Когда не приходится выбирать

Не скажу, что мне здесь нравилось, но, тем не менее, мне казалось, что будет хуже. Мне подобрали одежду. Сейчас я могу показаться брезгливой мажоркой, но мне действительно не хотелось ЭТО носить. Одежду мне как будто сперли у какого-то местного бомжа. Соседки мои наедине были самыми обыкновенными девушками, мы с ними иногда даже одеждой менялись, но за пределами комнаты они строили из себя шлюшек и пытались унизить каждого встречного. В такие моменты я старалась с ними как можно меньше общаться, чтобы про меня ничего такого не подумали. Однажды меня даже пытались избить из-за того, что я не дала какому-то уроду. Еда по-прежнему не вызывала аппетита, поэтому мне даже удалось немного похудеть. С директрисой я старалась не сталкиваться, она меня пугала. Однако, в этом детдоме есть и приятные моменты. В свободное время я старалась навещать детишек из младших групп, ибо мне было их так жалко. Я проводила с ними как можно больше времени, чтобы они хоть на чуть-чуть почувствовали, что нужны кому-то. Была у меня любимица, Настюша - девочка шести лет. Она была не самой красивой внешне, но зато очень добрая внутри. Она с сентября должна была пойти в первый класс, но её удочерила одна семья, поэтому первоклашкой она станет уже в нормальной школе. Я безумно рада за нее. Кроме своих соседок, я еще неплохо общалась еще с одной девочкой - Лилей. Её историю мне так и не удалось узнать, она постоянно начинала плакать и говорила, что как-нибудь в другой раз. Меня, конечно же, распирает любопытство, но выдавливать из нее слова и казаться бездушной тварью не хочется. Я узнала много о её семье, но почему она оказалась здесь - еще нет. Ей тоже семнадцать, но торчать здесь ей еще больше полугода. Она росла тоже в небедной семье, поэтому ей также тяжело далось осваиваивание в этих стенах. Папа был бизнесменом, почти полностью содержал семью. А мама - нянечкой в детском саду. Лиля рассказывала, что родители очень любили друг друга, поэтому папа вообще не хотел, чтобы мама работала. Но она не могла сидеть без дела, и решила, что всю любовь к детям надо отдавать не только своим, но и чужим, и устроилась воспитатнльницей. Но, тем не менее, она своим детям, то есть Лиле и её братику Вадимке, уделяла внимания не меньше, чем раньше. Вот тут еще один вопрос, на который я так же не могу получить ответит - где её малой. Надеюсь, мы с ней будем общаться даже после детдома, потому что она такая естественная, открытая во время общения. Мне с ней легко. И вот, прошло уже две недели со дня моего появления здесь. Сейчас тихий час, поэтому я как всегда болтала с Диной и Катей. Ничего не предвещало беды, как вдруг мы услышали, что открывается дверь и все трое обернулись в её сторону. Далее увидели Антонину Адамовну и еще кого-то - мужчину невысокого роста и женщину, примерно такого же. -Виктория, знакомьтесь, ваша новая семья. Слава богу, что в этот момент я ничего не пила и не ела, иначе подавилась бы. Что? Мне не послышалось? Эти люди - мои новые родители? Если честно, я даже не знала, как себя вести. Вроде, должна радоваться, что у меня появилась семья. Но, черт! Мне осталось совсем ничего до 18 - три недели! Почему бы не усыновить или удочерить кого-нибудь из малышей, подарить им радость и любовь, которой так не хватает? И как мне себя с ними вести? Называть мамой, папой, или по имени и отчеству? Или, может, просто по имени? Да, определенно, Мне не хочется в эту семью. -Васильева, ты слышишь меня? Знакомься, Анна Павловна, твоя мама- и она указала на женщину. Та лишь улыбнулась и кивнула. -а это - Петр Павлович, то есть, твой отец. Ооо, нет. Так, что делать? Может, опять начать орать и пытаться всех убить, чтобы опять в психушку лечь? Ладно, как вариант. А отказаться можно? Вот это интересно. Хотя, эти люди выглядят так мило, не хочется их обижать. Блин, замечательно. Я в полной растерянности. Что ж, придется согласиться. К тому