XV. «Штиль». 21-26 апреля; 2 октября 2008 года
8 июля 2016 г., 14:16
Несколько дней назад Роджерс убедил наконец-то Фьюри и лечащих врачей Джеймса Барнса в том, что фиксаторы больше ни к чему. Зимний Солдат не проявлял никаких признаков агрессии, говорил с ним и с Вандой, пусть и неохотно все еще, не кривился от собственного имени и даже отзывался на него. Стивену казалось, что он видит в глазах друга тень узнавания, понимания, и был уверен, что справится, если вдруг произойдет срыв.
Срывов не было. Солдат почти все время сидел на кровати. Сверлил взглядом стену, словно видел там что-то, недоступное другим, внимательно наблюдал за своими частыми посетителями.
Ванда не разделяла оптимизма Роджерса, прекрасно видя, что воспоминаний у Зимнего Солдата не прибавилось. Вероятно, за месяцы вынужденного совместного времяпрепровождения с капитаном и хрупкой девушкой, называвшей себя почему-то его женой, он нашел в себе нечто сродни интересу к ним, потому и глушил директиву. Максимофф думала именно так до того самого дня.
– На трассе я видел тебя, – глухо произнес мужчина, даже не глядя в принесенный Вандой альбом. Там было не так уж много фотографий, ведь они понимали, что не могут так себя компрометировать, но после похищения в Канаде, все же, решили позволить себе некую память – в виде этого самого альбома.
– Я была там, верно, – несколько растерянно ответила девушка. – Пряталась поодаль. Я… плохой боец, только мешалась бы.
– Нет, – он поморщился, словно бы раздраженно. – Другую тебя. Ты появилась передо мной и сказала, что я не должен.
Ванде показалось, что она забыла, как дышать. «Ты не должен,» - твердила она шесть лет назад, когда в маленькой квартире на окраине Амстердама пыталась залечить раны, методично запечатлявшиеся в чужом сознании на протяжении семидесяти лет. И этого не смогло стереть даже обнуление.
– О, – только и выдыхает она, отводя смущенный взгляд. – Ты вспомнил это.
Он смотрит на нее хмуро, требовательно. Хочет ответов, более полных, чем девичье смущение. Максимофф понимает, что должна объясниться.
– Мы только сбежали тогда. Нас выследили, напали. Чуть не убили, но ты смог вытащить меня и Стиви, даже несмотря на то, что те агенты произносили триггеры. Стив позвал тебя – сказал «папа» – и ты ослушался приказа, выстрелив не в меня, а человека Гидры, – она грустно улыбнулась, потупившись. – Через некоторое время мы решили, что, на случай, если нас опять поймают, нужно быть уверенными, что никакие коды уже не сработают. И ты впустил меня в сознание. Я смогла вернуть тебе воспоминания, а еще… Поставить этот блок. Я не была уверена, что он сработает, но зря. Все получилось. И даже после… ты знаешь, после чего, ты помнишь. Это хорошо, Джеймс.
Солдат смотрит на нее без всяких эмоций, сосредоточенно. Он анализирует новую информацию, вспоминает что-то, и кивает, приходя к выводу, что это может быть правдой.
– Почему ты не делаешь того же сейчас? – прямо спрашивает он. – Ты же хочешь вернуть Джеймса Барнса.
Ванда пожимает плечами и улыбается ему. Совершенно искренне.
– Я уже вернула его. Это ты, хоть и не помнишь. Ты оберегал меня те месяцы, что не помнил себя. Ничего не изменилось.
Зимний Солдат не отвечает. Он смотрит на фотографии в альбоме и на живот девушки рядом.
– Если это мои дети, Гидра их захочет, – буднично сообщает он спустя пятнадцать минут. – Как и объект W913. Стивена Барнса. Он – успех.
Максимофф вздрагивает.
– Но ты ведь не отдашь их? – с надеждой спрашивает она, накрывая живот ладонью. – Им там сделают больно. Как тебе и мне.
Солдат, помедлив, кивает. Он согласен с тем, что в Гидру дети попасть не должны. Ванда облегченно выдыхает.
