Бастард

Говорят, человек может привыкнуть ко всему и, если честно, то после попадания в Дурмстранг эта мысль уже не казалась столь верной, но спустя два месяца я втянулся. Ранние подъёмы стали обыденностью и даже удавалось встать чуть раньше, чтобы без очереди закончить утренние процедуры, а потом поваляться в постели с полчасика-часик перед началом учебного дня. Разумеется, если не было отставаний по каким-либо предметам, что случалось достаточно часто. Даже экзекуции у Ханина не казались чем-то совсем уж жутким, да и ощущения, что вот-вот сдохну, уже не возникало. По итогам этих месяцев я находился на уровне верхушки четвёртой группы, если делить первогодок по баллам, как это и будет в дальнейшем. И это при том, что я пахал, не жалея сил и времени. Впрочем, особых вариантов для времяпровождения кроме учебы у меня и не было. От реальных проблем меня отделяло ещё два десятка человек, но вот только разница между нами была минимальна, а значит, расслабляться ни в коем случае не стоило. И, тем не менее, я пусть и с трудом, но справлялся самостоятельно, хоть и мог попросить того же Виктора, который в отличие от меня пусть и не хватал звёзд с неба, но стабильно держался в районе верхней трети учеников. Наверно и Бйорн мне не отказался бы помочь советом, но что-то подсказывало — маг даже если и поможет, то точно не одобрит такого подхода. Да и в целом подобная мысль мне претила, ведь я на собственной шкуре усвоил — чем сильнее ты зависишь от других людей, тем сложнее будет встать на ноги. Сам процесс получения и потери очков был довольно своеобразен. Преподаватели после первых занятий довольно скупо раздавали их за ответы на всяческие вопросы, поскольку, как правило, они задавались по пройденной теме, и мы обязаны были знать ответ. А вот если не ответить, то потерять парочку было очень даже просто. Но основная масса баллов получалась за некое подобие контрольных, именуемых здесь коллоквиумами, которые случались раз в месяц по каждому предмету. Это было чем-то вроде экзамена в миниатюре, на котором каждому выдавалось персональное задание, включающее в себя теорию и практику, которые нужно было быстро подготовить и ответить профессору в формате беседы. Казалось бы, ничего страшного, но списывать было в принципе нереально, а на каверзные дополнительные вопросы преподаватели не скупились. Итоговая оценка варьировалось от минус четырёх, что равносильно полному провалу и последующей пересдачи, до плюс четырёх, чего никому в группе пока не удалось достигнуть. Средней же оценкой был банальный ноль, что означало «удовлетворительно». Проблем с учебой хватало, особенно с практикой. Не в последнюю очередь потому, что моя подготовка была изначально слабее сверстников. Ведь учебная программа была рассчитана на детей магов, а значит, практически все сокурсники имели надо мной солидное преимущество. Единственное в чем я их превосходил, это знание обычных магловских наук, но на одном предмете далеко не уйдёшь. К тому же я бы не сказал, что для моих сверстников математика была дремучим лесом, каковым для меня частенько становились магические дисциплины. От самого дна рейтинга и потенциального отчисления меня спасали трансфигурация и история, в которой, само собой, не было магической практики. Там мои особенности не играли особой роли, поэтому занятия у Хорнера быстро стали моим любимым предметом. Этому способствовал и харизматичный, но при этом весьма строгий профессор, который прекрасно умел увлечь учеников. Да и как не крути, а гораздо интересней учиться, если результат достигается без опаски подорвать всё в округе. На практических занятиях других предметов, то есть теории магии, прикладной магии, самозащите и зельях дела шли неважно. В зельях просто потому, что они никак не хотели укладываться у меня в голове, а вот в остальных по причинам не столь от меня зависящих. Преподаватели как-то очень быстро вникли в то, что я могу быть реально опасен, видимо не обошлось без профессора Станга. Поэтому, как правило, меня вызывали либо