1.
2 июля 2016 г., 17:36
«Людям нравится думать, что война что-то значит» (People like to think war means something). Ричард Сайкен, «Detail of the fire» из сборника «War of the foxes»
Луи в нескольких секундах от того, чтобы поднять на воздух важную часть нью-йоркского метро, когда он видит Гарри в первый раз. Он стоит на платформе у лестницы и выглядит таким же шокированным, как и Луи – в конце концов, увидеть здесь кого-то было последним, на что он рассчитывал. Но Томлинсон не винит его; он сам не должен быть здесь. Никто из них не должен. У шатена нет времени выяснять, на чьей стороне этот парень, но он также не настолько измучен, чтобы позволить кому-то, кто мог оказаться обычным невинным свидетелем – по крайней мере, насколько люди вообще могу быть невинны в это время – умереть. Так что он бросается к нему, хватает за руку и кричит: «Беги!». Да, это не совсем уж конкретное указание, но им нужно спешить. Вдвоем они бегут вверх по лестнице так быстро, насколько это возможно, и Томлинсон надеется, он надеется, что не налажал с зарядом взрывчатого вещества в этот раз. Они выбираются из метро вовремя, но Луи знает, что опасность еще не миновала. Им нужно уйти как можно дальше от места, которое совсем скоро станет ареной теракта. Планом было вернуться обратно в штаб-квартиру, заброшенный пентхаус в Бруклине, где они с парнями поселились пару месяцев назад, но теперь он не может так поступить, пока не придумает, что делать с незнакомцем, что до сих пор держит его за руку. В конце концов, он решает остановиться на полпути. Они достаточно близко к штаб-квартире, чтобы быть в безопасности от взрыва, но достаточно далеко, чтобы не раскрыть ее местонахождение на случай, если этот парень на самом деле работает на правительство. Не то чтобы Луи думает, что кто-то из агентов правительства добровольно пошел бы прогуляться по длинной и закрытой части метро среди ночи. Обычно там можно встретить скитальцев или бойцов – но в этом то и дело, в наши дни. Ты никогда не знаешь наверняка. На несколько секунд Луи задумывается над тем, чтобы отпустить незнакомца. Он спас ему жизнь, и возможно, они смогут разойтись на этом. Но, нет. Парень видел его лицо и сможет описать его в мельчайших подробностях любому агенту. У Луи нет выбора. Он возьмет парня с собой в штаб-квартиру, и пусть Лиам допросит его, пока они втроем будут решать, что же делать с этим новым параметром. А пока они облокачиваются на стену, все еще держась за руки. Томлинсон поворачивается, чтобы впервые посмотреть на незнакомца должным образом. Рассмотреть. Он выше него, его темные волосы собраны в пучок на затылке, но несколько прядей свободно падают ему на линию челюсти. Его глаза ярко-зеленые, они выглядят немного потерянно, но не активно враждебно. Уже неплохо. - Слушай, - быстро говорит шатен, - я собираюсь взять тебя с собой в штаб-квартиру. Ты пойдешь добровольно, не будешь делать лишних движений и не попытаешься сбежать, или ты пожалеешь о том, что я вывел тебя из того метро. Это понятно? Это пустая угроза. На самом деле у Луи даже нет никаких средств, чтобы принудить того подчиняться ему, но он надеется, что только что подорванная станция метро сработает в его пользу. Незнакомец медленно моргает, кивая. - Хорошо, тогда пошли. Они идут дальше по направлению к штабу, быстро, но не срываясь на бег, все так же не разъединяя рук. В первый раз, когда Луи видит Гарри, он хватает его за руку и спасает ему жизнь. Он еще не знает, что только что спас жизнь и себе тоже.---
Месяцами позже Луи подумает, что встреть он Гарри сегодня, он не уверен, что потерял бы несколько драгоценных секунд на то, чтобы схватить незнакомца за руку. Он захочет чувствовать себя виноватым за это, но все, что он действительно почувствует это смирение, которое приходит после слишком большого количества проигранных битв, бессонных ночей и разбитых надежд. Он будет спрашивать себя, так ли все начинается. Потеря человечности. Когда, однажды поздней ночью, ты лежишь в постели с прекрасным парнем, спящим рядом с тобой, и думаешь о другом сценарии, где вместо того, чтобы взять его с собой, потому что это правильно, ты оставляешь его там умирать. Луи будет спрашивать