Девушка для Бальтазара

Флоренция почувствовала себя неуютно, как только Бальтазар исчез. Галатея казалась ей приятной и умной женщиной, а старушечьи морщинки придавали ее лицу особый шарм, выделяясь при свете огня. Но девушку пугали ее слова и вся эта непривычная обстановка, словно ее посадили в клетку, но дверь не закрыли. Она хотела уйти, но что-то ей мешало, не давало сделать этого. — Успокойся, милая. — Галатея бережно взяла ее руку, смотря ей в глаза. — Все будет хорошо. Я не кусаюсь. Улыбка старушки подавила нараставшую панику, и Флоренция вдохнула приятный запах масел и трав, расслабившись. Галатея довольно неуклюже встала и подошла к небольшой, набитой всяким-разным, полке, откуда взяла маленький хрупкий пузырек с тугой деревянной пробкой и толстые темные свечи. На столе гадалка обнаружила металлическую тарелку, чему очень удивилась, а потом удивилась тому, что она удивилась. — Ох уж, ента старушечья память. Даж меня не обошла стороной, итить ее… Но это еще ничего. Помню, недавно, будь то вчера, зашел ко мне один и спрашивает: «По чем, значит, духи? Девушку удивить хочу» А я ему: «Милок, если ты духами-то моими помажешься, то девушка тебе еще век нужна не будет, как и ентот свет.» Оказалось, что он совсем дурак и двери перепутал. Магазин с духами вон тут рядышком. Намекни этому пернатому, как появится. — Галатея с хитрецой в глазах подмигнула Флоренции и принялась готовиться к обряду. — Так вы не знаете, что со мной? — спросила Сабрина, наслаждаясь сладковатым запахом из склянки. — Нет, и в этом самый интерес. — Медиум улыбнулась, добавив несколько капель в чашу. — Я чего-то не знаю, хотя обычно знаю все. — Так, я, получается, поле для опытов? — Милочка, я не собираюсь пытать тебя. Только если чуточку. Видишь ли, какая в тебе проблема… — Она взяла щепотку какого-то порошка и кинула ее в миску. — Твоя семья ничем особенно не примечательна. Но тебя высшие силы не обошли стороной. И если бы только енто, я бы и голову́ даже не била: демон — демон, ангел — ангел, монстр — монстр, а уж ведьму бы я в два счета опознала. Но тут же какой-то пятое колесо затесалось, лапуля, чтоб его все силы земли… — Галатея как-то агрессивно взмахнула рукой над свечой, и в ее глазах отразился огонь самой преисподней. — И я хочу с ним поговорить. Тебе ничего не снилось едаково? — Старушка, сощурившись, посмотрела на Флори, которой стало еще больше не по себе. Сабрина тут же вспомнила о девушке в красном и об Эдемском дереве, но сомневалась, говорить ли об этом Галатее. Однако ей не пришлось даже открывать рот, чтобы медиум сама узнала все, что ей нужно. Женщина переменилась в лице, стала серьезнее и решительнее. — Ты хочешь выяснить, кто или что эта девушка из снов? — Если честно, я до сих пор не верю, что это не сон, — нервно усмехнулась Флоренция. — Тобой завладела черт-пойми-какая сущность, поверь, это не сон. — Старушка сложила перед собой руки в замок, пристально смотря на девушку. Та слушала очень внимательно, впитывая каждое слово, но до сих пор не понимая, что она могла кому-то понадобиться. Ею кто-то завладел, и она этого даже не почувствовала. Как такое могло произойти? Да и кто вообще мог покуситься на ее душу? кроме Бальтазара, но это другая история. — Я не знаю ответов на твои вопросы, но хочу их найти так же, как и ты. Поэнтому скажи, девочка: ты готова открыть мне сознание? Флоренция была в замешательстве. Раньше она ни за что бы не согласилась, потому что сознание еще сокровеннее, чем душа. В нем все мысли, все чувства — все то, что делает человека человеком. И просто так выставить себя на показ Сабрина