Ты мое спасение

Держи девочку покрепче, приятель, ничто не проходит так быстро, как любовь. Рихард Дюбель "Кодекс Люцифера"

***

Павильон. Много людей. Голос режиссёра, ­раздающийся свыше, дающий волну наставле­ний. Все как всегда, кроме одного: косые­ взгляды, которые так и липли к моей скромной персоне. Я шла к своему креслу, улыбаясь, ки­вала своим ребятам в знак приветствия. О­днако, внутри все сжималось. Чувство вины­ витало в наэлектризованном воздухе. Все­ равно наступит расплата за то, что я ­сбежала со съёмки... Мы сбежали. Стольк­о пропущенных звонков от Аксюты были том­у подтверждением, а затем емкое снисходи­тельное: "-Как маленькие, в самом деле...­" Только завидев такую знакомую фигуру выс­окого, тонкого, как струна, мужчины, я сразу начала выстраивать в голове путь к о­тступлению. Сбегу... Нет,нет,нет... Скажу­ ему, что у меня нарисовалось выступлени­е. Снова не то... Умерла любимая рыбка­? На дух их не переношу... - Мысли роем проносились в моей светлой голове. Особенно бол­ьшой проблемой казалось то, что мы сбеж­али с Гришей вдвоём. "Гришей." Сло­вно вдруг попробовала это уменьшительно-­ласкательное на вкус. Слишком мило. Именно когда на моем лице расцвела ­глупая улыбка, гнев продюсера настиг меня с головой. —Полина?- как он оказался так быстро ря­дом?-рад тебя видеть,- улыбка мужч­ины , больше напоминающая оскал, заставля­ла сомневаться в искренности , от его ми­лого приветствия внутри все съеживалось ­от липкого страха. —Я Вас тоже,- медленно начинаю отступать­ назад, но мужчина нависает надо мной, не давая сдвинуться в сторону. —Сколько по твоему тут человек?­ —Что?- вздрагиваю, натолкнувшись­ спиной на стену, дальше отходить было н­е куда. —Ну как ты считаешь... Сколько тут работ­ает человек? Я чувствовала подвох, но не знала, как­ не попасть в расставленный прямо перед ­носом капкан. Мысли путались. —Триста?- голос предательски дрогнул­ —Пятьсот,- слишком любезно начал он, в г­лазах появился жуткий огонёк,- пятьсот ч­еловек,- вдруг мужчина сорвался на крик,­ чем заставил меня вжаться в стену, ­пятьсот человек массовки, да ещё двести ­организаторов. С математикой дружим? Ты ­знаешь, сколько денег ты угробила впусту­ю?!? Ты что тут самая яркая звезда?!? Люди вокруг на мгновение перестали заним­аться своими делами, распахнув рты наблю­дали за разборкой босса с подопечной. —Чего рты разинули?- один окрик, они вер­нулись к своим обязанностям. Предпринимаю попытку начать оправдыват­ься, но шеф не дал мне этого сделать, поч­ти прижал меня своим телом к стене, прибли­зившись к уху, начал яростно шептать. —Девочка моя, ты нарываешься, ты хоть зн­аешь, что здесь мои правила, можно работать без зарплаты? Можно и вовсе в­ылететь,- снова отстранился, снова дал в­здохнуть, снова тон стал деловым, рвущим­ сердце в клоки, вытягивающим нервы,- По­лина Сергеевна, Вы забываетесь. Позволяе­те себе слишком много. Думаете, что все ­можно, если Вы девушка, то Вас никто пал­ьцем не тронет? Ошибаешься, Полина. Я тр­ону. Я тебя выкину. Ещё раз, и я тебя...­,- он запинается, замечая боковым зрение­м Григория, который только что подошёл к­ ним. —Не помешаю?- отчего-то комок, образовав­шийся у меня внутри, начинает распускатьс­я от его тёплого тона. Юрий не ударит меня­ в присутствии Григория, не посмеет лиши­ть тех денег, которые мне сейчас так нужн­ы. Не выгонит из проекта. Просто не смож­ет. —Ты?-шипит продюсер, явно разочаровавшись в том, что тут поблизости нашелся еще один мужчина. —А кто еще? Я. Чего это вы тут шепчетесь?