самым первым, либо самым последним, чтобы свести к минимуму риск для других студентов. Да и сами аудитории для практики были неплохо защищены. Что тут скажешь: довольно страшно что-то магичить, когда результат непредсказуем, но пришлось привыкать и к этому. Постепенно начинало складываться понимание, какие заклинание действительно рискованно использовать, а какие и в случае серьёзной ошибки были достаточно безобидны. Например, заклинание левитации можно применять без опаски, а вот толчковым можно чего-нибудь сломать… или кого-нибудь. Хотя нет-нет, да и мелькала мыслишка вложиться от души, чисто ради эксперимента, но здравый смысл пока не сдавал своих позиций. Опытным путём выяснилось, что если как следует сосредоточиться, то добиться приемлемого результата получалось примерно в одной попытке из трёх, но это означало потерю баллов в двух остальных случаях. Профессора скидок мне делать не собирались, в лучшем случае давали дополнительные попытки, а потом ставили ноль. Их логика была проста — либо я научусь себя контролировать, либо буду находиться в группе риска и однажды вылечу. Только вот все мои старания пока не приносили особых результатов. Помимо трудностей на учебном фронте начинались проблемы и в среде первогодок. Одним из самых ярких воспоминаний последних недель была дуэль Кирха из первой группы и Каускасса из моей. Даже близко не представляю, чего они умудрились не поделить, но факт есть факт. Посмотреть на бой собрался практически весь первый курс, а происходило всё на одной из арен, под присмотром какого-то старшекурсника. Сначала было интересно наблюдать за переброской заклинаний, но довольно быстро выяснилось, что атакующий потенциал обоих сторон сильно уступал оборонительному. То есть, грубо говоря, они попросту не могли пробиться через защиту друг друга, впустую перебрасываясь заклинаниями. Поэтому зрители довольно быстро заскучали, но воспряли духом, когда, плюнув на все приличия, эта парочка перешла к банальной драке. Причем разнимать их никто не стал — видимо никаких правил это не нарушало. В итоге мой одногрупник оказался бит, передав победителю целых пять баллов. Этот эпизод заставил многих задуматься — оказаться на его месте никто не хотел. А конфликты потихоньку назревали. Кто-то кому-то не понравился с первого взгляда, местами возникали претензии в результате учебы, а у некоторых, как я слышал, вражда была на уровне семей. По крайне мере так обстояли дела у основной массы. Я же старался держаться от конфликтов подальше, что было довольно просто, учитывая, что я общался, по сути, с одним только Крамом. Тот тоже держал дистанцию, правда, уже по собственной воле, видимо из соображений безопасности. Остальные к нему относились гораздо ровнее — он хоть и был из простой небогатой семьи, но чистокровным магом, так что возможность для более тесного общения с группой у него была. Тем не менее, порядки академии побуждали к осторожности, о чем и мне не стоило забывать. В том числе и в отношении самого болгарина. Особняком держались «мажоры», такие как Анджей Левковиц или Екатерина Радова в нашей группе. Дети сильных мира сего. Даже странно, что подобные кадры не на домашнем обучении — наверно для магов Дурмстранг был чем-то схожим с Итоном, а подобные мне в их глазах неизбежное зло. Всего таких на потоке было с десяток, и общались они в основном между собой, либо с другими представителями богатых и влиятельных семейств со старших курсов. На остальных они поглядывали свысока, не считая их ровней, а на меня так вообще с презрительной миной. Не сказать, чтобы меня это сильно задевало, но было неприятное предчувствие, что однажды может дойти до чего-то большего, нежели обычная неприязнь. Ведь если Радовой на остальных было в принципе плевать, то вот Левковиц лез во все щели, то ли пытаясь всем показать, какой он крутой, то ли пытаясь самоутвердиться. Он действительно в магии был хорош, этого не отнять, но это было превосходством подготовленного человека над новичками. Чувствовалось, что его обучением