Ты мое спасение

***

Оборачиваюсь. С неприкрытым удивлением, наблюдаю немного встрепанную, и одновременно такую серьезную девушку. —Пооооля, - отчего-то на лице появляется глупая улыбка,- а что ты тут делаешь? —А я приехала за Вами,- она говорит мягко, тянет меня за рукав вверх, однако я чувствую в ее голосе сталь, хотя может мне кажется. — Я не поеду,- уверенность наполняет все мое существо. Что я маленький что ли, чтобы так просто соглашаться идти вслед за какой-то девчонкой?! —А никто тебя и не спрашивал!- начинает было выступать Меладзе. Какой же он мерзкий последнее время. —Заткнись!- я снова срываюсь на крик,- я сам буду решать, идти мне или нет, играть мне или нет, тратить деньги или копить... Трахать баб или стоять и мяться, как обычно это делаешь ты. Он хватает меня за ворот рубахи, с силой встряхивает так, что на секунду мне начинает казаться, что голова вот-вот может оторваться. —Слушай сюда, алкаш,- кажется, что я перешел допустимую грань, или правда Меладзе орет, как ненормальный?- я тебя в больницу засажу, на принудительное лечение, чтобы ты больше к алкоголю вообще притронуться не мог! Понял ты, любитель острых ощущений, или нет?- он снова и снова встряхивает меня, словно пытаясь вытряхнуть душу. Поминутно повторяет, - Понял?- и трясет все сильнее. Вокруг все плывет. Мне становится плохо. Вроде бы я уже раз пять ответил, что понял, только его глаза налиты кровью. Сил сопротивляться нет. Меня мотает из стороны в сторону, кажется, что он бьёт меня по щекам со всей силы. Снова хватает за ворот. Снова трясет. Очень плохо. Спасает меня только то, что девушка хватает его за руки, оттаскивает от меня. Он с силой и с ожесточением откидывает меня обратно в кресло. Девушка что-то зло говорит Валере, кулаки которого слишком близко от меня. Затем их внимание вновь обращается ко мне. —Идемте, Григорий Викторович,- твердый голос девушки. Лучше послушаться, иначе можно получить... Послушно поднимаюсь с кресла, Гагарина легонько подталкивает меня в сторону выхода. Валера собирает мои вещи: забирает часы со стола, стягивает пиджак со спинки кресла,и, держа дистанцию,идет за нами. *** Похоже, что Григорий слишком напуган попытками Валерия убить его. Лепс сжимается, запихивает все свои желания и недовольства далеко-далеко. Следует с нами к выходу. Кроток, как овечка. Лишь изредка поглядывает через плечо на идущего за ним друга, ускоряет шаг. Если его нетвердую поступь вообще можно шагом назвать. Певец пьян в ноль. Спроси его, какой сейчас год, он бы и тут допустил ошибку. Как в таком состоянии вообще можно садиться за игральный стол? Можно... Выходим из здания. Валерий хлопает себя по карманам, начинает сокрушаться по поводу того, что он по привычке отдал ключи пареньку на побегушках, чтобы тот припарковал машину на стоянке. Придется подождать, пока авто окажется рядом с нами. Не стоящий на ногах Григорий медленно сползает по стеночке здания, оказывается на асфальте. По его лицу расползается пьяная рассеянная полуулыбка, полу усмешка. Хлопает себя по карманам, достает пустую пачку сигарет. Внезапно начинает смеяться, как сумасшедший. Смахивает с глаз выступившие от смеха слезы, снова хохочет. Вдруг замолкает, только покачивает головой, словно поражаясь на себя. Обхватывает голову руками. Куда его везти в таком виде? Беседа-совет с Валерием оказывается непривычно короткой. Очевидно, что вариант один: моя скромная квартирка, готовая распахнуть двери всем и вся. Друзья, добро пожаловать! Все, кому не лень, приходите. Ненавижу себя за мою излишнюю тягу к состраданию. Непривычно тихо. Наверное уснул. Мы, как по команде, вместе оборачиваемся к сидящему в отдалении Григорию. Голова откинута назад, прислонена к стене. Глаза закрыты. То, что он все еще здесь, с нами, понятно только из того, что мужчина мнет в руках пачку сигарет, что-то тихо декламирует себе под нос, широко улыбаясь. —Гриш? Все в порядке?- похоже, что совесть Валеры проснулась и теперь нашептывала ему укоры за такое резкое обращение с другом. Меладзе подходит к Лепсу, которого на свежем воздухе окончательно развезло, трогает его за плечо. Когда тот раскрывает глаза, снова повторяет вопрос. Григорий только улыбается, кивает, при этом безвольно роняя голову на грудь. Когда Валерий почти на сто процентов убеждается, что его друг ушел в астрал, тот внезапно поднимает голову, с минуту озирается по сторонам. Ужасно громкий, жутко... низкий голос взрезает тишину ночи, разрывает ее на части. Григорий орет во все горло. Язык не слушается его, но он чеканит слова стихов. Мне осталась одна забава Пальцы в рот и веселый...свиииист! Берет в рот два пальца, издает резкий, отрывистый пересвист, который, судя по его силе, должен быть слышен во Владивостоке... Свистит еще и еще, заставляя собак лаять. В некоторых окнах зажигается свет. А он все продолжает будить город. Прокатилась дурная слава Еще громче и раскатистей орет он Что похабник я и скандалист! Пьяный возглас эхом повисает в тишине ночи. Заглядывает во все закоулки, эхом перетекает на другие улицы, облизывает углы. —Григорий! Гриша! Тише, тише....