* * *
В родильную палату она попадает тем же вечером. Ванда знает, что не все идет хорошо, потому что врачей слишком много и они суетятся вокруг, слышит, как медсестры заказывают пакеты с кровью в хирургическом отделении, как акушерка просит ее потерпеть еще немного и вкалывает что-то в вену. Потолок плывет перед глазами. Максимофф больно. Ей кажется, что все длится слишком долго, она куда-то проваливается, кричит, хватается за подлокотники. А после – слышит детский крик, а следом и еще один. – Боже, они просто прекрасны, – успокаивающе говорит медсестра, унося двух крох к медицинскому столику, где уже ждут неонатологи. – Скажите ему, – шепотом просит Ванда, закрывая глаза. – Скажите, что с ними все хорошо. Она проваливается в темноту медленно, постепенно теряя связь с реальностью. Анестезиолог говорит, что все будет хорошо.* * *
Солнце едва встало, заглядывая теперь в окна – робко, несмело. Палата Ванды светлая и просторная, а помимо кровати там две колыбели. Малыши спят, как и их мать. – Это плохая идея, капитан, – Фьюри почти рычит, взволнованно заглядывая в палату через стекло. – Ты выпустил из изолятора суперсолдата с промытыми мозгами и привел его к девушке и новорожденным детям. Ты сошел с ума? Роджерс устало трет переносицу. Кажется, он устал объяснять всем одно и то же, будто и так не понятно, что убивать никого Солдат не собирается. – Он попросил сам, когда узнал, что они родились, – терпеливо пояснил он, наблюдая, как Зимний сосредоточенно рассматривает близнецов, возвышаясь над их колыбелями; он не касается их и пальцем, но, кажется, даже дышать старается бесшумно, чтобы не разбудить. – Это первая просьба за все то время, что он здесь. Ник, все в порядке. Ты только посмотри. Фьюри хмыкает, но не возражает. Зимний Солдат сейчас действительно мало походит на убийцу, размышляющего, как убить кого-то. Скорее уж, он напоминает отца, понятия не имевшего, с какой стороны подступиться к детям.* * *
Ванда просыпается ближе к обеду. Она все еще слаба – роды оказались тяжелыми, но, когда видит в кресле у кровати темноволосого мужчину, тут же улыбается. И тянет к нему в руку, ловя широкую ладонь. – Рада тебя видеть, – севшим голосом шепчет она, нежно оглаживая мужское запястье. Он немного напрягается от прикосновения, но не отстраняется. – Они очень маленькие, – помедлив, говорит Солдат, и бросает быстрый взгляд на колыбели. – Как их зовут? – Ребекка и Питер, – Максимофф слегка приподнимается, чтобы увидеть детей. – Это имена твоей сестры и моего брата. Я подумала, тебе понравилось бы это. Зимний осторожно кивает. И хмурится слегка. – Я видела их, рано утром. Даже кормила. Они очень красивые, – добавляет девушка, улыбаясь шире. – У Питера твои глаза. Солдат молчит, даже взгляд отводит. Он явно чувствует себя не в своей тарелке, но почему-то не уходит. Даже Фьюри уже сдался и удалился из отделения куда подальше, и только упрямый Роджерс отирался где-то в коридорах, не рискуя нарушать эту хрупкую идиллию. Бекка в колыбели начинает возиться, а после – тихо хныкать. Питер присоединяется к ней через полминуты. – Надо позвать медсестру? – напряженно осведомляется Солдат, настороженно оборачиваясь. Ванда тихо смеется. – Не стоит. Они голодны, скорее всего. Ты можешь просто дать их мне. Он поглядывает недоверчиво – то на девушку, то на разоряющихся детей. Не встает пока что. – Их надо вытащить оттуда? – судя по всему, идея ему не нравится. Но Ванда не сдается – улыбается шире и кивает. – Верно. Взять на руки и принести сюда. Джеймс, всего пара метров. Давай же, они ведь плачут. Солдат встает, приближается к колыбелям, наклоняется как-то неуверенно, осторожно берет близнецов на руки, словно те – хрупкие фарфоровые куклы. Он выдыхает с облегчением только после того, как передает их Ванде. Она замечает, что голубые глаза напротив горят знакомым блеском, присущим вовсе не агенту. Стив Роджерс за стеклом улыбается так широко, что у него начинают ныть мышцы лица.* * *