себя, не становится ли он, наоборот, все больше похожим на человека. Разве временная потеря сочувствия это не то, что может испытать только человек? Ведь иногда чтобы выжить, тебе нужно избавиться от всего, что тянет тебя вниз. От таких вещей как сочувствие и спасение незнакомцев. А потом Гарри откроет глаза, медленно, бормоча хриплое «Луи?» голосом, который обычно проявляется только по утрам, когда он еще полностью не проснулся, и Луи будет моргать и моргать и моргать, лишь бы не заплакать. Он будет держать Гарри в своих руках и шептать: «Я бы все еще схватил тебя за руку, клянусь, я бы сделал это, Хаз». Он будет звучать немного как сумасшедший, немного сломано. Гарри ничего не ответит, позволяя обнимать себя, из-за чего будет казаться, будто это он тот, кто обнимает. И, в каком-то смысле, так и будет. Вот когда Луи поймет, что им нужно покончить с этим, каким-то образом. У каждого случается переломный момент. И рассудок Луи все еще будет ясен достаточно, чтобы понять, что его предел только что наступил.---
Когда они оказываются у штаб-квартиры, Зейн сидит на лестничной клетке и курит. Бросая взгляд на незнакомца, стоящего рядом с Луи, он говорит: - Лиаму это не понравится, Луи. Томлинсон фыркает, но ничего не отвечает, прекрасно понимая, что Зейн прав. Но еще он думает о том, что у него не было так уж много вариантов. В конце концов, метро должно было быть пустым. Когда Малик понимает, что шатен не собирается отвечать, он спрашивает: - Так кто это? И, что ж. Это очень хороший вопрос. - Это… - Гарри, - говорит незнакомец, - привет. - Точно. Давайте уже войдем, пожалуйста. Должно быть, здание, в котором они остановились, когда-то было красивым. Когда за ним еще ухаживали, постоянно и кто-то помимо них четверых. Здесь все еще можно увидеть остатки того, каким все было давным-давно – они скрыты за дряхлыми обоями и толстым слоем пыли, осевшей на каждой поверхности. Но их квартира совершенно другая. Не потому, что она в лучшем состоянии, нежели остальная часть помещения, просто она жилая. В ней нет пыли, только если бардак, который запросто могут создать четверо парней, деля между собой одно пространство. Даже с таким уникальным имуществом, как у них. Луи открывает дверь, указывая Гарри идти за ним в гостиную, где они с парнями проводят большую часть своего времени. В углу большой комнаты стоит диван, телевизор и кофейный столик, на котором в неустойчивых стопках надежно обосновались книги Зейна. Другой угол комнаты полностью заполнен компьютерами и различной электроникой Найла, вместе с кучей материалов, что он использует для создания бомб. Обычно Луи держится от этого угла так далеко, как только может. Огромный деревянный стол с разными и непохожими друг на друга стульями вокруг него, занимают основное пространство помещения. Одна его сторона покрыта картами и бумагами, в то время как вторая по большей части чистая, если не считать пару пустых тарелок. Лиам и Найл развалились на диване и смотрят телевизор. Как предполагает Томлинсон, они ждут новостей, чтобы узнать, покажут ли там взрыв или правительство попытается скрыть это, сделав вид, что ничего не произошло. Что не осталось никого, кто еще сражается. Найл приветствует их улыбкой, а вот Лиам хмурится: - Кто это? – он спрашивает с еще большей враждебностью, нежели Зейн. - Это, - начинает Луи, - Гарри. Я вроде как нашел его в метро. Выйдешь со мной на секунду? Я все объясню. Пейн кивает – не то чтобы у него был выбор, – и шатен жестом дает Гарри понять, чтобы тот сел. - Я вернусь через пару минут, - говорит он. Хватая Лиама за руку, Луи ведет его в свою комнату. Он садится на кровать, когда внезапное чувство головокружения и истощения проходит сквозь все его тело. Напряжение и адреналин, которые держали его на ногах все это время, начали увядать, и, в какой-то момент, ему начинает казаться, что еще немного, и он упадет в обморок. Закрыв глаза, он глубоко вдыхает и открывает их снова, замечая, как Лиам уставился на него. Выражение его лица отстраненное и Луи не может сказать, что случится дальше. Он думает, что это не имеет такого уж большого значения. В конце концов, он должен был принять решение на месте, и он решил делать