- начинаем было его успокаивать мы на два голоса, просить вести себя в рамках. Взываем к его разуму. Просим вспомнить о тех людях, которые спят. —Тссс,- пьяным жестом прислоняет к своим губам палец, снова декламирует, только теперь шепотом. Вы не глядите, что Сережа все кивает Он соображает, он все понимает... Григорий начинает хохотать, снова два пальца в рот. Снова свистит. К нам подгоняют машину. Паренек, пригнавший ее, с опаской глядит на встрепанного артиста, сидящего на асфальте. Валерий подхватывает Григория под руки, помогает подняться, закидывает руку певца себе на плечо, ведет к машине. Я нарочно иду нечесаным, С головой, как керосиновая лампа, на плечах. Ваших душ безлиственную осень Мне нравится в потемках освещать. Пьяный скрипучий голос все еще разрывает тишину, не дает спать. Он свистит, уже без пальцев, просто губами. Не тише, ни на йоту. Валерий бросает попытки успокоить друга, молча, стиснув зубы ведет его к машине. Стыдно. Курящие около клуба люди смотрят на нас, как на сумасшедших. Одни качают головами, другие восхищаются тем, что у человека даже в таком состоянии есть память. Тут и бывшие дуэлянты Лепса вышли посмотреть на нас. Улюлюкают. Кажется, что Грише на них плевать. Плевать в общем то на всех. На всех? Меладзе распахивает перед пьяным дверь заднего сидения, когда тот начинает упираться всеми руками и ногами, Валерий матерится, хочет было схватить его за шкирку и бросить в салон, но останавливает непривычно тихое пьяное лепетание друга. —Валер? Валер! Стой. Погди... Прости,- Валерий рывком разворачивает его лицом к себе, прислоняет Лепса спиной к машине, придерживает за плечо, чтобы тот не упал,- я не прав был. Погр... По-го-ря-чил...-ся. Лепс пьяно глядит на друга. Еще пара предложений, которые я не могу разобрать, но которые заставляют Валеру улыбнуться, он кивает. Григорий лезет обниматься, по-медвежьи стискивает друга в объятиях, целует в макушку. —Ну всё-всё, едем домой. Поспишь, отдохнешь. Да? Ты ведь устал? Лепс кивает, что-то просит, почти прислонившись губами к уху Валеры. —Только одну и поедем... Слышишь? Придерживает Григория за плечо, снова облокачивает его о машину, другой рукой достает сигарету, вкладывает ее в уголок губ друга, прикуривает. Тот благодарно пьяно кивает головой, затягивается, курит, даже не выпуская сигарету из губ. Валерий подзывает меня жестом, начинает предлагать варианты местонахождения певца в ближайшие дни, предлагает снять номер в гостинице, отвезти туда Лепса. Григорий в это время поднимает глаза на меня, долго-долго разглядывает. Взгляд хмельной, одновременно какой-то виноватый. Влюбленный? Я даже не сразу понимаю, что он снова читает стихи. Настолько нежно, трепетно он произносит каждое слово, ласкает их губами. Шепотом. Я не знал, что любовь - зараза, Я не знал, что любовь - чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Ласкает меня взглядом, заставляет покраснеть до кончиков ушей. —Полиииша. Я такой дурак,- заплетающийся голос,- Полин? Прости. Я тогда тебя так обидел... А ведь я тебя люблю. —Ладно, Григорий Викторович, полно, -смеется Меладзе,- Нажрались, пора и честь знать. Хватит девушку смущать, едем,- Валера уже было хочет затолкать друга в салон, но в глубь души вдруг закрадывается какое-то странное чувство, ощущение реальности. Как и мне, ему вдруг начинает казаться, что в словах Лепса присутствуют не только пьяные бредни... Григорий не замечает ни опешившего друга, ни моих внезапно покрасневших щек. Продолжает так же нежно, так же открыто признаваться в любви. За своими мыслями я улавливаю только последние четверостишия. ...Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным. Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил. Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень. Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали... В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. —Полин? Выходи за меня, а? Валерий переводит взгляд на меня, я, кажется сейчас сгорю от стыда и... Удовольствия? Воцаряется молчание, голова Григория как-то безвольно склоняется на грудь, его шатает, спасает от падения только то, что Валерий вовремя ухватывает его за руку. Не стоящего на ногах Лепса усаживаем на заднее кресло. Прихожу в себя, когда уже сижу на соседнем сидении с хмельным музыкантом. Обошла машину и села рядом с Гришей. Вдруг не возникло сомнений, что нужно сделать именно так, даже жутко удивленный взгляд Валерия не смог остановить меня. Он ничего не сказал, просто прошел на водительское кресло, только как-то странно покачал головой, усмехнулся. Только увидев меня рядом с собой, Григорий улыбается. Но надолго его не хватает, он снова теряет управление своим телом, прикрывает глаза. Машина трогается с места. Похоже, что он засыпает, его качает из стороны в сторону. В один момент он заваливается на меня. Очнулся. —Прости, я пьяный,- вдруг оправдывается. Пытается привстать, почти ничего не выходит. —Давай помогу,- Обхватываю его за плечи, вдруг чувствую нежное прикосновение. Он докасается губами до платья в районе живота, гладит его рукой. Едва можно разобрать шепот. —Полин... Роди мне ребеночка.Мальчика маленького... Силы оставляют его. Он опускается головой мне на колени. Через секунду отключается. —Во как нажрался... Уже ничего не соображает, глупости всякие говорит,- Валерий решает разрядить обстановку,- да, Полин? Полин? Я полностью погружена в свои мысли, которые далеко отсюда. Смотрю в окно и не слышу встревоженного голоса певца. Только пальчики вплетаются в кудряшки жестких волос. Это не глупости...