Максимофф отпускают домой через пять дней. Она понятия не имеет, как Роджерсу удалось убедить Фьюри, что Джеймсу нужно отправиться с ней, но, видимо, возможность выставить своих людей вокруг выделенной Щ.И.Т.ом конспиративной квартиры принятие решения несколько облегчает. Ванда, в любом случае, рада. Ей даже плевать, что и у нее, и у Солдата, вероятно, уже голова раскалывается от радостных криков Стиви и того количества раз, которое он произнес «папа». Солдат разбирает покупки с какой-то неестественной точностью, что, пожалуй, напрягает – совсем слегка. Он не отказывает ни в чем, даже детей на руки берет без того первого испуга, спокойно терпит то, как Стиви забирается на его колени и едва ли не пляшет там, тараторя не переставая, и выглядит почти счастливым, когда приходит Роджерс и вытаскивает его из дома и выдается шанс отдохнуть от шума, поселившегося в этой квартире вместе с детьми. Спустя месяц он сам попросит Ванду повторить то, что было в Амстердаме, и они даже отдают детей Наташе на несколько дней, чтобы те не видели лишнего. Благо, на сей раз все проходит легче, и Джеймс начинает говорить чуть больше, чем через сутки. Когда же дети возвращаются домой, то постель с дивана в гостиной уже исчезает, а ночами Барнсы спят в одной спальне. Это очень похоже на счастье.* * *
В кабинете Фьюри довольно людно – здесь собрались все Мстители, а вместе с ними Джеймс и Ванда Барнс. Ник сворачивает интерактивный экран после того, когда трансляция заседания суда прерывается на вынесении Александру Пирсу смертного приговора. Это радует всех присутствующих. – Сегодня двойной праздник, – сообщает Фьюри с легкой улыбкой. – Один из наших врагов повержен, а Джеймс Барнс наконец полностью оправдан. Мои поздравления. Полгода не прошли даром. Джеймс, кажется, слегка смущен, когда Мстители вразнобой говорят нечто ободряющее, когда Стив хлопает его по плечу, а Наташа подмигивает. Он давно не был в окружении стольких людей, которые не хотят его убить. Это даже неплохо. – Спасибо, – вместо него отвечает Ванда, сжимая руку под столом. Он благодарен жене. – Что же, – Фьюри поднимается с кресла, – как намерены жить теперь? Джеймс и Ванда переглядываются и чему-то кивают. Этот вопрос они уже обсуждали и пришли к единому мнению. – Пирс за решеткой, и скоро его не станет. Это хорошо, – Барнс наклоняется к столу и опирается локтями о край, – но есть и другие. Гидра везде. Я хотел бы помочь с борьбой против нее. Если это возможно, сэр. Ник улыбается широко, самодовольно. Он опять смотрит так, словно знал все наперед. – Нам нужны талантливые агенты. Вы, Джеймс, к ним относитесь, несомненно. Я думаю, Мстители будут рады новому члену команды. – Разумеется! – Роджерс невероятно возбужден. – Еще как, – мягко улыбается Наташа. – Ты же снайпер, да? Просто класс! Наконец-то мне перестанут навязывать винтовки и загонять на точки. Лучше уж стрелы и передовая, – беззлобно усмехается Бартон. – Ты разрешить посмотреть твою руку? Уверен, я смогу ее усовершенствовать! – воодушевляется Старк. Барнс немного растеряно улыбается им и рассеяно кивает. К этой компании еще предстоит привыкнуть. – Я бы тоже хотела присоединиться, – робко подает голос Ванда, сильнее сжимая мужскую руку. – Не сейчас, конечно. Когда дети подрастут. За это время я смогу улучшить навыки и овладеть силами в большей степени. Фьюри смотрит на нее с уважением. – Это повод для вечеринки! – заявляет Старк, и все дружно стонут. – И возражения не принимаются!
