The Guy Next Door

Много разных парней было у Джеймса Барнса. Он весьма недурен собой, легок в общении, далеко не глуп — в общем, обладает всеми качествами для того, чтобы пользоваться вниманием как мужчин, так и женщин, и в целом, у него никогда не было проблем с тем, чтобы завести отношения, даже несмотря на нетрадиционную ориентацию. Проблема была в другом. Сохранить эти отношения у него не получалось, как бы сильно он ни старался и как бы сильно он ни влюблялся. Романтичный по натуре, он бросался в омут с головой, и это было его наказанием: после каждого расставания Баки болел, сильно переживал и мучился. После первого — прямо на школьном выпускном («Ну ты же понимаешь, Баки, здесь наши пути расходятся») — Барнс всю ночь пил, а потом еще неделю не выходил из комнаты, провалившись в депрессию. После второго, в колледже, — тоже ничего приятного, тот парень умудрился всем растрепать, что Баки — гей, — Джеймс в течение месяцев приходил домой и колошматил подушку, в которую потом сам же и ревел. Не то чтобы он скрывал свои предпочтения, но неприятный осадок от насильственного каминг-аута остался. В колледже он еще держал лицо, терпя все эти косые взгляды, насмешки и прочие проявления общественного недовольства, но вот дома срывался еще долго, окончательно придя в себя только к началу нового учебного года. Третьего парня Баки бросил сам — понял, что ошибся, поведясь на красивые слова, действиями не подтвержденные. Он искренне был влюблен в того парня, но тащить кого-то на своей шее справедливо считал унижением своего достоинства, так что тут тоже не сложилось. Четвертый предпочел отношениям карьеру и, предложив остаться друзьями, уехал в Канаду. Естественно, ни разу даже не написал — и, честно говоря, так даже лучше. Пятый до ужаса боялся, что кто-то догадается об их отношениях, а играть роль доброго приятеля всякий раз, когда они появлялись в общественных местах вместе, Баки вообще не хотелось. Он бы и потерпел, если бы парень не устраивал после этого скандалов и не дулся неделями. Шестая попытка построить отношения заканчивалась прямо здесь и сейчас. Полнейшим крахом. Баки сидел за столиком в самом углу любимой кофейни, и внимательно следил за тем, как в очередной раз рушится его личная жизнь: парень, с которым они продержались полгода, вот прямо на его, Баки, глазах целовался с девушкой, не замечая ничего вокруг. Вздохнув, Баки откинулся на спинку стула. Будь он девушкой — позволил бы себе устроить безобразный скандал на публику, но он парень, и эмоции свои в узде сдержать смог, не желая позориться. Поэтому он просто дождался, пока парочка напротив него отлипнет друг от друга, достал мобильник и написал смс: «Шон, обернись». Шон, видимо, извинившись перед спутницей, полез в карман за мобильником, посмотрел на экран и нахмурился, после чего недоуменно похлопал глазами и обернулся. Баки улыбнулся и отсалютовал шестому своему бывшему стаканчиком с кофе. Выражение откровенного шока на лице парня было просто бесценным, но Барнс предпочел бы его забыть, как и о самом парне в целом. Он поднялся, подхватил кожаную куртку со спинки стула и спокойным шагом пошел к выходу, провожаемый — Баки чувствовал затылком — взглядом экс-бойфренда. Впрочем, бежать за ним и что-то объяснять Шон не стал. Тем лучше. На улице неприлично ярко светило жаркое летнее солнышко. Погода была настолько хорошая, что аж противно, особенно в свете случившегося пять минут назад. Баки шел по бруклинским аллейкам, разглядывал толпу людей вокруг и знакомые до боли пейзажи родного района, и отстраненно думал о том, что хорошо, что они с Шоном вместе не жили, потому что будь это так, пришлось бы бежать домой и впопыхах собирать вещи, но раз уж все так, как есть, можно прогуляться, подышать загазованным нью-йоркским воздухом, и никуда не торопиться. Очередному, пусть и внезапному, расставанию Баки ни капли не удивился. Вопреки обыкновению он отнесся к нему до апатичности спокойно. Единственное, что было неприятно, так это то, что дурацкая сентиментальность не позволит теперь ходить в любимую кофейню, — вспоминать о крахе на личном фронте Барнс очень не любил. Он стоял и слушал уличного музыканта с гитарой, и пальцы аж зачесались оказаться дома побыстрее, чтобы сесть за фортепиано