занимаются уже давно. Но в той же трансфигурации я уже был не хуже, к вящему неудовольствию одногрупника. А уж после того неприятного инцидента на самозащите… На практических занятиях нас часто разбивали на пары, заставляя отрабатывать как атакующие, так и защитные заклинания. За этим занятием следил как сам профессор Каркаров, так и двое старшекурсников, являющихся его ассистентами и личными учениками. В тот день мы изучали своё первое условно боевое заклинание — «Экспеллиармус». До этого были мелочи типа толчка, подножки и тому подобные шалости. Ну и, разумеется, на самом первом занятии все до седьмого пота отрабатывали простейший щит — «Протего». В таких ситуациях меня обычно ставили против способных учеников, которые могли защититься от моей непредсказуемой магии. К тому же сам профессор старался быть неподалёку, чтобы в случае чего подстраховать. Да и сами «дуэльные дорожки» на которых размещалась тренирующаяся пара обеспечивали неплохую защиту. Сам я бы предпочел тренироваться с Крамом, да только преподаватель не считал разумным создавать постоянные рабочие пары. В тот раз мне «посчастливилось» оказаться в паре с Анджеем, который не преминул продемонстрировать своё превосходство «магловскому недоразумению». Тем более, что с первого раза выставить щит мне не удалось, а это не способствовало дальнейшей концентрации. Ловить и отдавать мне палочку он явно считал ниже своего достоинства, поэтому неоднократно мне приходилось ходить на её поиски под язвительные комментарии. Неудивительно, что, невзирая на собственные потуги, я ощущал, как постепенно закипаю. — Брукс, опять у тебя ничего не выходит. — С явным неудовольствием прокомментировал подошедший Каркаров. Такое ощущение, что он вообще с первого занятия ждал от меня чего-то большего, и отсутствие результата его разочаровывало раз за разом. — Я же говорил, больше практики! Но твою защиту обсудим позже. Цель сегодняшнего урока обезоруживающее заклинание. Продемонстрируй, иначе рискуешь получить штраф. Терять с трудом зарабатываемые баллы очень не хотелось, и это давление хорошего настроения со спокойствием мне не прибавило, так что позицию я занимал, будучи изрядно взвинченным. — Экспеллиармус! — слова заклинания я буквально прорычал, вложив в них всё своё негодование. Из палочки вырвался неожиданно толстый и яркий луч, а следом с коротким «фью-ю-ють» тонкая струйка дыма. Но этот факт я осознал уже позже, поскольку внимание было приковано к уверенно выставленной защите моего оппонента. Встретив моё заклинание, «Протего» Левковица, резко мигнув, исчезло, после чего уже ничем не сдерживаемый луч обезоруживающего угодил ему прямо в грудь. Обычно это заклинание вырывало палочку из руки, отбрасывая её в сторону атакующего, при этом ощутимый толчок заставлял сделать пару шагов назад, а иногда даже могло опрокинуть на пол. Но на этот раз от удара мой оппонент отлетел на несколько метров, где от столкновения со стеной его спасло только вмешательство профессора, вовремя подхватившего своего ученика какими-то чарами. Палочка же просвистела мимо меня со скоростью пули, отчего поймать её я не смог бы даже при всём желании, и, угодив в противоположную стену, с громким треском переломилась посредине.  — Впечатляет, — присвистнул Каркаров, после чего поспешил убедиться, что с Анджеем всё в порядке, — хотя в вашем случае можно было ожидать чего-то подобного. Ваш самоконтроль по-прежнему оставляет желать лучшего, студент Брукс. Повернувшись к преподавателю, я всем своим видом продемонстрировал, что это была чистая случайность. Ничего такого я не планировал, и вообще я не я и хата не моя. Хотя в целом я, разумеется, был крайне доволен таким результатом. — Да как ты посмел! — обернувшись на голос, я увидел раскрасневшегося от ярости, а может от унижения из-за того, что не смог сдержать мой удар, Левковица. В следующий миг, вытянув в мою сторону правую руку, он прошипел что-то неразборчивое и из раскрытой ладони ко мне устремился булыжник размером с кулак. — Протего, — вбиваемое