Good Guys Are Good Villains

Толку от того, что двери комнат теперь были открыты, было мало: из коридора, в который могли выходить дети, можно было попасть только в комнаты мальчиков и девочек, а также в душевые разделенные по тому же принципу, остальное пространство было отрезано от детей решеткой, ключи от которой были только у персонала. За решеткой то и дело мелькали люди в белых халатах. Кто-то куда-то бежал, кто-то спокойно прогуливался по коридорам с кружкой чая во время спонтанного перерыва, кто-то в компании коллег бурно что-то обсуждал. Сидя на скамейке в коридоре за решеткой, как будто преступник, Кейти чувствовала себя словно в зоопарке, только была она отнюдь не посетителем. Радовало лишь то, что никому вокруг не было до нее дела: никто не останавливался, чтобы взглянуть на «новую зверушку», только что привезенную в зоопарк. Из комнат доносились оживленные разговоры детей, обсуждающих свалившееся на них, но Кейти не могла их слушать: от одной только мысли о грядущем будущем становилось тошно. Увы, в одиночестве девушка чувствовала себе не лучше. — Как ты, подружка? — иронично усмехаясь, спросил Эдмунд, выйдя в коридор и обнаружив там Кейти. — А сам как думаешь? — кисло буркнула девушка. — Да уж… жизнь – не сахар, — согласился парень, садясь рядом с Кейти. — Кто бы мог подумать? — Тебе не страшно? — вдруг спросила Кейти, взглянув, наконец, на Эдмунда. — Есть немного, само-собой, но слова Мисс Вудс немного утешили. Я, честно говоря, сейчас занят немного другими чувствами, не страхом. Глупо, но ничего с собой поделать не могу, — признался парень, опустив глаза в пол. Почему-то, глядя на парня и на его более-менее безмятежный вид, Кейти тоже начинала успокаиваться; хотя сама Кейти прекрасно понимала, почему так происходит. Девушка была влюблена в очаровательного семнадцатилетнего парня с лучезарной улыбкой, наверняка, это было очевидно, однако никто из окружающих этого не замечал точно также, как и саму тихоню Кейти. О чувствах девушки знала лишь Мери, но и та, кажется, уже забыла об этом. — О чем ты? — тихо спросила девушка, едва сумев скрыть искры надежды, блеснувшие в ее больших карих глазах. — Нет, это глупо… — как и большинство парней, Эдмунд неохотно говорил о своих чувствах. — Да ладно тебе. Мы же подружки, забыл? — усмехнулась Кейти. — Как же обещание делиться секретиками, болтать? — Ладно, — выдохнул парень, усмехаясь. — Угораздило же меня. В общем, все, как всегда, не вовремя. Жил я себе спокойно, и тут на тебе… — Эдмунд все никак не решался сказать. Кейти внимала каждому его слову, боясь пропустить момент, когда он скажет то, чего она так ждет. — Это сложно, и я толком еще не уверен, но есть одна девушка… — юноша уже начинал раздражать сам себя тем, что мямлил. Кейти взяла парня за руку и продолжала смотреть на него широко распахнутыми глазами ожидая продолжения, ведь он был так близок к цели. — Я не могу перестать думать о ней и ее поступке… — продолжил Эдмунд после небольшой паузы. — О чем ты? — слегка смутившись, переспросила Кейти. — Я о Кире, — в один момент парень разрушил все грезы девушки. — Все то время, что знал ее, я считал ее трусихой; думаю, она и сама так считала. Но в автобусе она повела себя вовсе не как трус. Она не рассказывала про Рози? — Ничего конкретного, — безжизненно ответила Кейти, чувствуя, как пальцы парня все сильнее сжимали ее руку. Она же уже давно перестала держать его, услышав имя другой девушки. — Кира хотела помочь ей подняться. Только представь, она была напугана до чертиков, но все же не бросила Рози! — И все же Рози упала, — выдохнула Кейти, слегка нахмурившись. — Она сама отпустила, я видел, но Кира продолжала держать, — восхищение в тоне юноши было трудно не заметить, но его глаза, горящие ярче прожекторов, были намного красноречивее слов. — Я не могу думать ни о чем другом, только об этом. Я словно взглянул на Киру по-новому. — Мы все взглянули на нее по-новому, — обида и ревность жгли Кейти изнутри, ей едва удавалось сдерживать слезы. — Что ты имеешь в виду? — Мне показалось, что она стала более… — Кейти запнулась, подбирая