. Ты не получишь славы, ты познаешь, что значит счастье с человеком, а потом резко от тебя это отберут, и ты предашь семью. — Доживи до моих лет, а потом и узнаешь, — ответил Майки с будущего. — сбылись наши мечты или нет. Майки с прошлого немного обиделся на такой ответ, но он моментально подскочил со своего места, чтобы подбежать к Дону и рассмотреть амулет, который Майки с будущего дал. Микеланджело пытался разглядеть вещицу через плечо брата, пока тот крутил его в своих руках, наставляя на свет. — Навряд ли ты собрал эту вещицу из мусора с помойки, — сделал выводы мастер нунчак. — Майки, ты гений! — воскликнул Раф. — Дон же сразу этого не понял. Ему нужно подтверждение гениального члена нашей семьи. — Я не уверен, что это вообще с нашей планеты, — выговорил умник, не обращая внимание на Майки, который буквально уже чуть ли не прыгал на него. Дон подошел к гостю из будущего. — Я не уверен, что смогу это починить, но я постараюсь. Майки лишь кивнул, хотя такой ответ его не устраивал. Дону нужно было время. Возможно, здесь у Майки оно и было, но в его мире, возможно, оно уже ушло. Главная ошибка была не в том, что он ушел, а в том, что он до последнего старался жить прошлым, не замечая настоящего, которое он не думал, что может потерять. Ошибки, которые нельзя исправить. Лица, которые нельзя забыть. Он скучал по прошлому, где все было хорошо, где все дорогие ему люди были целы. За эти минуты счастья судьба выдала ему чек с таким количеством нулей, что у него округлились глаза, и вдобавок потребовала счастливую жизнь ребенка, которую Майки старался защитить.