день за днём заклинание было произнесено чисто автоматически, вот только появился очень тонкий, едва заметный барьер, который почти мгновенно исчез. Хотя, скорее всего, он бы и не помог, ведь атака носила физически характер, от чего этот щит не помогал. Но, в тот момент, растерявшись, я даже не подумал, что могу увернуться, только в последний момент инстинктивно успел прикрыть лицо руками. Как после сотрясшего меня удара я оказался на полу даже не помню. Руки сильно ныли, но слушались, поэтому я завозился, пытаясь подняться. Получилось это только с помощью подошедшего Виктора. — Ты как? — обеспокоенно спросил тот. — Да вроде живой, — руки ныли, и побаливала голова, но в целом на этом неприятные ощущения заканчивались. Немного придя в себя, я заметил, что занятие продолжается, но недалеко от нас Каркаров вовсю отчитывал Левковица. Правда, услышать мне довелось только концовку, о столь возмутительном нападении на ученика на глазах кучи других студентов и преподавателя. Причем, зная школьные правила, можно было быть уверенным, что при отсутствии свидетелей его скорее похвалили бы. Тем временем преподаватель заметил, что я очнулся, и, махнув рукой на ещё сильнее раскрасневшегося Анджея, направился в мою сторону. — Вот вечно с тобой проблемы, Брукс, — с таким тяжелым вздохом, будто я его главная жизненная проблема, пробурчал профессор, — от сегодняшних занятий я тебя освобождаю. Защита погасила удар, пусть и не до конца, так что с тобой вроде всё в порядке, за исключением пары сильных ушибов, но на всякий случай не помешает заскочить в медпункт. Но вот после этого тебе придётся пойти в город, за новой палочкой. Я непонимающе уставился на него, пытаясь сообразить, зачем мне это понадобилось. Заметив моё недоумение, Каркаров достал из кармана палочку, где в глаза сразу бросался обугленный кончик. — Похоже, твой экспеллиармус был настолько силён, что она не выдержала. А попытка выставить щит окончательно её добила. В подтверждении своих слов он попытался произнести с помощью моей палочки пару заклинаний, не добившись никакого результата. После чего применил «Приори Инкантатем», которое должно было продемонстрировать последние используемые заклинания, но вновь не добился никакого результата. Поскольку профессор мог и не знать, что полноценной палочкой она не является, я всё же попытался что-нибудь наколдовать, но ни одна из попыток не принесла результата — даже банальных искр вызвать не удалось. По всей видимости, он был прав, и теперь это просто бесполезный кусок древесины. — Постарайся не применять заклинания на людей без присутствия преподавателя, это может плохо кончиться. И да, этот инцидент я расценил как попытку нападения на студента, а подобное действие на глаза всей группы без вызова на дуэль является нарушением правил. Так что с Левковица в твою пользу снято десять баллов. — Хорошо. Спасибо, — пролепетал я, всё ещё не придя в себя после столь неожиданной кончины моей верной помощницы. Даже тот факт, что я практически даром получил солидный довесок к рейтингу, не радовал на фоне грядущих расходов. У доктора Белых я не задержался — тот нанёс на здоровенные синяки мазь, которая не только ускорит заживление, но и полностью сняла неприятные ощущения, после чего меня отпустил. Теперь нужно было идти за новой палочкой. Пошел я в уже знакомый магазинчик и вампир встретил меня как родного. — Ага, а я уж думал, что ошибся в тебе. Ожидал твоего появления гораздо раньше: Станг ставил на месяц, а я на две недели. Похоже, мы оба тебя недооценили, — добродушно усмехаясь, произнёс продавец. Ну вот, на меня уже и ставки принимают, а я и не в курсе. Могли бы и предупредить, если догадывались о чем-то подобном. Ладно ещё вампир — ему свой товар кому-то впаривать нужно, но от Бйорна я такого не ожидал. Даже и не знаю, что бы я делал, если бы мне понадобилась полноценная палочка, а не заготовка, ведь средств на её покупку у меня попросту не было. Расплатившись, я, немного пошатавшись по улице дабы слегка проветриться, вернулся в