Ты мое спасение

Давай никуда не улетать, Ежик. Давай навсегда сидеть на нашем крыльце, а зимой - в доме, а весной - снова на крыльце, и летом - тоже. Сергей Козлов. "Правда, мы будем всегда?"

***

Я сидела за столом в обнимку с бутылкой белого полусухого. Моего любимого. Телефон лежащий рядом, оповестил меня о новом входящем сообщении. "Баланс Вашей карты пополнен пользователем..." имя отправителя никак не хотело восприниматься мной в серьез. А сумма...сумма вообще была заоблачной в данной ситуации. -Спасибо...

***

Какой же затянувшийся перелет. Я выжат, как лимон. Мало случаев, когда я сам себе признаюсь, что устал. Но сейчас, после гастролей, после семичасового пребывания в аэропортах, задержка рейса самолета , не чувствую ничего. Хочется повалиться на кровать, не думать ни о чем, просто закрыть глаза и отречься от этого мира. Не слышу. Не чувствую. Не вижу. Только везу свой чемодан мимо оголтелых вылетающих, прилетающих посетителей аэропорта. Григорий, просто дыши! Ненавижу всех. Когда я, полностью потеряв контакт со вселенной, вдруг вталкиваюсь со всей силы в кого-то, тут же срываюсь на мат. После моей тирады, трехэтажного обращения к "жертве", наконец распрямляюсь, поднимаю чемодан, вслед за ним и глаза. —Ты? —Вы? Смотрю в ее бездонные голубые. Их глубина завораживает, белокурые волосы так и тянут, чтобы зарыться в них носом. —Полин! Я тогда не успел объясниться... —Григорий,- она тепло улыбается мне,- забудьте, это не имеет ни малейшего значения. —Нет, нет, стой, погоди.- слова отказываются выстраиваться в предложения, мысли запутываются, как в паутине. Полина одаривает меня каким-то жалобным взглядом. —Григорий, не нужно. Поверьте, я уже забыла. —Полиш,- неожиданно для себя хватаю ее за руку,- Полиша, дорогая, прошу, поедем со мной, я... я... я должен оправдаться! Полин, все наоборот, совершенно не как ты поняла... Я тебя бы никогда не обидел, никогда.Маленькая... Вдруг рядом с нами оказывается слишком счастливый Андрей. -Мам? Ты идешь? Я нашел нашу стойку регистрации.- взгляд на меня. Удивлен.- О! Дядь Гриша, здравствуйте! А что, Вы с нами полетите?- начавший было улыбаться парень оглядывает нас с Полиной, и как-то теряется.- Мам? Мамочка?- трясет ее за руку,- у тебя все хорошо? Что-то произошло? Вижу все словно со стороны: совершенно растерявшаяся девушка, лицо которой в секунду стало мертвецки бледным от моих слов. Я, сжавший ее руку так, что наши пальцы, кажется, уже занемели. Стою перед ней и, заикаясь, пытаюсь объяснить что-то, но порчу все еще больше. Мальчишка, ничего не понимающий, а может быть, наоборот-слишком хорошо осознающий все. Отпускаю ее руку. Сам ужасаюсь тому, что наделал. Выводит нас из ступора ребенок. —Отомрите же вы наконец!- отчаянно кричит он, теперь я вижу испуг в его глазах,- очнитесь! Полина сглатывает, несколько раз моргает. Хочет было улыбнуться, но в ее глазах слишком много страха, улыбка получается вымученно- растерянной -Гриш...- осекается, голос осипший, она прочищает горло, снова поднимает на меня глаза. Смотрит не моргая, шепчет пересохшими губами ,- Григорий Викторович, нам нужно идти. Мы опоздаем. Обязательно опоздаем,- повторяет как мантру. -Полин, прости. Я сейчас все об... -Нет, не нужно объяснять, прошу. Давайте просто разойдемся. Так будет лучше. Поверьте. -Не уезжай,- шепотом. Она читает по губам. -У нас самолет уже. Отдыхать уезжаем. Прости. Никогда не забуду ее побледневшее личико и обескровленные пересохшие губы. Глаза, отражающие испуг. И ледяные руки, так крепко сжавшие на секунду мою ладонь.

***

Она уехала. Хотел бы я сейчас сказать, что вместе с ней улетели на отдых все мои мысли и переживания... Но нет, после всего этого во мне укрепилось чувство, что я скотина еще та... Чувства не подводят меня. Так и есть. "Полин. Давай все с самого начала?" "Полин. Я тебя люблю." "Полин. Я с ума схожу без тебя." "Полин. Твои прикосновения разрядом в сердце." И наконец: "Полин. Выходи за меня?" Море вариантов того, что я должен был сказать. Но ни один не сходится с правдой. Москва. Снова этот город. Снова я стою в пробке. Только одно но: я еду далеко не домой.