нужные слова, — более хладнокровной. Возможно, я ошибаюсь, ведь большую часть времени она все такая же Кира, какой и была дома, но, когда у нас была доктор Вудс, в ней что-то перемкнуло. На мгновение, но у меня мурашки по коже пробежали от ее выходки. «Подружки» замолчали, обдумывая услышанное. Кейти корила себя за то, что на мгновение с чего-то вдруг решила, что парень говорит о ней, и дала себе напрасную надежду, за которую теперь расплачивалась всепоглощающей ревностью, прожигая взглядом каменный пол. Эдмунд же пытался найти оправдание Кире и ее неожиданной холодности, о которой рассказала Кейти. Парню хотелось верить, что это всего лишь реакция на резкие перемены и вскоре это пройдет, но в глубине души юноши зарождался страх того, что холодность и равнодушие – черты темной стороны Киры, которые были скрыты от глаз окружающих долгое время, но теперь не нуждаются в этом. — Значит, ты влюбился в Киру? — словно подводя итог разговора, вдруг спросила Кейти. — Не знаю, — опустив голову, ответил Эдмунд. — Говорю же, сложно это… Сейчас важнее то, что с нами здесь собираются делать, а не то в кого я влюбился. Надо думать об этом, в конце концов. — Да, — с легкой улыбкой произнесла девушка, чувствуя, как в душе зарождается надежда, та самая хрупкая и шаткая надежда, что теплится в душе у каждой влюбленной девушки, которую считают другом. — А-ну брысь по своим комнатам! — вдруг послышался голос только что миновавшего ограду из толстых прутьев Мистера Кука. По тону мужчины было ясно: церемониться он ни с кем не намерен. — С чего вдруг? — возмутился Эдмунд. — Что случилось? — выглядывая из комнаты девочек поинтересовался Билли. — Чтобы через минуту все были на своих местах, — еще грубее сказал наблюдатель. — Отбой. Переглянувшись между собой, а затем взглянув на Кука, щеки которого все сильнее раздувались от злости, вызванной неподчинением, дети молча встали и разошлись по своим комнатам. Через минуту Марсель заглянул в каждую комнату и, убедившись, что все в порядке, погасил свет. Лежа на своих кроватях, никто не решался пошевелиться, даже дышать старались как можно тише. Во мраке были слышны лишь тяжелые шаги наблюдателя, эхом разносившиеся по коридору; он дважды размеренно прошелся по коридору, а затем послышался тихий сигнал открытого электронного замка и шум открывающейся решетки – вновь стук ботинок по бетонному полу и наконец шум закрывающегося ограждения. Невольно каждый житель обоих комнат выглянул с облегчением, но шевелиться по-прежнему было страшно. Только после того как какой-то скрытый темнотой смельчак, решившийся все же поправить одеяло или перевернуться на другой бок, заполнял комнату шуршанием постельного белья, остальные, словно оживая, также начинали шуршать. Заснуть в таких условиях было трудно, учитывая еще и то, что дети и без того уже проспали пол дня; кто-то справился с данной задачей быстрее, а кто-то не мог сомкнуть глаз до полуночи, а возможно, и до самого утра. Для спящих ночь пролетела незаметно, а вот для тех, кто не мог сомкнуть глаз, она, казалось, тянулась целую вечность, однако пробуждение для всех было одинаково неприятно. Ослепляющий белый свет ударил по глазам, и вновь по всей комнате разлетелся треск ламп, работающих на полную мощность. — Да Вы с ума сошли! — не разобрав, что произошло или происходит, вскрикнул Нил, зажмурив глаза. — Завтрак через пять минут, — холодно ответил Мистер Кук, окончательно рассеяв всякие надежды на утро, которое поистине можно было бы назвать добрым. Кук скрылся за дверью, явно не желая больше ничего объяснять, и парням пришлось, подавляя желание поспать еще хотя бы пять минут, скидывать с кроватей ноги, казавшиеся невероятно тяжелыми этим утром, и на них же отправляться в душевые напротив. Выйдя в коридор Билли и Вилли обнаружили, что и девушки были разлучены со сном, по-видимому, тем же негуманным и варварским, на их взгляд, способом. Мери спотыкаясь о собственные ноги направлялась в душ и, кажется, еще не совсем ясно понимала, что происходит и что от нее хотят. Аси вылетела из душа, чуть не сбив Мери, и, не обращая ни