академию. Мысли в голове были не весёлые — скорее всего у этого эпизода будет продолжение и вряд ли оно мне понравится. *** — Я нашел последнего, — едва приземлившись на лавку рядом со мной, заявил Виктор, — завтра вечером первая тренировка. — О господи, я надеялся, что ты пошутил, — от неожиданного известия я чуть не подавился. — Наивный, — жизнерадостно протянул болгарин, после чего принялся за еду. Речь шла об идее фикс Крама — играть в квиддич. Он так и не смог смириться с тем, что его не приняли ни в одну из студенческих команд, что означало практически полное отсутствие практики в течение этого учебного года. Без наличия команды таковая возможность у него будет возникать только в те редкие моменты, когда его забирают домой на выходные или во время праздников. Школьные правила в этом аспекте были предельно строги — никаких личных мётел и никакого доступа к инвентарю для не состоящих в командах учеников. Всё началось в конце сентября, когда нам устроили краткое обучение лётному мастерству. В первый раз было немного страшно, но уже к третьему уроку я получал от процесса массу удовольствия. Сложно с чем-то сравнить то ощущение лёгкости, которое испытываешь во время полёта: ветер бьёт в лицо, а метла подчиняется твоему малейшему движению. Но всё хорошее быстро кончается, и столь безжалостная поговорка не обошла стороной и этот случай. Уроки полёта закончились так же внезапно, как и начались, после чего все желающие могли пройти отбор в квиддичные команды. Желающих оказалось много, только вот свободных мест были единицы — в основном искались замены вместо закончивших академию игроков. Первокурсников брали редко в силу возраста и высокого риска отчисления не обжившегося в академии новичка, поэтому с нашего потока явилось меньше десятка человек. В том числе пришли, и мы с Виктором, который, к слову, на метле выписывал нечто невероятное, явно уже имея солидный опыт. Он даже удостоился выговора от преподавателя за грубые нарушения техники безопасности. В свою очередь меня скорее притащили на буксире за компанию. Крам, будучи ярым фанатом, усиленно промывал мне мозги на тему квиддича, и мне пришлось пообещать, что я хотя бы попробую. Тем не менее, я был заинтересован скорее самой возможностью полётов, нежели игрой, которая после просмотра пары матчей показалась мне несколько странной. Ещё немаловажным фактором была травмоопасность этого спорта, но после недолгих размышлений с этим я смирился. Открытые раны тут были достаточно редки, разве что бладжером в лицо засветят, так что мелкие повреждения я переживу, а при сильных мне будет не до самоконтроля. — Ага, знакомые всё лица! И первогодки тоже здесь. Самые смелые? Или глупые? Преподаватель полётов, он же по совместительству арбитр и в целом главный по всем связанным с квиддичем вопросам, встретил нас, просто излучая оптимизм. Но поняв, что его весёлое настроение никто не разделяет, быстро перешел к делу. — Скучные вы. Ну, тогда приступим, пожалуй. Для начала пришедших заставили облететь несколько раз вокруг стадиона. Видимо, таким образом отсеивали тех, кто в принципе не способен нормально летать, но за каким-то чёртом сюда всё же припёрся. И в процессе чувствовал я себя некомфортно, поскольку сидящие по трибунам представители студенческих команд внимательно за нами наблюдали, что-то активно записывая. Потом была череда упражнений, включающая в себя метание квофла в кольца, пасы, удары битой по бладжеру и уклонение от него же. В общем, смотрели, кто вообще что умеет. Поскольку практики до этого я не имел, то получалось так себе, но повода расстраиваться я в этом не видел, тем более что почти треть пришедших показывали схожий результат. После этих заданий, к заинтересовавшим их игрокам начали подходить представители команд, но нами никто не заинтересовался и на этом процесс отбора завершился. Не сказать, чтобы я был обескуражен или сильно расстроен, а вот болгарин явно пребывал не в духе. Но прежде чем разойтись по своим делам преподаватель отвёл первогодок в