The Guy Next Door

Как ни странно, но Баки ненавидел пить. И еще сильнее ненавидел напиваться до потери сознания. Однажды, еще в школе, он выпил на спор слишком много, и с тех пор особенной любовью к алкоголю не пылал. Но надежды на ладную личную жизнь рушатся, хоть и часто, все же, не каждый день, и по такому-то поводу… Впрочем, в данный момент, и этот повод весомым не кажется. Проводив Наташу и заперев за ней дверь, Баки вновь бухнулся на кровать, зная, что больше не заснет уже. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и с силой провел ладонями по лицу, пытаясь унять тупую головную боль. Неимоверно захотелось пойти и снова выпить. Однажды Лоуренс — тот, что попытка номер три, — устроил вечеринку по поводу своего дня рождения. Первая из многих вечеринок в истории их с Баки не слишком-то долгих отношений. Попойка была знатная. Гости разошлись ближе к утру, а сам Баки остался у своего парня еще на день. По пробуждении, непозволительно позднем, кстати говоря, Лоуренс застал Баки увлеченно качающим пресс. — Что ты делаешь? — сонно и хрипло спросил он тогда. — Мой способ похмеляться, — прерывисто ответил Баки, группируясь и вызывая тем самым у парня откровенное удивление. Сам Лоуренс технику не оценил и пошел за пивом. Барнс же искренне считал эту технику тяжелой, но единственно верной. Этому его научила Наташа, приговаривая, что идти на поводу у желаний организма практически недопустимо. Ну, разве что изредка. Если ты повеселился ночью, а организм требует еще — заткни организм. Именно поэтому, когда Баки невозможно хотелось опохмелиться, он первым делом шел в душ, а вторым — шел делать физические упражнения. Вот и сейчас он принял быстрый контрастный душ и, почувствовав себя более или менее человеком, решил занять себя часовой тренировкой. Ничего суперсложного, простые упражнения, стандартная разминка к тренировке в тренажерке, только несколько удлиненная. Суть была в том, чтобы просто отвлечься от желания выпить и заменить это желание усталостью в мышцах. Закончив с тренировкой и посмотрев на часы, Баки откровенно пришел в шок — еще не было девяти. Это Наташа, получается, ускакала еще в семь утра? Вот ведь… жаворонок! Баки был из тех, кто очень, очень, ну просто чертовски сильно любит поспать. Конечно, жизнь в американском мегаполисе заставляла вставать рано и идти на работу, но уж в законный выходной, да еще и после литров выпитого на ночь алкоголя, да еще и после расставания с парнем он имел право, блин, выспаться! А Наташа разбудила его чуть ли не с петухами, черт раздери ее восточную культуру боевых искусств и дисциплину! Была у Баки такая проблема: если он проснулся, то заснет никак не раньше одиннадцати вечера. Совершенно отвратительный скилл, хотя некоторые друзья завидуют, мол, да ты что! Столько свободного времени, и ты точно знаешь, что не потратишь его на сон! Ну вот, он проснулся в седьмом или восьмом часу, у него весь день впереди. И чем себя занять, Баки совершенно не знал. Хотя, у мамы всегда было золотое правило: «Если нечего делать — устрой уборку в квартире». В детстве Баки, двое его братьев и особенно сестра с этим правилом очень любили спорить. Не с мамой, не вслух, а так, про себя, уже намыливая тряпки и орудуя пипидастром. Сейчас же, вот именно в данный момент, это правило было более чем актуально. Баки обреченным взглядом обвел тот бардак, который они с Нат вчера здесь устроили, и, вздохнув, принялся за дело: начал разгребать бутылки и подбирать осколки разбитой спьяну посуды. Это тоже неплохо отвлекало. Не столько от мыслей, сколько от эмоциональной их составляющей. Джеймс пережил достаточное количество депрессий, чтобы понять, что лучшее средство от апатии и меланхолии — это бурная деятельность. Всегда легче думать, когда руки заняты, к примеру, мытьем