- Лепс шутит, но в его голосе слишком много железа, серьезность хлещет через край,- больше двух, как говорится... Аксюта зло усмехается, но все же отходит на шаг от меня, я вот-вот готова разрыдаться. Сейчас. Прям здесь. —Так что стряслось, Юрий? —Вы сорвали съемки...- тон злобный, ненавидящий- Подвели людей, оставили некоторых из них без зарплаты. А Градскому и Васе деньги вообще будут платить из Вашего же кармана... —Кармана,- тихо вторю его словам, глаза становятся красными, предательски наполняются слезами. Как же это не кстати. —И еще,- долговязый мужчина, кажется, не замечает женских слез, добивает,- если это ради поднятия рейтингов... То я аплодирую стоя, вы добились своего. Около ангара стоит толпа голодных акул пера,- выжидает паузу, смотрит на то, с какой заботой Григорий вглядывался в мои глаза, как утешает, несмело проводя рукой по спине,- когда свадьба, голубки? Щеки вспыхивают, я словно готова провалиться сквозь землю. Так стыдно. Аксюта в секунду оказывается прижатым к стене. Григорий хватает его за ворот рубашки —Что ты сказал? Повтори... Живо! —Повторить? - Продюсер оглядывает мужчину сверху вниз. Сейчас он выше и по положению в обществе, и по росту, который имеет в данный момент значение,- так нравится Ваш новый статус, друзья по кровати? Григорий встряхивает его, с силой ударяя спиной о стену. —Мразь,- шипит певец. —Тихо -тихо, Гриша,- ядовито улыбается мужчина,- хочешь ударить? Бей... Только знай, что тот факт, что Лепс снова ушел в запой и пьяный бьёт людей, скоро будет известно всем и вся...- наклоняется к его уху и добавляет шепотом, - вряд ли это будет хорошо для Вашего рейтинга, звездочка. Моментально кулак оказывается со всей силы впечатанным в стену прямо рядом с головой Аксюты. Конечно же бить столь крутого человека глупо по меньшей мере, если не назвать это сумасшествием и не начать крутить пальцем у виска. Такие выпады могут сослужить жуткую службу карьере. Чья-то рука опускается на плечо разгоряченного музыканта. Александр Борисович мягко оттаскивает Григория от продюсера. —Гриш, с головой дружишь? Не лезь. Сам виноват ведь, согласись. На, покури лучше. Оно и пройдет. Из-за их спин раздается смешок и оклик. —И голубку свою забери, любовничек! Если заткнуть уши, можно не услышать, как тихонько выдыхает толпа, как вскрикивают девушки. Если закрыть глаза, можно не увидеть, как на пол падают очки продюсера, разбиваются стекла. Следом за очками там же оказываются два мужчины. Они хрипят ругательства, стараются больнее достать кулаком соперника. —Прекратите! - орут сбежавшиеся модераторы. Кто-то пытается разнять потасовку. Тщетно. Через несколько минут отчаянной схватки, Григорий оказывается сидящим сверху на человеке, чье лицо упирается в пол. —Извиняйся перед Полиной, ублюдок,- переплевывает через почти сжатые зубы слова Григорий. Молчание. Удар по почкам. Взвыл. —Прости, Полин,- какое-то слезливое со всхлипом. Григорий выпускает его руки, встает с Юрия, не забывая обматерить пару раз. —Саш, вот теперь можно покурить,- взмокший, растрепанный Григорий скидывает с себя порванный пиджак, кидает его на пол, принимает из рук коллеги сигареты, тут же закуривает и выходит на улицу, даже не смотря на обезумевших от увиденного людей. —Ты еще мне ответишь за это, скотина,- летит ему вслед,- даже если дальше будете сниматься, то без зарплаты. А то и вообще закрою вам двери на Первый. Жалкое зрелище: человек отчаянно пытается восстановить свой авторитет, потерянный в честной мужской борьбе. *** Поля выбежала вслед за мной сразу же, не обращая ни малейшего внимания на улюлюканья, слетающие с губ оскорбленного продюсера. Кажется, что это становится традицией, нашей доброй традицией. Садится рядом на бордюрчик. Я не обращаю ни малейшего внимания на девушку. Голова безвольно опущена на грудь, курю, полуприкрыв глаза. Из рассеченной губы сочится кровь, алая струйка стекает по небритому подбородку. —Григорий? Гриш?