"Я люблю тебя, Мэри Стюарт! Навсегда..."

Когда губы Франциска так долгожданно коснулись ее губ, сердце Марии сделало кувырок в груди, а потом забилось неровно и стремительно. Он снова был рядом, так близко, как не был уже давно. События последних месяцев почти вытеснили полузабытые сейчас ощущения, когда его прикосновения мгновенно будили желание в ее теле и неизбывное счастье в ее душе. Но сейчас все это возвращалось вновь, и она задрожала. Нет, все же сейчас все было не так, сейчас все было по-другому. Они сами стали другими, страшные испытания изменили их и их отношения. Она видела, что её муж стал старше, серьезнее, сдержаннее. Франциск уже не был тем юным, трогательным и наивным юношей, каким он он был еще совсем недавно. Он стал настоящим королем, настоящим мужчиной, и это отражалось на его лице, придавая прекрасным чертам твердость и уверенность. Да и сама она чувствовала в себе необратимые перемены. Неизменным оставалось только одно - их любовь. Хотя и она тоже претерпела изменения - стала осмысленной, глубокой, выстраданной. Они стали взрослыми, беспечная юность миновала. Франциск целовал её, но не так как раньше, нежно и трепетно. Сейчас его губы были жесткими, а язык проник глубоко в рот, как будто хотел добраться до самого её сердца, до самых недр её души. Это было неожиданно, ново, волнующе. Она отвечала на его поцелуи с неменьшей страстью. Оказалось, что её тело по-прежнему чутко реагирует на его ласку, а чувства как и раньше вступают друг с другом в резонанс, многократно усиливая ощущения. Это был редкий дар, подарок небес, получить который доводилось немногим. Мария скинула его камзол, и обвела трепетными ладонями широкие плечи. Нет, этого было мало, сейчас ей немедленно нужно было коснуться его тела, иначе она сойдет с ума. Она срывала с него одежду трясущимися руками, а он так рванул лиф её платья, что порвал его. Когда же её руки коснулись гладкой обнаженной кожи, внутри у неё вспыхнул пожар, который грозил сжечь до тла, если она тотчас не получит желаемого. Их руки хаотично шарили, трогали, возбуждали друг друга, а губы терзали, почти что кусали губы другого. Он был нужен ей сейчас, сию минуту, немедленно - полностью и безраздельно. Франциск, видимо, чувствовал то же, поэтому они не дошли до кровати - он вошел в нее прямо на ковре возле камина - сильно, глубоко и жестко. Но это было именно то, чего она хотела, чего сейчас требовало её тело, потребности которого полностью затмили собой рассудок. Франциск стонал и всхлипывал у её уха, вколачиваясь в нее все быстрее, сильнее. Она обхватила крепко ногами его за талию, впилась ногтями в спину, и наверное, сделала ему больно. Он же почти кусал её шею... Но они не ощущали сейчас физической боли, потому что их душевная боль вырвалась наружу и затопила все вокруг. На секунду он вдруг остановился - глаза его были черны и почти безумны - нашел взглядом её взгляд и хрипло прошептал: - Скажи... Скажи мне это сейчас... Не головой, но сердцем она поняла, какие слова он хочет услышать от нее в эту минуту и простонала в ответ: - Люблю... Люблю тебя... Только тебя... Всегда...