посуды или полов. Его сегодняшнюю бурную деятельность внезапно прервал звонок в дверь. Нахмурившись — не ждал он сегодня никого — Баки отправился открывать. И кто бы вы думали стоял на пороге? Именно, собственной персоной бывший парень Баки Барнса. Джеймс как-то отстраненно порадовался, что успел привести себя в порядок. Представать перед своим вчерашним парнем в полусонном виде с опухшим лицом и покрасневшими стеклянными от вчерашней пьянки глазами очень не хотелось. Желанием показывать себя разбитым перед бывшим никто и никогда не страдал, Баки в том числе. Тем более, не так уж он и страдал. По крайней мере, совсем не так, как в предыдущие пять раз. Привык? — Привет, поговорим? — застенчиво и почти стыдливо спросил Шон. — Привет, заходи, — Баки посторонился, впуская экс-бойфренда в квартиру. То, что он успел убрать следы попойки — тоже, определенно было хорошо, да. «Подумает еще, что напился с горя». В конце-то концов вчера они с Наташей больше веселились, чем обливались слезами, страдая по в очередной раз не сложившейся личной жизни Баки. Шон остановился посредь гостиной и беспомощно огляделся. Выглядел он так, будто не спал всю ночь — в целом, все тот же подтянутый высокий, со вкусом одетый красивый шатен, вот только сейчас он имел несколько потрепанный вид и синяки под красными глазами. Баки знал, что примерно Шон сейчас ощущает и видит: его еще вчерашний парень сегодня ведет себя как ни в чем не бывало — он не выглядит зареванным и не кажется страдающим от расставания, нет. Все так, будто ничего не случилось. Шон видит, что Баки занимается обычными делами. Уборкой вот, например. Вон, даже из музыкального центра слышится музыка. Не сопливая попса о разбитом сердце и ушедшей любви, а как обычно, классика. Марчелло, переложенный на фортепиано вообще-то, только вот Шону ни название, ни имя композитора ничего не скажет. Шон выглядит разочарованным, и Баки не может удержать себя — он тихо злорадствует. Почувствовав, что ему комфортно в этой линии поведения, Барнс решает продолжать в том же духе. Что бы он сделал, если бы не увидел вчера Шона с девушкой? Вот Шон пришел в гости, а Баки ничего не знает о его романе на стороне. Определенно, он предложил бы кофе. — Хочешь кофе? А прозвучало это совсем не так беззаботно, как задумывалось. Дело не в интонациях, — голос Барнс отлично контролирует, — а в подтексте. Баки подтекст не вкладывал, но Шон его точно увидит, ведь все вчера произошло в кофейне. Вот, так и есть. Выражение красивого лица шатена меняется на скорбное и виноватое. — Бак… Слушай, насчет вчера… — начал мямлить Шон, и Барнс состряпал заинтересованное лицо. На самом деле, ему было как-то все равно, что бывший парень сейчас скажет. Все равно закончится все так, что Шон уйдет отсюда ни с чем. — Эта девушка, она… — Красотка, — перебил Баки, кивнув и поджав губы, мол, зачет, чувак, отличный выбор. — У тебя прекрасный вкус. Давно вы встречаетесь? — спросил он и все же свернул на кухню, решив заварить кофе — по старинке, в турке. Кофеварок на своей кухне Баки не признавал и даже побаивался. — Мы не… ох, — тяжело выдыхает гость и подходит ближе — Барнс спиной ощущает его приближение. Шон обнимает Баки со спины, не чувствуя, как Джеймс стиснул зубы, только чтобы не напрячься, едва ощутив руки бывшего парня на себе. — Прости, я собирался сказать тебе, правда. — Ну и отлично, — пожал плечами Баки, активно делая вид, что его совсем не напрягают объятия экс-бойфренда. — Так ты будешь кофе? — повернув голову назад, спрашивает Барнс. — Или ты разводишь меня на прощальный секс, я не пойму? Так не получится, — усмехнулся он. Сердце у Баки не екнуло, когда он заметил, что последние фразы будто влепили Шону по пощечине с каждой стороны. — Нет, я… — Шон отстранился и отступил на шаг