то, что, как ему казалось, было правильным. Лиам не может винить его за это. - Потрудишься объяснить, почему у нас в гостиной сидит незнакомец? – нарушает тишину Пейн. И да, Луи может объяснить. - Он был в метро, когда я уже собрался уходить. Я не мог позволить ему умереть, поэтому взял с собой, а потом понял, что не могу отпустить сейчас, когда он уже увидел мое лицо. Поэтому я привел его сюда, подумал, что мы вместе решим, что с ним делать. Прости, я просто…не мог оставить его там умирать. - Нет, ты прав, - отвечает тот. – Я не виню тебя, Луи, но это многое усложняет. Боже, а что если он на стороне правительства? У нас нет оборудования, чтобы держать кого-то в плену! - Я не думаю, - начинает шатен, - что нам придется. Если он на их стороне, то мы в заднице и нам ничто не поможет. Но если нет, думаю, мы можем извлечь из этого пользу для себя. Он уже знает наши лица, как и то, что я слегка занят по ночам тем, что взрываю вещи. Но он знает это только потому, что сам оказался в метро задолго после наступления комендантского часа. На данный момент, вероятнее всего он захочет помочь нам или хотя бы остаться здесь, никому не надоедая. - Ты хочешь позволить ему остаться с нами? - Он видел наши лица, Лиам. Безопаснее держать его здесь, чем позволить слоняться по улицам или метро или где еще он там ходит. Луи вздыхает. - Давай просто поговорим с ним, ладно? Я его в буквальном смысле похитил, вполне уверен, что он не будет в хорошем настроении сейчас. Я знаю, что это страшно, и мы не знаем, на чьей он стороне, но я думаю, что мы должны просто…поговорить с ним. Понять. Несколько минут брюнет молчит. - Что ты о нем думаешь? - О нем? Да мы едва ли предложением перекинулись. - Нет, в смысле, что ты чувствуешь? Обычно у тебя срабатывают инстинкты, всегда так было. Ты…ты думаешь, нам стоит дать ему шанс? Луи закрывает глаза. Он чувствует себя очень уставшим, но знает, что сегодняшняя миссия была только началом. Чем-то вроде проверки почвы под ногами, на что ушли недели планировок, исследований и недосыпа. Вдруг он видит перед собой следующие несколько месяцев, и это так отчетливо, что почти ослепляет. Он видит еще больше бессонных ночей, споров и чувство истощения настолько тяжелое, что больше не чувствуется таковым, оно больше напоминает вторую кожу. Но он видит все это вместе с теплой рукой в своей, крепко сжимающей чужие пальцы, пока они вдвоем убегают от взрыва в темноту. Луи открывает глаза и говорит: «Да».---
- Я хочу к вам. Они сидят вокруг стола, Гарри напротив Луи и Лиама, пока чашки с горячим чаем дымятся перед ними. Последний даже не успевает открыть рот, чтобы начать допрашивать Гарри, когда тот уже начинает говорить. - Ты хочешь к нам? – в недоумении повторяет Лиам. Кудрявый медленно кивает. - Да. Вы же что-то типа мятежной группы, правильно? Работаете против правительства? Тогда я хочу к вам. - Я могу спросить почему? – вмешивается Луи. - Я…вроде как в сложной ситуации сейчас. И мне нужна помощь. Если я останусь с вами и буду помогать вам, это поможет и мне. - Что за сложная ситуация? - Я - фотограф. В основном я работаю для частных клиентов, снимаю свадьбы, все в таком роде. Но я снимаю и другие вещи, для себя. Вещи, которые вижу и которые привлекают мое внимание, когда я иду по улицам. Кажется…кажется, что-то из моих работ попало на глаза кому-то сверху и они хотят нанять меня. Они не сказали, зачем конкретно, но я догадываюсь. Особенно, если учесть, кто именно хочет нанять меня. - И кто же это? - Бен Уинстон. - Ну конечно, - фыркает Томлинсон. Бен Уинстон. Неофициальный руководитель пропагандистской программы правительства. – Так чего именно ты хочешь? - Я хочу исчезнуть, - тут же выпаливает Гарри. – Я не могу работать на них, но и отказаться тоже не могу. Мне нужен выход. - А что, если мы попросим тебя принять работу? – предполагает Лиам. – Для нас было бы гораздо полезнее, если бы ты работал как двойной агент. Гарри смеется. И в этом нет ничего красивого, его смех низкий, грубый и лишенный радости. – Я не умею врать, - признается он. – Меня бы разоблачили в считанные минуты. Вот поэтому мне и нужно исчезнуть. Какое-то время в комнате тихо, пока Гарри не продолжает: - Я