не решалась. Открыть сознание все равно, что выйти на Трафальгарскую площадь нагой. Но выбора не было. Любопытство Флоренции оказалось сильнее. — Я готова. — Но на самом деле нет. Галатея зачерпнула из тканевого мешочка небольшую горсть каких-то трав, резким движением руки бросила в уже существующую смесь и тут же отклонилась назад. Тарелка вспыхнула ярким светом и загорелась желтовато-зеленым огнем, осветив подозрительное лицо медиума. Старушка боковым зрением смотрела на свое творение и хмурилась, скривив рот. — Знаете, Галатея, я всегда думала, что для магии нужны слова, — пытаясь отвлечься, сказала Флоренция, подметив то, что кроме болтовни медиум ничего не говорила. — Так енто да. Ведьмы непременно должны озвучивать, иначе у них ниче и не выйдет. Но моя истинная сила — мозг. Ты поняла? Сабрина кивнула. Несмотря на сумбурность, девушка поняла, о чем говорила Галатея. Видимо, она начала привыкать к интересной речи старушки. Лицо Флоренции обдало теплым воздухом. Она вдохнула полной грудью темный зеленоватый дым, ползущий по столу, как змея, и замерла, опустив дрожащие веки. Галатея взяла ее за руки и сильно закатила глаза. Ее тело начало дергаться. Сабрина ничего не почувствовала, но не решалась открыть глаза и молчала. Галатея тоже затихла. Флоренция больше не чувствовала странных трав и не ощущала дыма на лице, старающегося заползти в нос. Да и стало приятнее. — Вы куда-то нас переместили? — спросила Сабрина у, как она думала, Галатеи. — Да. Переместили. Твое сознание. Ко мне. — Услышала она знакомый, почему-то возмущенный голос. Флоренция открыла глаза и увидела перед собой ту самую девушку из снов, уже одетую в белую тунику, стягиваемую поясом. Ясным взглядом она осуждающе смотрела на Сабрину, скрестив на груди руки, и была не в лучшем расположении духа. Сабрина заметила, что произошла небольшая смена декораций. Теперь девушка была окружена высокими колоннами, чуть сужающимися к верху. Она заметила их схожесть с изображениями в музеях в залах Древней Греции. Эти белые античные колонны держали массивный каменный потолок, возведенный, разве что, чудом небесным, иначе строительство таких вот сооружений объяснить нельзя. Флоренция медленно обернулась вокруг, оценивая масштабы красивой постройки, и поймала себя на мысли, что это место ей знакомо. За колоннами был огромный зал, и в нем внушительных размеров — метров десять, не меньше — располагалась статуя девушки-война. Вся ее одежда, шлем, щит и Ника, символ победы, сверкали бы на солнце и заменяли бы маяк, потому что сделаны были из чистого золота. Девушка-войн выглядела величественно и совершенно не враждебно. В ее глазах, пусть и каменных, не было злобы и жажды войны, — лишь великая мудрость. — Неужели это Афина?! Парфенон?! Акрополь?! И все не тронуто?! — восторженно восклицая, спросила Сабрина, мотая головой по сторонам. — А что тебя смущает? — выйдя из-за колонны, сказала девушка. — Это мои воспоминания. Их никто не сможет разрушить. Я не знаю, что сейчас с Акрополем, но очень давно он был именно таким. — Потрясающе… — озвучивая свои мысли, произнесла Флори, дотронувшись до огромного золотого щита. — Не верю своим глазам… Девушка стояла поодаль, прислонившись плечом к желтоватому рельефному мрамору. По выражению лица было понятно, что она едва себя сдерживала, чтобы не закатить глаза. Знакомая незнакомка не ожидала увидеть Флоренцию здесь и сейчас, но и не торопилась ее выгонять, потому что не понимала, как Сабрина вообще смогла это провернуть. — Флоренция, давай разъясним кое-что, — сказала она, в мгновение ока появившись рядом с девушкой. — Как