Никто не хочет быть один

      Очередной андроид разлетается под ударом бионической руки. В другого Джеймс, не глядя, стреляет, прежде чем нажать кнопку связи на наушнике. Раздаются мерные гудки, разбавляющие звуки боя вокруг.       – Пап? – у Стивена Барнса недовольный и сонный голос.       – Ты что, не в школе? – строго интересуется мужчина, разбивая очередного робота. Их количество, не уменьшающееся от слова «совсем», начинает раздражать.       – В школе, в школе. Был ланч, разморило немного, – ворчит парень. – Мне показалось, или я только что слышал, как матерится Наташа? Это русский, да?       Джеймс хмыкает, стреляя в подступающих андроидов. Они кучей металла валятся на землю.       – Тебе не надо этого знать, – отрезает он, перекатываясь под фуру, чтобы укрыться от взрыва гранаты; на фоне действительно матерится Романофф. – Я вот зачем звоню. Мы, наверное, не успеем к обеду. Забери Питера и Ребекку с плаванья после занятий, Стив. И помоги с уроками. У нас тут накладка.       «Накладка» теряет голову, когда металлическая рука ломает ее шею. Барнс уже сбился со счета чертовых роботов.       – Опять?! – возмущенно выкрикивает парень. – Да ты издеваешься! У меня было запланировано свидание, пап! Линда разозлится, если я снова отменю все в последний день!       Джеймс тяжело вздыхает – не потому, что дурацкий андроид только что чуть ребра ему не сломал, а из-за упрямства сына.       – Переживет и никуда не денется, – безапелляционно заявляет он. – Плаванье и уроки. Никаких «но». Давно не бывал под домашним арестом?       – Мне шестнадцать, пап, какой еще домашний арест?!       – Ты все равно не совершеннолетний.       – Барнс, какого черта ты засоряешь этим эфир?! – орет Старк в наушник. – Малец, делай уже, что отец говорит! Мы тут, видишь ли, мир спасаем!       – Мам? – с надеждой выдает Стивен.       – О, детка, мне даже неловко, – Ванда говорит так смущенно, словно бы и не она только что разрывала роботов на части своей магией. – Я не успела приготовить ужин. Справишься? Если ты закажешь пиццу, я сделаю вид, что не знаю об этом.       – Да вы издеваетесь! – парень почти стонет.       – Я люблю тебя, – успокаивающе добавляет Максимофф.       – Отбой, – вполне себе жизнерадостно сообщает Джеймс, вновь нажимая на кнопку.       – Дети – это нелегко, – философски замечает Клинт в наушник, и слышит в ответ два понимающих вздоха.