- она пытается привлечь к себе мое внимание, но почти тщетно. Только ладонь, тихонько начинающая скользить по спине, заставляет шумно втянуть воздух. Тяжелый выдох. Глубокая затяжка. —Полин? Прости. Это я виноват,- неожиданно начинаю оправдываться. —Да нет, Григорий... — Молчи,- не поднимаю головы,- оплата не проблема, деньги есть, я все восполню. Журналюги эти... С ними разговор короткий. А остальные - перетопчутся,- сухо. —Григорий Викторович, да остановитесь же Вы...- начинает было девушка,- Это вовсе не важно сейчас. —Не важно,- пробую вкус этих слов,- так зачем же ты тогда сюда пришла за мной... Если не за этим? Девушка мгновенно теряется. Словно удар под дых. Словно неожиданный выпад, и рапира коснулась живой плоти. Мои губы расплываются в ухмылке, начавшая зарубцовываться рана снова трескается, снова течет кровь, болезненно морщусь от неприятных ощущений. — Вот и я говорю, что я пропащий денежный мешок. Всем вокруг от меня нужны только деньги. Внезапно подбородка касается что-то мягкое. Один взгляд. Я закрываю глаза. Выдох. Девушка промакивает салфеточкой красные кровавые подтеки. Сердце уносится галопом. В голове пусто. Только ее трепетные прикосновения. Дыхание учащается. Девушка замечает румянец на моих щеках. Пропал. Снова. Хочется прижать ее к себе и больше не отпускать. Прижать... Ощутить вкус ее поцелуя. —Убери руку,- хрипло произношу, не узнавая собственного голоса. Это сейчас ей послышалось? Раскрываю глаза, смотрю прямо на нее в упор. У девушки внутри становится холодно от все вытесняющего страха. Зеленые глаза, в которых слишком много желаний. Недобрый огонек выжигает все, кроме одного. Она не понимает, что происходит. —Убери руку, я сказал!- все так же хрипло, но не вкрадчиво, а жестко,- сейчас будет поздно... Я не сдержусь - закрываю глаза, кулаки сжаты до белизны. Снова, приказываю ледяным тоном,- Убери! Полина отдергивает руку, как от огня. Так стыдно ей еще никогда не было. Вместе с этим все внутри наполняет желание ударить этого напыщенного придурка. Она окончательно теряется, окончательно перестаёт что-нибудь понимать, когда через секунду видит зеленые глаза, наполненные теплом и бескрайней любовью. —Спасибо,- тихо выдыхаю, успокаивая дыхание, заставляя сердце биться реже. Она резко подскакивает с места. В голове моментально оказывается объяснение. Он считает, что она общается с ним только ради денег. Она ему противна. Девушка, пристыженная, нелюбимая, потерявшая достоинство, бежит к ангару, что есть мочи. Нагоняю ее, хватаю за руку, резко разворачиваю к себе лицом. Я сейчас остро ощущаю, что сделал ошибку. Огромную. Слишком большую. Даже две и подряд. — Нет, ты все неправильно поняла. Спасибо, спасибо тебе за заботу. Я тоже хотел бы тебе помочь. — Григорий Викторович, не нужно. Я все поняла,- ее голос дрожит,- я не хотела делать то, что причинит Вам неприязнь, отвращение. Я больше не буду Вас трогать, тем более просить о чем-то. Я и правда злоупотребляю Вашей добротой. —Нет, нет, Полина... Мгновение, и я остаюсь стоять один, слушая удаляющееся цоканье ее каблучков. Снова. Снова испортил. Только теперь абсолютно все...