ты сюда попала? — Галатея помогла мне. — Флоренции было странно это слышать. Она думала, что девушка знала обо всем, что происходило с ней, ведь незнакомка была в ее голове. — Ведьма? — Девушка вплотную подошла к Сабрине, возвышаясь над ней из-за разницы в росте и смотря ей прямо в глаза. — М-медиум… — почувствовав себя не выше травинки, пробормотала Флори, не отрывая взгляда от сверкающих злобой глаз. Увидев, что девушка, гневно рыча и, скорее всего, сквернословя где-то в у себя в голове, отвернулась и буркнула что-то вроде «Ненавижу чертовых оккультистов», Флоренция чуть успокоилась, потому что убивать ее явно никто не собирался. Откуда-то издалека послышался шум. Множество голосов что-то кричало, и гул с каждой секундой нарастал. Сабрина обернулась. Несколько десятков человек, одетых по моде Древней Греции, слишком быстро приближалось, взбираясь по горе. В руках некоторых из них она заметила камни. Эти люди составляли огромную толпу, из которой невозможно было выделить кого-то одного, потому что разъярены были все. И весь этот органично сложившийся людской ковер бежал на нее и девушку из снов, на которую Флори как раз и посмотрела, требуя объяснений и как можно скорее, по возможности. — Ты не вовремя, — даже не повернув на Сабрину голову, произнесла та, с сосредоточением наблюдая за толпой. — Но и уйти ты пока не можешь. — Почему? Едва Флоренция успела задать вопрос, как толпа прокричала: — Убирайся, чудище! Афины не твои владения! — Я не буду говорить со всеми сразу! — разнесся по Акрополю громкий, грозный голос, словно девушка говорила в церкви с сильнейшим эхом. — Пусть выйдет один! Из замеревшей толпы протиснулся молодой парень с замызганным лицом и руками. У него уже росла небольшая бородка и над губой пробивались темные волосинки. Довольно потрепанная одежда и хлипкие сандалии буквально кричали, из какой семьи этот юноша. Но несмотря ни на что, он выглядел очень уверенным и бесстрашным. — Мы требуем, чтобы ты прекратила свои злодеяния и покинула Афины. — Вот как, — протянула девушка, чей голос вновь стал нормальным. — Злодеяния. И что же такого злого я совершила? — Из-за тебя ухудшился урожай, колодцы почти опустели. В городе каждый третий день сильнейшие ветра уносят жизни и разрушают людские дома. — И это обязательно должна быть я. — Девушка оторвалась от земли и воспарила над каменными ступенями Парфенона. Она подлетела к юноше и стала перед ним. Флоренция, как истинный книголюб, не без интереса наблюдала за развитием истории. Может, именно сейчас она узнает больше о девушке. Может, она узнает ее имя и сущность! — Все начало происходить с твоего появления, чудище, — будто сделав плевок в лицо, ответил парень. Толпа загалдела, проклиная девушку всеми известными проклятиями, какие были у них в лексиконе. Флоренция, к сожалению, не смогла разобрать ничего, но посыл был понятен. Девушка не обращала на них внимания. Она смотрела лишь на юношу. Сабрина не видела ее лица в тот момент, но ей почудилось, что девушка ждала от парня чего-то вразумительного и отличного от выкриков толпы. — Посмотри мне в глаза и скажи, что это была я, — произнесла она, языком тела вызывая его на дуэль, которую оставалось, в принципе, недолго ждать, потому что народ был на пределе. — Это была ты! — Жуткий оскал появился на его лице. Кривые зубы, отдающие желтизной, обнажились от противной усмешки. — Что ж, Пизайос, очень жаль, что те знания не подействовали на тебя, что ты не внемлил слова мои и встал вместе с толпой. Ее туника начала колыхаться. Начинавшийся ветер едва поднимал пыль, но с каждой секундой он