и выплеснуть все свои пока еще непонятные чувства в музыку. Но вместо этого Баки кинул в шляпу музыканту пару баксов и, улыбнувшись в ответ на его благодарную улыбку, побрел домой, завернув по дороге в супермаркет, чтобы купить чего-нибудь из продуктов, а заодно и какую-нибудь выпивку. Еще расхаживая по рядам магазина он позвонил лучшей подруге, надеясь, что она скрасит вечер его вновь обретенного одиночества. — Слушаю, — нервно бросила в трубку девушка. — Наташа? — слегка нахмурился Барнс, гадая, что случилось у нее, раз она так резко отвечает. — М*дак сверху меня затопил, — ответила она на невысказанный вопрос — и Баки выдохнул облегченно. — Он жив? — шутливо поинтересовался он. — В достаточной степени, — заверила Романофф. — Ясно, — хмыкнул Баки. — Хочу бухать, — коротко осведомил он, набирая в корзину несколько бутылок пива, бутылку вина и мартини. — Вовремя. Я буду через полтора часа, — пообещала подруга и бросила трубку. С Наташей Романофф Баки познакомился в выпускном классе. Заочно он, конечно, был с ней знаком и раньше — все гетеросексуальные парни школы были беззаветно влюблены в рыжую русскую каратистку неземной красоты. Наверняка именно это стало причиной, по которой она на выпускной бал пригласила именно Баки, единственного во всей школе парня, который подходил ей внешне и притом не собирался истекать на нее слюнями — и не только — восхищения. Так и подружились. Он, как самый распоследний гей, ходил с ней на многочасовой шопинг, искренне желая помочь своей партнерше выглядеть на выпускном балу идеально, она научила его нескольким приемам самообороны из карате, они вместе готовились к SAT*, и Уилл, парень, с которым Баки тогда встречался, постоянно шутил, что Наташа — девушка Барнса, и пора призадуматься о тройничке. На выпускном, после расставания с Уиллом, Романофф заставила Баки держать лицо и веселиться, сделала его королем бала, а после увела его на крышу многоэтажки, где всю ночь делила с ним бутылку шампанского, выслушивая его пьяные сопли о неудавшейся любви. Баки не очень уверен, что сегодня снова будет реветь ей в жилетку, но традиционную пьянку на двоих в честь очередного своего расставания он устроить просто обязан. Наташа пришла, как и обещала, ровно через полтора часа — вопреки распространенному у девушек обыкновению Романофф не опаздывала никогда, даже в пределах допущенных правилами этикета пятнадцати минут. Баки к тому времени успел дойти до дома, разобрать продукты, немного прибрать бардак и вымыть фрукты, призванные быть закуской. — Есть пиво, вино и мартини, — из кухни крикнул Баки, едва заслышав, как захлопнулась специально оставленная незапертой входная дверь. — Тебя бросил парень, — словно напоминая, произнесла Наташа, проходя в гостиную небольшой квартиры-студии Барнса. Плюхнувшись на диван, она достала из своего рюкзачка бутылку русской водки и звучно поставила ее на стеклянный журнальный столик. — Тут надо бы чего покрепче, — усмехнувшись, сказала девушка. «Да плевать», — подумал Баки, решив, что если напиваться — то в стельку, в дрова, до поросячьего визга. Он поставил тарелку с фруктами на журнальный столик, туда же поставил две рюмки и уселся прямо на пол. Наташа для фона включила музыкальный центр — и из динамиков полились нотки какой-то тошнотворно-бессмысленной попсы. Они выпили по первой рюмке, и Баки, завидев вопросительный взгляд подруги, тяжело вздохнул. — Кофейня, я, Шон и девушка, с которой он целовался. — О, — округлила глаза Наташа. — Измена. Что-то новенькое. Устроил ему скандал с пристрастием? — улыбнулась она. Баки был ей искренне благодарен за шутливый тон — разговора по душам в обычном понимании этого слова он бы не выдержал. — Что за дурной тон, Нат? — фыркнул Барнс. — Я гей, а не пид*рас. — А я бы устроила, — пожала плечами Романофф. — Помилуй, ты бы просто отбила ему яйца, — отмахнулся Баки, наливая еще по стопочке. — Чем не скандал? — парировала Нат. Они звучно стукнулись рюмками и опрокинули в себя содержимое. — Собираешься опять впадать в меланхолию? — спросила она, вгрызаясь в красное яблоко. Баки предпочел сливу. — Да нет, — ответил он. — Ну его. Некогда депрессировать — завал на работе. — И правильно, — кивнула подруга, явно одобряя. — Надо тебе найти нормального