на что внимания, пересекла коридор и скрылась в комнате девушек. Братья переглянулись, все еще стоя в дверном проем, но в эту же секунду были вытолкнуты сонным Нилом, который, как и Мери, не совсем еще отошел от сна. Буркнув что-то, юноша продолжил свой путь, чуть не снеся дверь душевой. Как и обещал Кук, завтрак начался ровно через пять минут после его ухода. Каждому из детей принести поднос с едой и чаем. С удивлением смотря на разносивших завтраки, Нил не удержался и спросил: — У Вас что столовой нет? — Есть, — ответил парнишка, ставивший поднос на тумбочку Нила, — но она для персонала. Нил закатил глаза, выражая недовольство, а затем принялся рассматривать то, что ему подали на подносе, сделанном из тонкого листа железа. «Мы точно не в тюрьме?» – пронеслось в голове у Нила, когда поднос, отразивший свет лампы, заставил его сощуриться. Завтрак был далек от того, к чему привыкли дети: тарелка отварного риса, кусок хлеба со сливочным маслом и кружка черного чая – все что было на подносе. Вся посуда и приборы были одноразовыми, по-видимому, из-за соображений безопасности. Если бы у ребят был выбор, наверняка, многие из них отказались бы от такой пищи, но дети не ели уже сутки и понятия не имели, когда у них будет следующий прием пищи, поэтому приходилось жевать слабосоленый рис, с грустью вспоминая о последнем завтраке в доме Миссис Купер. Через пятнадцать минут в комнату вернулась обслуга и забрала все подносы, независимо от того, доели дети или нет. Спустя еще минуту вернулся и Мистер Кук. — На пробежку? — спросил кто-то из детей. — Да. Одевайтесь. У вас две минуты. Поспешно собравшись, ребята высыпали в коридор, ожидая дальнейших приказаний тренера. Кук недовольно смотрел на подростков, словно ожидая чего-то, но они не понимали, чего именно он хочет, и поэтому также молча смотрели на него. «Постройтесь» – недовольно буркнул Марсель, поняв, что дети не соображают, что делать. Дождавшись, когда все построятся в два ряда друг за другом, Кук окинул их своим привычным недовольным взглядом, проверяя готовность, и направился к выходу, скомандовав идти за ним. Дети покинули свою «клетку» и, виляя по совершенно одинаковым коридорам, в которых легко можно было бы заблудиться, направлялись к выходу. Выйдя из бункера, который действительно находился под землей, дети не могли удержаться от того, чтобы не разинуть рты от увиденного. Они стояли на поле, где не было ни единого куста, только коротко скошенная трава, казавшаяся большим зеленым ковром, расстеленным на идеально ровном полу. То, что доктор Вудс небрежно обозвала забором, на самом деле оказалось бетонной стеной высотой в два метра, а то и больше, с колючей проволокой на вершине. Люди, одетые в военную форму и державшие больших служебных собак на поводках, были расставлены по периметру через каждые четыре метра. Огороженная площадь была не такой уж и большой – бункер был намного больше. Из-за забора виднелись густые кроны деревьев, почти скрывавшие желтовато-розовое небо, окрашенное в такой цвет встававшим солнцем. Стрелки на часах Мистера Кука показывали пять минут седьмого. — Три круга по периметру без остановки – это минимум, который должен осилить каждый из вас, — начал объяснять Мистер Кук, когда внимание детей вернулось к нему. — Дальше бежите по самочувствию. Общее время пробежки – десять минут. Каждый день будем прибавлять по минуте. — Бежать прямо мимо собак? — в один голос спросили Мери и Кира. — Они не двинутся с места без команды и даже не обратят на вас внимание. На данный момент, эти собаки обучены лучше вас, — холодно ответил Кук, смотря на часы, а затем, усмехнувшись, добавил. — Если вдруг, кому-то из вас понадобится помощь, чтобы ускориться, или стимул, чтобы пробежать минимальную дистанцию без остановок, мы с удовольствием спустим их. Смотреть в испуганные глаза детей, казалось, было любимым занятием Мистера Кука, но время не умеет ждать, и уже через мгновение Марсель рявкнул: «Что стоим?! Побежали!» — и начал считать круги, пробегаемые его подопечными. Пробежать заданную дистанцию смогли все, хотя для Кейти третий круг