знаю, что вы меня не знаете и не доверяете мне. Я тоже не знаю, могу ли доверять вам, но делаю прыжок в неизвестность. Я говорю только то, что мне нужно залечь на дно на какое-то время и, думаю, мы можем помочь друг другу. Я уже знаю, что вы каким-то образом вовлечены в сопротивление, и я видел ваши лица. Для вас будет безопаснее держать меня здесь, а для меня - быть с людьми, которые работают против правительства. Он пристально смотрит на Луи, будто это он тот, кого нужно убеждать. - В этом есть смысл, это все, что я хотел сказать. И это правда. Томлинсон смотрит на Лиама и тот едва заметно кивает, прежде чем посмотреть на Зейна и Найла, которые следят на разговором со своих привычных мест на диване. Они оба тоже соглашаются. Потому что Гарри прав, у любой из сторон нет ни единого шанса выйти из этой ситуации, делая вид, что ничего не случилось. Они слишком много знают друг о друге. В такие дни как сейчас, знать лицо и имя это уже слишком много. Гарри не знает их, а они не знают Гарри, но им придется научиться доверять друг другу, хотят они этого или нет. Они могу двигаться вперед только вместе. Луи поднимается и говорит: «Что ж. Тогда пошли, устроим тебя куда-нибудь».---
- Ты будешь спать в моей комнате, если это ничего, - говорит шатен, и Гарри кивает, позволяя тому продолжить: - У нас только три спальни. У Зейна и Лиама есть отдельные комнаты и одна на двоих ванная. Найл обычно спит на диване, но он может делить кровать с кем-то из нас, если очень устал. Ну, теперь только с Зейном и Лиамом. Я делю вторую ванную с Найлом, - он указывает на дверь в конце коридора. – Ну а здесь моя комната. Он открывает дверь, и они оба заходят в комнату Луи. Они с парнями живут в этой квартире уже несколько месяцев, поэтому шатен давно привык к своему жилищу, но все равно не может не задаваться вопросом, как оно выглядит в глазах того, кто видит его впервые. Здесь почти нет мебели, только кровать в самом центре, прикроватный столик и полупустой шкаф. Луи остается в ней только когда ему нужно поспать, обычно предпочитая более обжитую гостиную, где всегда есть хотя бы один из парней. И дело не в том, что он ненавидит одиночество, просто оно оставляет ему слишком много времени наедине со своими мыслями, с вещами, о которых он не может вспоминать. По ночам он вспоминает достаточно. Поэтому день принадлежит гостиной и смеху Найла, придумыванию планов с Лиамом и спокойным, тихим посиделкам с Зейном на диване. Луи интересно, как Гарри впишется в рутину, которую они себе создали. Пустит ли он здесь свои корни или ему понадобится время, чтобы научиться расти вместе с ними? А может он останется таким, как сейчас - несоответствующим кусочком головоломки, в которую он не совсем вписывается? Что ж, совсем скоро он узнает об этом. - Ты можешь спать на любой стороне кровати, мне все равно, - подает голос Луи. - Ты не против, если я буду спать в трусах? – кудрявый спрашивает. – У меня нет с собой одежды. Не думал, что сегодня мне придется спать в чужой постели. И черт, об этом Луи не подумал. Им придется найти способ вернуться к Гарри в квартиру, чтобы взять все, что ему нужно. Он делает заметку у себя в голове решить этот вопрос с Лиамом утром. - Конечно, - отвечает он. – Я могу одолжить тебе футболку, если хочешь? - Нет, я в порядке. В смысле, я могу спать так, если и ты будешь? В ответ шатен пожимает плечами. Он слишком истощен, чтобы перебирать такими вещами и, да. Он может и устал, но не слепой, поэтому он абсолютно точно не будет жаловаться на почти голого Гарри, спящего рядом с ним. Это может стать проблемой в будущем, но Луи уверен, что сегодня ему не придется разбираться с этим. Они ложатся в кровать тихо, неловко желая друг другу хорошей ночи.---