становился чуточку сильнее. Девушка резко вытянула в сторону руку. От ладони стал исходить яркий белый свет и появился непонятный силуэт. Парень занервничал, тут же убрав улыбку с лица и прижав к себе руки. Он неотрывно смотрел на ладонь девушки. Поднимался ветер, и грязные сальные локоны юноши колыхались, хоть сам он и был похож на статую скульптора с хорошим воображением. Силуэт в ладони превратился с сверкающий острый меч. — Ты же знаешь, что это, небесный ублюдок! — Люди в страхе согнулись пополам, закрывая уши. Ее голос разнесся над горой так же, как туман разносится над озером в пасмурные дни. — И я не оставлю тебя в живых! Даже не надейся! — И тебе не жалко этого мужчину? — невинным голоском пролепетал ангел внутри Пизайоса. — Он сделал свой выбор, теперь твой. — Солнечные лучи на мгновение отразились от металла и ослепили Флоренцию. Девушка зажмурилась и, когда открыла глаза, увидела, что острие было направлено прямо на грудь юноши. — Только вот выбирать не из чего. Люди за спиной ангела начали было поднимать шум и выражать крайнее недовольство ситуацией, приготовившись закидать девушку камнями и ругательствами, но она очень быстро и эффективно усмирила их взглядом. Флоренция проследила за тем, как девушка выставила перед собой руку с мечом, уткнув острие в грудь Пизайоса. — Ты умрешь. И никто из твоих не узнает об этом. Эти люди все забудут и вернутся по своим делам. Ты добьешься лишь того, чего изначально хотели добиться эти люди. И лишь я буду помнить о тебе и твоем лице в агонии. Пизайос с ненавистью смотрел на девушку. Он сам по себе был не очень умным ангелом и думал, что таким образом сможет задержать второго главного врага Рая до тех пор, пока не прибудет ангельский легион, который он непрерывно звал в течение всего разговора. Однако его сигналы не доходили, точнее доходили, но не до того, кого звал Пизайос, потому что девушка была гораздо умнее. Ангел дернулся, почувствовав близость конца. Он хотел исчезнуть, улететь подальше, но не смог. Пизайос был абсолютно заблокирован. А девушка не терпела, когда дергались, и вонзила в тело меч, клинок которого частично появился с другой стороны. И так не темный Акрополь озарила вспышка ярчайшего Небесного света. Девушка со вселенской невозмутимостью резким движением руки вынула меч и аккуратно протерла его появившейся в другой руке тряпочкой. Потом оружие исчезло. И все исчезло. Флоренция не заметила, как все вокруг снова поменялось, и вместо голубого древнегреческого неба она увидела белый потолок. Девушка почувствовала необычайную легкость, и тревога объяла ее сердце. Буквально через мгновение она начала падать, как падала Алиса в кроличьей норе, как падают люди во сне перед пробуждением. Сабрина открыла рот, но истошный крик не вырвался наружу. Она пыталась за что-нибудь ухватиться, но вокруг не было ничего, кроме стен, таких же белых, как и потолок. Сердце колотилось с бешеной скоростью, что на другом конце, в реальном мире, Галатея начала нервничать. Флоренция видела далеко-далеко под собой лишь темноту, так сильно контрастирующую с остальной белизной. Ее тело набирало скорость и, казалось, падало почти что со скоростью света. Флоренция чувствовала, что вот-вот должна упасть и скоро от нее ничего не останется. Через секунду все прекратилось. Флоренция лежала на земле. Стелющийся по ней туман затруднял дыхание. Девушка помотала головой, отгоняя от себя усталость, и заметила неподалеку знакомый силуэт. — Прости, но мне ненадолго нужно взять контроль над твоим телом, — холодно сказала девушка, и Флоренция, не успев ответить, погрузилась в забвение.