назад, сжав ладони в кулаки и прикрыв глаза. — Прости. Я… — парень шумно выдохнул и вновь посмотрел на Баки, — наверное, пойду. Барнс с невозмутимым видом потушил огонь под туркой, не дав кофе убежать, и сказал: — Ну ладно. Шон, явно весь напряженный, направился к выходу. Баки шел за ним, намереваясь запереть дверь, и думая о том, что либо он действительно привык к расставаниям, либо никогда особо не был влюблен в Шона. Так или иначе, его сердце, видимо, устало разбиваться, и решило для разнообразия не отреагировать на расставание вообще никак. И потому особенно расстроенным Баки себя не чувствовал. А может, это так, потому что он и не верил особо в эти отношения, и, как следствие, последние шесть месяцев морально себя готовил к тому, что однажды все кончится. В дверях Шон остановился и грустным взглядом посмотрел на Барнса: — Ну, пока? — Ага, — кивнул Баки. Шон открыл дверь и вышел, напоследок обернувшись у самой лестницы. Баки привалился плечом к косяку, сунув руки в карманы домашних штанов и равнодушно наблюдал, как последний его бывший парень навсегда уходит из его жизни. Шон уже начал спускаться, и Баки собирался вернуться в квартиру, как вдруг дверь пустовавшей последние два месяца квартиры напротив открылась, выпуская на лестничную площадку молодого человека, разговаривающего по телефону. Баки слегка подвис, увидев его. Парень вежливо и как-то виновато улыбнулся Баки, словно извиняясь, что не может поздороваться по-человечески, и кивнул, после чего отвернулся, закрывая дверь на ключ. Пока он разбирался с замком, телефонный разговор закончился. Он засунул мобильный и ключи в карман, после чего вновь обернулся. Баки все еще стоял в дверях, не в силах оторвать взгляд от этого… Черт возьми, красив ведь как бог! Высокий, атлетичного сложения, с широким разворотом плеч и военной выправкой осанки… А глаза такие голубые, как небо в безоблачный день. Баки точно знает. Баки обожает смотреть в небо. — Здравствуйте, — улыбнувшись, произнес он бархатным баритоном. «Барнс, да чтоб тебя!.. Очнись!» — потребовал от себя Баки и, отвиснув, так же дружелюбно улыбнулся в ответ. — Привет, — сказал он. — Так ты мой новый сосед? — задал очевидный вопрос он. — Да, я… — Боже, какая обворожительная улыбка… — вчера заехал. — Оу, — произнес Баки. — Если на этаже вчера было слишком громко — извини. Это из-за меня, — зачем-то ляпнул он. — Да все в порядке, — отмахнулся сосед. — С кем не бывает? — задал он риторический вопрос и сделал шаг к Баки, протягивая ладонь для рукопожатия: — Стив Роджерс. — Джеймс Барнс, — ответил рукопожатием. — Но друзья зовут Баки. — Баки, — задумчиво произнес Стив, будто пробуя имя на вкус. — Почему так? — поинтересовался он, разжав сильную ладонь. — Сокращенно от Бьюкенен, — пожал плечом Баки. — Это мое среднее имя. — А, — протянул Стив. В квартире у Баки запищал оповещением о входящем звонке мобильник. — Что ж, Баки, приятно познакомиться, — тактично свернул разговор Роджерс и искренне и тепло улыбнулся, вызывая у Баки отчетливую ассоциацию с солнцем. О, черт. Знал Баки, когда его на такие ассоциации распирает. И ему это, в свете последних событий, не очень нравилось. — Взаимно, Стив, — ответил Баки. Сосед с той же улыбкой кивнул и уже направился к лестнице, как Баки зачем-то добавил, окликая его: — Заходи отпраздновать новоселье. Роджерс обернулся. — Обязательно, — пообещал он, и в изгибе его солнечной улыбки появились нотки благодарности. Баки кивнул ему в ответ и, наконец, вошел обратно в квартиру, тут же приваливаясь спиной к двери. «Твою мать». «Барнс, ты только что расстался с парнем». «Вчера ты поклялся больше ни с кем не встречаться». «Бл*ть, самое глупое, что ты сейчас можешь сделать, — это втрескаться в Стива Роджерса». Вот только сердце уже выстукивало ускоренный ритм.