сторонку, после чего каждому дал краткую характеристику. — Крам, — обратился он к моему товарищу, — у меня спрашивали на твой счёт, поскольку летаешь действительно классно, но ты ведь претендуешь исключительно на роль ловца? — Угу, — разочарованно ответил болгарин, видимо расстроенный из-за того, что остался не у дел. И когда он успел переговорить об этом с преподавателем?! — К сожалению, в этом году нет ни одного свободного места, но Мадичь готов взять тебя к себе вместо старого ловца, если переживёшь первую сессию. К Виктору прямо на глазах вернулось хорошее настроение, и он буквально расцвёл, видимо уже мысленно предвкушая, как будет играть в столь любимую игру. А преподаватель тем временем пошел дальше вдоль нашего короткого строя. — Так, Брукс, — к тому времени, когда очередь дошла до меня, я уже изрядно устал ждать, да и в целом жалел о впустую потраченном времени, — летаешь неплохо, особенно для новичка и высоты со скоростью не боишься, что очень хорошо. При этом практически ничего не умеешь в плане игры. В остальном ты мелкий и лёгкий, а значит должен быть маневренным и быстрым. Должен хорошо подойти на роль ловца и, возможно, вратаря, если нет проблем со зрением и реакцией. Если заинтересован, приходи в следующем году, но тогда тебе стоит попрактиковаться летом. На этом всё и завершилось, но уже через месяц неуёмный болгарин заскучал и загорелся идеей создать свою команду, что в принципе не запрещалось, скорее наоборот. Только вот неофициальным девизом Дурмстранга смело можно было называть фразу «неудачники никому не нужны», что означало солидную потерю баллов худшим командам. И это не могло меня не беспокоить, ведь от меня Виктор так просто не отстанет. К тому же я начал подыскивать себе подработку, а значит, свободного времени будет мало. — Да у тебя пока всё в порядке, — упорно стоял на своём Крам, — а уж в самом крайнем случае вызовешь меня на дуэль. Собственно, после недавнего происшествие на самозащите я действительно немного приподнялся в рейтинге и чувствовал себя более-менее уверенно. Только вот в этой академии зарекаться не стоило, а то чревато неприятными сюрпризами. Но вот предложенный вариант с «переливом» баллов откровенно попахивал, о чем я и сказал. — С каких это пор тебя волнует, что о тебе думают остальные? А преподы точно в чужое дело лезть не станут. Тут он меня хорошо подловил, и ответить на это было решительно нечего. Действительно, мнение сокурсников меня волновало мало, поскольку для них я всё равно останусь белой вороной. Прожив в академии некоторое время, я стал равнодушен к такому отношению. Вспоминая детство, я буквально наяву чувствовал, как до слёз было обидно за то, что нормальные дети считали таких как мы, вторым сортом. Но здесь всё было по-другому, ведь я действительно сильно отличался от чистокровных магов. У них за спиной были традиции, обычаи и родовые приёмчики, типа того беспалочкового заклинания которым меня «угостил» Левковиц. И понимание этого факта неожиданно примирило меня с действительностью. — И кстати, если всё получится, то нам повысят стипендию. На этой алчной ноте всё и завершилось — я позорно капитулировал, отдавшись на милость победителю. В конце концов, потерять ту же десятку баллов я мог себе позволить, а слить больше за пол сезона мы вряд ли успеем. Поэтому потихоньку Виктор начал искать «смертников» в создающуюся команду. Сам я втайне надеялся, что у него ничего не выйдет, но мои надежды оказались тщетны. *** — Итак, у нас две недели чтобы хоть немного сыграться, — объявил Виктор, когда все собрались, — а потом мы бросим вызов «змеям»!  — Е*****ь, — вырвалось у высокого светловолосого парня, о котором я знал только то, что его зовут Игорь и учится он на втором курсе, — а не резковато ли? Остальные поддержали его недовольным гулом. Никто, даже я сам, и не думал, что болгарин так резко возьмётся за дело. А уж сходу играть против полноценной команды… — Спокойней! — прикрикнул Крам, — у нас нет другого выбора. Мне только что сообщили прекрасную новость, что единственная возможность ворваться в середине сезона, это занять чьё-то место. В случае победы мы официально становимся новой командой и занимаем турнирную позицию «небесных змей». К тому же они проиграли пять последних матчей и явно не в форме. Так что шансы есть! А если проиграем, то потеряем по десятку баллов и право тренироваться. Следующий шанс в этом случае появится только через год. При последних словах вновь появилась куча недовольных, но заткнуть их удалось всего лишь одной фразой.  — Если мы не бросим никому вызов в течение этих двух недель, то результат будет тот же. Мда… Вот так подстава. Я тебе это припомню Виктор, да и скорее всего не только я. Правда, его действительно могли поставить в известность, когда что-либо менять было уже поздно. Такие у нас порядки в академии. *** Время до матча пролетело незаметно. За две недели мы успели распределиться, поверхностно познакомиться и немного сыграться. Правда, как-то так получилось, что я оказался на позиции загонщика. Один из парней упёрся, что хочет играть вратарём, а именно на эту роли изначально претендовал я, но поскольку мне в принципе было фиолетово, лишь бы иметь возможность летать, то не стал упорствовать. Капитаном естественно стал Виктор, как самый сведущий в этом спорте, к тому же именно он умудрился втянуть в эту авантюру столько народа. А если у кого и были возражения, то они отпали, когда увидели, как он держится в воздухе. — Ну что, докажем наше право играть! — попытался взбодрить нас перед самым началом Крам видя не шибко радостные лица. И вот я зависаю чуть выше тройки охотников, ожидая свистка. На трибунах едва ли с десяток человек, что в принципе понятно — кому интересно смотреть на матч аутсайдера против команды новичков? Особенно если последняя состоит на две трети из первокурсников. Чуть левее замечаю своего напарника — Игоря. Свисток знаменует начало матча. Вылетают мячи, и охотники начинают дикий танец в попытке завладеть квофлом. Я держусь рядом, но так, чтобы не мешать им маневрировать. Бладжеры просвистели в небо чуть раньше и ещё не успели развернуться и выбрать себе первую жертву. Тем временем «змеи» перехватывают мяч и устремляются к кольцам. Наши не успевают наладить даже зачатки обороны, а вратаря спокойно переигрывают пасом на грани штрафной зоны. Десять — ноль. Отличное начало… Я даже приложиться к бладжеру ни разу не успел. А самое весёлое, чувствую, ждёт впереди. Надежда на то, что после первого шока наши взбодрятся и смогут навязать борьбу с треском, провалилась. Мячи посыпались в наши кольца сплошным потоком. Двадцать — ноль, тридцать — ноль… шестьдесят — десять. Первый забитый гол ни на мгновение не согнал выражение мрачной обреченности с лиц охотников. Я старался, как мог, но меня частенько оттирали в сторону от ударной позиции, пользуясь преимуществом в комплекции и весе. Да и в целом загонщикам довольно сложно компенсировать общую слабость команды — атаковать можно лишь игрока с мячом, как и перекрывать направление полёта. А перехватывать квофл в воздухе можно было только другим охотникам. Попытайся мы провернуть нечто подобное, и получим штрафной за блокировку. Единственный вариант — попасть по нему бладжером, но это высший пилотаж, который и в профессиональном спорте не каждый день увидишь. Лишь пару раз я смог задеть вражеского игрока, но силы моим ударам явно не хватало. Смотреть на табло было попросту стыдно — счет сто пятьдесят к двадцати за полчаса игры рискует стать новым антирекордом Дурмстранга. Все мысли уже только о том, чтобы побыстрее закончить это позорище. Похоже, наша попытка была крайне наивной и остаётся лишь смириться с потерей баллов. Раздавшийся тройной свисток даже не удивляет. Вот и всё. Только что-то морды у команды противников такие, словно они дружно сжевали по лимону. А наши так же растеряны, как и я. И только осмотревшись, замечаю стремительно приближающегося к нам Виктора с поднятой высоко над головой рукой, в которой что-то поблескивает. И счет на табло демонстрирует соотношение