"Я люблю тебя, Мэри Стюарт! Навсегда..."

- Франциск! Вы поступили правильно! Даже сейчас она была на его стороне. - Ответьте мне! Голос Марии звучал тревожно, почти отчаянно. Франциск, обернувшись на этот голос, пристально вгляделся в её взволнованное лицо. Щеки девушки раскраснелись от быстрой ходьбы, глаза горели, чудесные волосы развевались на ветру. Она была так юна, так прекрасна, так чиста...что он не удержался, не выдержал, не устоял. Он прижался губами к её нежным девичьим губам, обхватил руками её прелестную головку и крепко прижал Марию к себе. Как давно он мечтал об этом поцелуе! О том, что она окажется в его объятиях, и может быть ответит на него. Её рот был сладок как мёд, кожа нежной и бархатистой как персик. А аромат, исходивший от её кожи сводил его с ума. Но... они не могли быть вместе! Эта мысль пронзила его в самое сердце, и щемящее чувство тоски и безысходности накрыло его с головой. Он думал, что уже победил, что посланные им шесть рот для спасения Шотландии заставят Марию остаться во Франции. И что теперь, когда она будет рядом, они наконец-то смогут надеяться на что-то большее, чем дружба. Но... мечты имеют свойства разбиваться о жизненные обстоятельства. Это он понял давно, не смотря на свой юный возраст. Однако, так больно ему еще не было никогда. Из-за него погибли люди. Очень много людей. Он посмел надеяться, он был уверен что прав, но бог посмеялся над ним. Если хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. А теперь он терял девушку, которую полюбил всем своим преданным, искренним и чистым сердцем. Сейчас он точно знал, что любит Марию. Но Мария была не просто девушкой, она была королевой, от решений и поступков которой зависела судьба целой страны, и теперь он не имел права надеяться на ее взаимность, так как ничего не мог предложить ей для защиты Шотландии. С трудом оторвавшись от её сладких губ, он сказал ей то, что вынужден был сказать, а не то, о чем сейчас кричало его разбитое сердце. - Выходите за Томаша! Мой отец прав. Я рассуждал не трезво. - Это не правда! Вы хотели помочь! Острая боль пронзила его грудь. Он хотел, искренне хотел помочь! Сделал, как ему казалось, все возможное для этого. Но кто-то разрушил его план, предал его мечты. Отец был прав. Это его вина. - Я не могу вам помочь! И Франция не может! Нет у нас больше людей. Действуйте на благо своей страны! - Франциск! Голос Марии звучал почти обреченно. Она тоже понимала, что это конец. Конец так и не начавшейся любви, о которой они вместе мечтали. Он смел надеяться, что вместе. Боль стала почти невыносимой. Она рвала ему сердце, перехватывала дыхание, стояла упругим комом в горле. Её глаза отчаянно молили о чем-то, прекрасное лицо страдало. Он так бы хотел сейчас держать её в своих объятиях, гладить её роскошные волосы, нежно целовать, вдыхая её сладкий и дразнящий аромат. Но он не смел, просто не имел право себе этого позволить. И поэтому Франциск, в последний раз взглянув в её огромные карие глаза, почти выкрикнул: - Скажите, что я не прав! И чтобы Мария не смогла увидеть слез, готовых пролиться из его глаз, Франциск резко развернулся и быстрым шагом покинул её, оставшуюся неподвижно стоять в полном оцепенении.