"Я люблю тебя, Мэри Стюарт! Навсегда..."

- Франциск, благодарю Вас! Не тревожьтесь, посидите со мной. Мария нежно потянула его за рукав куртки, и они расположились на заранее расстеленном покрывале. - Я попросила дядю обеспечить мне безопасность в Португалии. Он обещал. Франциск подумал, что она явно не до конца понимает всю серьезность ситуации. - Одного слова вашего дяди мало. Мария, если с вами что-то случится, виноват буду я! Я не смог защитить Шотландию и велел Вам выйти замуж за него. Глаза Марии светились мягким светом, щеки затопил нежный румянец и Франциск в который раз восхитился её красотой. Мария по-детски трогательно взяла его за палец и уверенно продолжила: - Я поступаю обдуманно и не дам себя в обиду. Она была так отчаянно смела, так самоотверженна. Но в то же время так беззащитна и юна, что у Франциска защемило сердце. Он был обязан сделать хоть что-то - предупредить её, попытаться защитить. - Ходят слухи о его коварстве и бессердечии.... - Мало ли что говорят... Её нежная ручка ласкала его руку, гладила и перебирала пальцы. Потом переместилась на колено. Эти легкие и почти невесомые движения не несли в себе ничего, кроме бесконечной нежности. Но горечь предстоящей разлуки уже туманила ему рассудок, подталкивала к решительным и отчаянным действиям. Мария говорила еще что-то, но Франциск уже почти не слышал её слов. Он смотрел на нежные девичьи губы, и в голове билась лишь мысль о том, что они видятся наедине в последний раз, что больше у него не будет случая показать ей, как сильно он любит, как страстно желает. Разум уже не властвовал над его разбитым сердцем, над его измученной душой, и Франциск отпустил свои чувства на волю, позволил вырваться им на свободу, словно птицам из клетки. - А еще говорят, что Баш хорош собой и горяч, а вы просто скучный. Он припал к её губам с нетерпением умирающего от жажды, с отчаянием приговоренного к смертной казни. Её губы были для него сейчас каплей утренней росы, глотком чистого воздуха, оазисом в жаркой пустыне. И она ответила на его поцелуй. Сначала робко и неуверенно, затем все смелее, настойчивей. Он оторвался от губ и посмотрел ей прямо в глаза. И увидел в них ответное желание, почти такое же сильное, как его. Щеки девушки горели жарким румянцем, дыхание участилось, приоткрытый рот манил, звал, искушал. Словно огненный вихрь пронесся через его тело, сжигая все преграды и заслоны. Жар охватил Франциска с головы до ног. Сейчас он видел только её прекрасное лицо, охваченное любовью и нетерпением. И он стал неистово целовать это нежное лицо - губы, щёки, подбородок. Он вдыхал свежий аромат ее бархатной кожи, упивался сладостью её рта, пропускал темные густые волосы сквозь пальцы. Стройное и гибкое тело Марии будило в нем что-то первобытное и необузданное. Ему хотелось любить и ласкать это прекрасное тело долго и страстно. Он целовал её изящную шею, гладил упругую грудь, сжимал аккуратные ягодицы, и сходил с ума от мысли, что эта девушка не может принадлежать ему полностью и безраздельно. Он хотел её так сильно, как еще никого и никогда в жизни. Все его чувства были обострены до предела. Он понимал, что еще чуть-чуть, и он не в силах будет остановиться, что разум не сможет больше контролировать страждущее тело. Но... Он не мог, просто не мог себе этого позволить, потому что она не принадлежала ему. Она уезжала к другому, в далекую Португалию, чтобы спасти свою страну. И он ничего не мог с этим поделать. Поэтому Франциск неимоверным усилием воли вырвал себя из наваждения, из сладкого морока, почти поглотившего его полностью. И, увидев разочарование, промелькнувшее в карих глазах Марии, дал себе слово, что он разберется, кто же такой на самом деле этот Томаш.