пробежки показался девятым кругом ада, так как физическая подготовка девушки была, откровенно говоря, плоха. Хотя для Мери и Киры пробежка мимо морд огромных собак, казавшихся им озлобленными, также оказалась не лучшим моментом в памяти каждой из них. А вот Нил и Эдмунд были словно в своей тарелке: парни бежали в ногу, как и прежде, и на жалкие десять минут даже забыли, что с ними стряслось. Вилли и Билли просто были рады, наконец, покинуть замкнутое пространство и слегка размяться. Раззадоренные соревнованием, которое они устроили между собой и Аси; близнецы тоже забылись на время. Билли, обогнав соперников, был ослеплен радостью победы и, забывшись, даже потрепал одного из сторожевых псов за шкирку. Радостные вопли парнишки привлекли внимание всех его товарищей – все смотрели на то, как он танцевал свой победный танец, и умилялись ему, но стоило ему подбежать к псу и протянуть к нему руки – улыбки мгновенно стерлись с лиц детей. Казалось, даже пес не ожидал такого поворота событий и был ошарашен таким поступком, поэтому Билли успел отскочить прежде, чем пес сориентировался и издал недовольный рык. Испуганный взгляд парнишки рассмешил его друзей, когда тот, осознав, что натворил, поднялся с травы на дрожащих ногах. Губы Марселя тронула едва заметная улыбка – он усмехнулся смелости парня, пусть она и была вызвана глупостью. Но дети даже не заметили этой улыбки, потому что Мистер Кук почти мгновенно убрал ее со своего лица, вновь сравняв уровень своей эмоциональности с уровнем кирпича. Мужчина вновь построил всех в два ряда и повел обратно в бункер. Вновь высокое небо, по которому безмятежно плыли легкие облачка, скрыл бетонный потолок окрашенный в омерзительно-голубой цвет. Щебетание птиц сменилось шумом закрывающихся и открывающихся железных дверей и решеток, казалось, другие звуки в этом помещении услышать было невозможно, но, когда дети проходили мимо очередной наглухо закрытой двери, из-за нее послышался озлобленный рев какого-то животного: то ли волка, то ли медведя. Испугавшись, дети бросили мимолетный взгляд, полный ужаса, сперва на дверь, а затем на спокойно шедшего впереди Мистера Кука. — Что это? — дрожащим голосом спросила Аси. — Рассказывать вам об этом будет другой человек. Ребята обменялись напуганными взглядами и направились дальше, надеясь, что то, что они слышали, навсегда останется за той дверью. Когда дети вернулись в свои комнаты, они обнаружили там доктора Вудс, которая уже ждала их для очередного разговора. Сперва она посетила мальчиков. — Как Вам Ваша первая тренировка? — поинтересовалась доктор Вудс с той же обворожительной улыбкой, что красовалась на ее лице большую часть времени. — Вы тут и животных держите?! — завопил Вилли, думая, что Кук говорил о Джейн. — Почти, — приподняв брови, ответила девушка, вопросительно смотря на Кука. — Чуть позже Вам о них расскажут. А сейчас Вы расскажите мне про свое самочувствие. — Все в порядке, — в один голос ответили парни. — Замечательно. Кто-нибудь хочет рассказать подробнее? — Я, — Билли поднял руку. — Я погладил сторожевого пса. — Надо же, — усмехнулась Джейн. — На спор? — Нет, случайно, — покраснев, ответил парнишка. Вудс снова усмехнулась и хотела спросить что-то еще, но в комнату вошел худощавый русоволосый парень, который не так давно был вместе с Мистером Куком на месте аварии. Парни узнали его. — Джейн? — обратился он к доктору Вудс. — Позволишь забрать их? — Мне еще нужно зайти к девушкам. — Эм… — замялся парень, — я их уже забрал… — Луи! — недовольно вскрикнула психолог. — Прости, прости, прости, — забормотал парень, целуя руку Мисс Вудс. — Ладно, потом их опрошу, — пробурчала Джейн, пытаясь убрать руки. Луи растянул тонкие бледные губы в довольной улыбке и, еще раз поцеловав руку Джейн, позвал парней за собой. В коридоре их уже ждали девушки. Дети хотели построиться, но, кажется, Луи это было не нужно, поэтому они пошли толпой. Они вновь покинули свою огражденную часть бункера и направились куда-то вслед за парнем, который делал огромные шаги, словно спешил куда-то, пружиня на своих тонких и длинных ногах.