парня, — задумчиво протягивает она, разливая еще по рюмке. — Не-не-не, — возразил Баки, отмахиваясь и отрицательно мотая головой. — С меня хватит, — он подхватил рюмку и, поднявшись на ноги, торжественно объявил: — Официально заявляю: с сегодняшнего дня больше никаких парней в моей жизни. Только одноразовый секс. Да будет так. Кивнув сам себе, Баки опрокинул в себя содержимое своей рюмки и снова уселся на пол, тут же наполняя посуду по новой. Наташе такой настрой друга категорически не понравился. Она знала Барнса уже не первый год: он романтик, он хочет любить и хочет быть любимым. И то, что он вдруг решил переквалифицироваться в ловеласы небесного оттенка, ему совсем не поможет, даже наверняка наоборот. Вот только переубеждать его сейчас бесполезно. Потому что это Баки Барнс. Упрямству его мог бы позавидовать видавший виды баран. На двоих они прикончили бутылку водки через пару часов. В ход пошло вино, за ним мартини, стало как-то повеселее. Натанцевавшись и напевшись в домашнее караоке, — пьянка по поводу расставания Баки с парнем вдруг стала настоящим праздником, — они упали на кровать Баки поверх одеяла, да так и уснули в обнимку в половине третьего ночи. Утром Нат проснулась первой. Приведя себя в относительный порядок, она распихала друга с тем, чтобы он запер за ней дверь, и ушла домой. На лестнице она, все еще сонная, оступилась, подвернув ногу, и полетела бы кубарем вниз, не врежься она с глухим звуком в кого-то большого по дороге. — Ауч, — прошипела она, почувствовав боль в ноге. С чего бы это вдруг такая неуклюжесть у нее, с ее-то данами* в различных боевых искусствах? Пить надо определенно меньше. — Мисс, Вы ушиблись? — искренне поинтересовался парень, в которого Наташа врезалась. Романофф подняла взгляд на приятный бархатный голос и обомлела: этот парень был чертовски хорош собой. Короткий ежик пшеничных волос, кристальная чистота голубых глаз, правильные черты по-мужски красивого лица и потрясающе мощная подтянутая фигура. Не будь она уже влюблена в Брюса — точно влюбилась бы в этого парня. — О, нет, все в порядке, — неловко улыбнулась она и в ту же секунду имела глупость опереться на пострадавшую ногу, из-за чего и зашипела. В глазах напротив засветилось неподдельное беспокойство. — Вы позволите?.. — спросил он и присел, чтобы аккуратно и мягко ощупать ее щиколотку. Наташа, слегка сбитая с толку вчерашней попойкой, недосыпом, своей нетипичной неловкостью и заботой нового знакомого, позволила снять с ноги кроссовок. — Не должно быть ничего серьезного, — вынес вердикт парень, помогая Наташе вновь надеть обувь. Почему-то ей вспомнилась «Золушка». — Да, поболит — и перестанет, — беспечно улыбнулась Наташа. — Я бы не беспокоил ногу, пока она не перестанет болеть, — мягко заметил собеседник. — Обещаю: дойду до дома и буду лежать весь день, — шутливо произнесла Романофф. — Ну... — блондин потер шею и, решившись, все же произнес: — Тогда позвольте проводить Вас, — как-то даже обеспокоенно произнес он и тут же добавил, видимо, предвосхищая отказ: — хотя бы до такси. Отказать Наташа в себе силы не нашла. Она вздохнула, улыбнулась и кивнула, после чего перекинула руку через мощную шею нового знакомого и осторожно попыталась спуститься на ступень вниз. Нога отозвалась вспышкой вполне терпимой боли, и девушка, стиснув зубы, прошла еще три ступеньки, пока от очередного шипения ее спутник не вздохнул. — Извините, — мягко произнес он и в следующую секунду легко поднял Наташу на руки так, словно она легче перышка. — Я бы вполне дошла сама, — слегка нахмурилась Романофф, подавляя улыбку — искренней заботе тяжело сопротивляться. — Ваша нога за это Вас точно не поблагодарит, — невозмутимо ответил на это парень, спускаясь вниз. Он осторожно поставил ее на землю уже на улице, поймал такси, придержал дверь, чтобы она могла сесть, и добил ее тем, что заранее оплатил поездку, оставив сдачу (а сдача точно будет не маленькая, не так уж и далеко Наташа живет) таксисту. Всю дорогу до дома Романофф провела в ступоре от нового знакомства. А по приезде домой подумала, что такой парень точно подошел бы ее отчаявшемуся найти любовь другу. И что зря она ничего об этом парне не узнала. Остается надеяться, что ее догадка верна, и этот красавчик — новый сосед Баки.