сто шестьдесят к ста семидесяти. Мы что, победили? В тот вечер мы долго отмечали этот неожиданный успех. Героя дня дотащили до ближайшей кафешки буквально на руках, где мы и просидели до самого закрытия. И ничто уже не могло испортить нам настроение, даже осознания того факта, что нам вряд ли что-то светит в полноценных матчах. *** Мой типичный день начинался с побудки в полшестого утра. На автопилоте я брёл до уборной, обходя по пути редкие и такие же маловменяемые тушки. И только после душа я окончательно просыпался, после чего возвращался к себе в комнату, по пути размышляя, есть ли хвосты по учебе или можно вздремнуть часок, а может вообще стоит помедитировать. Но сегодня меня ждал сюрприз, поскольку на столе я обнаружил несколько свёртков. Пару минут я тупо на них пялился, пока не сообразил, что сегодня мой двенадцатый день рождения. С этой учебной круговертью я совсем потерял счёт дням. С момента попадания к Бйорну моя жизнь кардинально изменилось, и грех было жаловаться. За исключением отдельных эпизодов я был вполне доволен сложившейся ситуацией, но получив эти неожиданные подарки, я испытал… наверно это можно назвать счастьем. А ведь никто даже не спрашивал, сами как-то разузнали. Едва не пританцовывая от предвкушения, я чуть не порвал цветастую упаковку, но, кое-как взяв себя в руки, всё же смог аккуратно вскрыть их. Первым в руки мне попалась довольно толстая методичка для начинающего игрока в квиддич. Понятно, это от Виктора. Нужно будет не забыть уточнить дату его дня рождения. Там то ли апрель, то ли май. Вторым подарком оказалась книга — «Дисциплина разума» Карла Фрайнера. Открыв оглавление, я обнаружил вложенную открытку с поздравлениями от Бйорна. Даже и не думал, что он будет заморачиваться такими мелочами. После поступления я практически с ним не общался вне учебы — раз в пару недель забегал на чай и всё. А подарок-то со смыслом, видимо он все ещё верит, что хороший самоконтроль если не решит мои проблемы, то хотя бы снизит их остроту. Впрочем, почему бы и нет? В конце концов, по сравнению с началом учебы прогресс налицо — я хотя бы перестал бояться творить заклинания. По всей видимости, третьим был подарок от руководства академии. Была тут такая традиция, дарить студентам всякую полезную мелочевку на дни рождения. Так и оказалась — небольшой ежедневник в кожаном переплёте. Вроде мелочь, а всё равно приятно. Только вот под ним, оказался ещё один небольшой свёрток, и тут у меня уже не было никаких идей. Честно говоря, в тот момент у меня приключился небольшой приступ паранойи. Вдруг кто подкинул какую гадость? И тот факт, что я тут никому и даром не сдался, по крайней мере, не настолько, чтобы так всё усложнять, в тот момент не особо успокаивал. Даже мелькнула мысль показать свёрток кому-нибудь из преподавателей, но, в конце концов, я взял себя в руки. Правда, на всякий случай открывал я его в присутствии Виктора и прикрываясь сдвоенным щитом… Но оказавшийся внутри предмет совершенно сбил меня с толку. Это был… кинжал, с костяной, украшенной резьбой рукоятью, и немного искривлённым лезвием. И никаких записок. — Он походу серебряный, — удивлённо пробормотал Крам, покрутив его в руках, — похоже на гоблинскую работу. От нефиг делать такие вещи не дарят. Ты точно не знаешь, от кого бы это могло быть? — Понятия не имею, — покачал я головой, — может это ошибка? — Случайно уговорить домовиков положить подарок не тому человеку, причем в его день рождения? Да брось, так не бывает. Не удержавшись, я попробовал лезвие пальцем. Практически мгновенно выступила капля крови, а ведь я даже не почувствовал ни малейшей боли, только едва заметный прилив бодрости, что было вполне обычным делом в таких ситуациях. Острота впечатляла. Но, что куда интереснее, капля очень быстро впиталась в клинок. Что бы это значило? В любом случае вещица явно была ценная. Даже мелькнула предательская мыслишка банально продать его, но усилием воли я задушил столь низменный порыв. Всё же это подарок. Но кто бы это мог прислать?