Луи не может спать. Он устал, но слишком взвинчен и обеспокоен, чтобы уснуть. Рядом с ним лежит тело, и даже если Луи не прикасается к нему, он не может забыть о том, что Гарри здесь. Он не может забыть о том, что рядом лежащий парень - это что-то неизвестное, как и то, что он представился союзником, но запросто может оказаться их крушением. Дело в том, что Луи не самый оптимистически настроенный человек, но он хочет верить в то, что Гарри говорит правду. Есть в нем что-то искреннее: не невинное, но настоящее. Может все дело в том, как крепко он держал Луи за руку, или в удивлении в его глазах, когда он увидел шатена на платформе станции метро. А может быть, дело в том, как он сказал «я хочу к вам», будто у него не было другого выбора. Прямо сейчас Гарри напоминает ему парадокс Шредингера, и Луи не знает, он действительно поможет или разрушит их. Вот только у него нет коробки с правильным ответом, которую можно открыть, так что все, что ему действительно остается делать - это ждать и смотреть на то, во что все это выльется. А он никогда не умел ждать. - Не спишь? – Гарри шепчет, прерывая его мысли. Луи нужно несколько минут на то, чтобы прийти в себя от шока, прежде чем ответить отрицательно. - Прости, мы не должны разговаривать, если ты не хочешь. Просто, - кудрявый посмеивается, - мне кажется, что мои мысли сводят меня с ума. - Могу себя представить, - отвечает Томлинсон, а затем не может остановить себя и добавляет: - Так ты на самом деле встречал Бена Уинстона? Тот смеется. - Да, встречал. - Как это было? - Ужасно. У него броский офис и, вроде как, с фотографиями себя на стенах? Я в курсе, что мы живем при дерьмовых обстоятельствах, но это выглядит так, будто он гуглил «как быть диктатором для чайников», честное слово. - Я не удивлен, - отвечает Луи. – Но. Кроме всех этих декораций, каково это? - Страшно. Я не знал, чего они от меня хотели. Полагаю, мой бизнес процветает, но я не какой-нибудь известный фотограф. Я понятия не имел, как они нашли меня и связано ли это с моей работой. А когда узнал, я почувствовал облегчение. Думаю, у меня было достаточно времени, чтобы навыдумывать вещей похуже. - Да? - Да. - Вот почему…- хочет сказать Луи, но останавливается, - ты поэтому был там, на станции метро? - Да. В смысле, я не искал конкретно тебя, но слышал, что иногда некоторые группы находят себе убежища в заброшенных частях метро. Думаю, я совсем не ожидал, что меня почти подорвут. - Прости за это, - Томлинсон извиняется и вот когда Гарри поворачивается к нему. В комнате темно, лишь мягкий свет луны, заглядывающей в окно, освещает помещение, но внезапно оно выглядит невероятно ярким. Луи кажется, будто он видит Гарри впервые. Он молод, отмечает шатен, скорее всего, моложе него. Его лицо – странная смесь невинности и зрелости, и все-таки оно слишком серьезное для его юного возраста, о чем говорит глубокая складка между выразительных бровей. Но его глаза, невероятно зеленые и серьезные, не отрываются от Луи. И он спрашивает себя, что видит Гарри. Видит ли он эту же странную смесь молодости и старого пороха, смесь невинности и измученности? Является ли для него лицо Луи такой же загадкой, как и для Луи его? - Как бы там ни было, - говорит Гарри, - я рад, что встретил тебя. Рад, что ты взял меня за руку и доверился достаточно, чтобы взять с собой. Если бы Луи не был таким уставшим, он бы возразил и сказал, что не доверился ему. Все еще не доверяет. Но он устал. Он обессилен и чувствует себя бесконечно хрупким и чувствительным, будто может взорваться в любую минуту. Ему кажется, будто каждое слово, направленное в его сторону, может разрушить его, поэтому он просто берет руку Гарри в свою, переплетая их пальцы. - Не знаю насчет завтра, - он отвечает, - но сейчас я тоже рад. Гарри закрывает глаза и проваливается в сон, все еще сжимая руку старшего парня. Луи не спит, еще нет. Он наблюдает за ним. Смотрит на то, как дыхание Гарри успокаивается, как он спит с открытым ртом, как едва слышные выдохи заставляют попавшие на его лицо пряди волос двигаться. Луи наблюдает за ним до тех пор, пока не чувствует жжение в глазах, пока больше не может держать их открытыми. Завтра, думает он. Завтра он снова будет осмотрительным и начнет воспринимать Гарри как неизвестное уравнение. Завтра он снова вспомнит об опасности и о том, как легко все может превратиться в прах. Завтра он вспомнит, что ему двадцать пять, и он живет в мире, где бушует война. Но сейчас он может позволить себе этот момент. Позволить уснуть, держа кого-то за руку. Он может позволить себе поверить, что из этого не выйдет ничего плохого. Луи засыпает под спокойное дыхание Гарри.