же, раз у меня есть официальные опекуны, мне будет проще в жизни, правильно? При поступлении, например? -Я... Я Вика, приятно познакомиться, -я подала руку сначала "маме", а потом "папе". -Собирай вещи, мы ждем тебя у ворот. Тебе 15 минут, -приказал мне мужчина. Нет, не такой уж он и милый, судя по голосу. Такой неприятный, грубый. -Да, хорошо, я быстро, -я начала бегать по комнате, сгребая в сумку свои вещи. Мне еще хотелось со всеми попрощаться - с соседями, с Лилькой, с детишками. Я справилась за 5 минут. Замечательно. -Я буду по вам скучать, очень сильно. Я к вам привязалась. Спасибо за все, -я обняла Дину и Катю. Даже чуть не расплакалась. А вот Катя, как раз таки, уже ревела в три ручья. -Не плачь, пожалуйста, не плачь, -теперь и я проронила слезу. -Мы с вами обязательно встретимся, я обещаю. Вытерев слезу рукой, я выскочила из комнаты. Девочки поняли, что я побежала прощаться с остальными и ничего вслед не сказали. У меня было очень мало времени, поэтому, забежав к малышам, я лишь чмокнула каждого в щечку и попыталась обнять всех вместе. Но их было очень много, от четырехлетних до девятилетних, поэтому ничего не получилось. Дальше я побежала к Лильке. У меня еще минут семь, отлично. -Лиля! -я вбежала в комнату и набросилась на подругу. -Я уезжаю, меня удочеряет какая-то семья. Я правда не хочу отсюда уезжать, но ничего сделать не могу, -я уже плакала взахлеб. Ну, и Лилька со мной. Мы обнимались, и она на ухо спросила: -У тебя есть минута, я хочу рассказать, что случилось с моими родителями. -Да, у меня есть минут 5, не больше. -Хорошо, -она села на свою кровать и взяла меня за руку. Я присела рядом. Она пыталась вытереть слезы и перестать плакать, но глаза не слушались. -Моя мама умерла от рака, когда мне было десять лет, -меня сразу отаковали миллионы мурашек. -Я уже была довольно взрослая и понимала, что такое смерть. Я знала, что больше никогда ее не увижу. Мне было очень плохо, я тогда месяц в школу не ходила. Но брату моему, Вадиму, еще хуже. Тогда ему было три, и он не сразу все понял. Если без подробностей, то вскоре папа привел новую "маму". Я даже не обижалась на него, ведь хотела, чтобы он был счастлив. Мне удалось с ней поладить, я даже мамой ее называла. Вадиму же она не нравилась, поэтому он называл ее просто по имени, что её иногда раздражало. Однажды, когда я пришла со школы, узнала от нее, что папу убили. Просто расстреляли, в своем же доме. Я думала, что после смерти отца точно сойду с ума. Но ведь у меня есть мама, чего мне бояться? Но мы с братом ей были не нужны. Эта мымра подстроила убийство отца, чтобы получить весь бизнес и все счета. Я это поняла по одному телефонному разговору, который невольно послушала. Я плакала, высказавала ей все в глаза, какая она ужасная. Но она лишь усмехнулась, избила меня, а потом упекла сюда. Я молила, чтобы мы с Вадимкой были вместе, и она об этом "позаботилась". Его она отправила в другой детдом, специально. Я не видела его шесть лет, очень скучаю, -она ревела. Да что там ревела, это даже словами не передать, что с ней происходило! Мда, чего угодно, но такой жизни даже врагу не пожелаешь. Я обняла ее и поцеловала в щеку. Как мне было ее жаль! Даже словами не передать. -Солнце мое, -сквозь слезы проговорила я. -Мы обязательно, слышишь? Обязательно встретимся. Будем общаться, дружить, мы не можем так просто разойтись. И брата твоего найдем, я тебе обещаю! Прости, мне правда пора. Я тебя люблю. Я еще раз чмокнула ее и выбежала из комнаты. Захватив вещи и еще раз обняв соседок, я помчалась к выходу. Открыв входную дверь, увидела моих новых родителей и Антонину Адамовну, которые о чем-то беседовали. -Успела, молодец. Давай в машину, -это был голос "мамы" Я прыгнула на сиденье и случайно очень сильно хлопнула дверью, за что на меня накричал "папа". Извините, но нормально их называть мамой и папой не могу. "Ну, прощай, мой детский дом" - подумала я и мы двинулись.