***

Кто живет по меркам правил, Тот ничем не рисковал. Я — игрок на кон поставил Крест судьбы и проиграл.

Вхожу в нечто напоминающее притон: подъезд, в котором стены покрыты надписями из трех букв. Запах такой, будто здесь проводят опыты с котами. Граффити не прилипли разве что к потолку. А, нет! Простите, они и там имеются. Звоню в квартиру. Два длинных, короткий, длинный. Как учили. Иначе не пустят. Открывают. Человек, еле держащийся на ногах. Стены обшарпаны, пол устлан бутылками из-под самой дешевой водяры. Переступаю через лежащую посреди коридора пьяную в стельку потаскушку. Шагаю на звук. Звук пьяной брани. Комната. Стол. Четыре стула. Три человека. Две бутылки водки. Жирный кот. -Тебе кого?- мое появление заставило мужиков попритихнуть. -Лепса. Он здесь? -Косарь на стол. Информация у тебя,- скалит желтые повалившиеся, как забор, на одну сторону зубы. -Пятихатка, не больше,- кладу перед ним купюру. -Гляди на него,- мужик снова обнажает свой "забор",- сучонок торгуется еще. Ненависть в момент закипает. Перегибаюсь через стол. Хватаю его за грудки. -Ладно, ладно, чего завелся? Пятьсот, так пятьсот. Не кипятись, мужик. Здесь он, здесь. В соседней комнате твой Лепс. Заходи. Разрешаю. В спину летит: -В уголке ищи, на полу. Проигрался еще часа три назад в ноль. Теперь сидит. Уходить не хочет. Стесняется, наверное.- последние слова вызывают волну хохота, снова начинают звенеть стаканы. Дым. Так много дыма, что глаза начинают слезиться. Все сизое. За игральным столом сидят обезумевшие от азарта мужчины. В зубах сигары, в руках карты. Они, в отличие от "охраны", прилично одеты, относительно трезвы. От них веет властью, деньгами и безрассудной любовью к делам игральным. Богатеи-игроки. -Вон он,- указывает мне тощий парень, прислонившись к стене, наблюдающий за игрой,- забери его отсюда, а то вышвырнем его сами. Прохожу к углу, на который указал длинный костлявый палец. Он сидит на полу, уперевшись спиной в угол. Кажется, что Лепс уснул. Подхожу, трясу его за плечо. Первая. Вторая. Третья. Попытки привести в чувства друга вытрясают из меня самообладание. -Да проснись же ты, пьянчуга!- кажется мой отчаянный окрик заставляет игроков отвлечься от своего занятия, повернуть головы в мою сторону. тишина. Он открывает наконец глаза. -Аааа, Валерчик,- слова вязнут в его пьяном языке -С добрым утром, страна! Скамеечка около этого противного дома. Что-то мне подсказывает, что я не последний раз тут. Еще заеду. Снова за моим дружищей...

***

Сигарета в зубах. Он пытается прикурить, в сотый раз прокручивая неподатливое колесико зажигалки, выбивая искру. Огонь не зажигается ни разу. -Гриш? Ведь так не может продолжаться. Десять дней уже прошло. Собираешься возвращаться к нам? -К кому?- пьяный удивленный взгляд на меня на секунду, снова чиркает колесиком. - Ты пьешь уже слишком долго, Гриш. Сегодня я нашел тебя здесь. Ты начал играть. - Валер? Ты видел ее губы? Они словно сахарные, словно малиновые... Так хочется впиться в них. - Это хорошо не закончится, Гриш, пойми. Сегодня проиграл пол-лимона, завтра больше. - Знаешь, какой вкус ее поцелуя? Знаешь? Это не передать словами. Я почувствовал один раз, больше никогда не забуду. Меня так никто еще никогда не целовал. Жадно, одновременно так нежно... - Ты ведь не понимаешь, куда катишься. - А ее фигурка? Ее вылепил самый лучший скульптор. - Твою мать! Лепсверидзе, ты слышишь меня вообще? Кончай болтать вместе со мной... Или слушай, что говорю я. Или расскажи наконец, что это за особа, из-за которой ты пьешь так, будто умирать собрался, о чьих губах ты мне говоришь уже раз тысячный? Кто она? Он хмельно улыбается мне. Не слышит меня. -Мы с ней будем вместе всю жизнь. Сидеть около моря и смотреть на падающие звезды. Никто не разлучит нас. - Гриш, ты бы протрезвел сначала, а потом... Он затихает, насупливается. Резко становится грустным и несчастным. Возвращается в реальность. - Мне плевать, я ничтожество,- ещё яростнее начинает вращать колесико,- я ее не достоин. Хочу сдохнуть! Твою ж...- отшвыривает от себя зажигалку - Кто она?! - Богиня.