Юный Страж

      Девственный лес. Вековые ели вздымаются к небу. Тихие трели птиц разносятся меж ветвей. Легкий туман окутывает стволы деревьев, размывая очертания леса. Огромные папоротники пробиваются к свету меж огромных валунов, разбросанных в округе. Камни, так же как и старые стволы елей, покрыты толстым слоем мха, приглушающим звуки шагов. Шагов единственного человечишки, решившегося сейчас отправиться в столь негостеприимный лес. По нему видно, что он блуждает по лесу уже не один час, однако делает это с определенной целью, известной лишь ему одному. Меховые сапоги, серые штаны, зеленая тканая рубаха да жилетка с коричневым мехом — вот и все, что составляет его одежду. Но благодаря неброской палитре цветов он, даже сам того не осознавая, прекрасно сливается с окружающим его лесом. В руках он держит дневник с обложкой из слегка потрепанной коричневой кожи, в котором изображена карта леса.       — Я проклят Богами! — выдыхает он, убирая дневник под жилетку после того, как перечеркнул карту, и так всю покрытую крестиками. — Кто-то теряет нож или кружку, только не я! Я сумел потерять целого дракона!       С досады на свое невезение, он со всей силы бьет по ветви дерева, которая, отпружинив, возвращается к нему с пощечиной. Она отрезвляет. Паренек с каштановыми волосами отрывает взгляд от земли и переводит его на ударивший «объект». Однако его внимание привлекает и дерево, чья ветвь столь резко вывела его из раздумий: сломанное на высоте пары метров, своей поваленной верхушкой оно покоится в глубокой рытвине, оставленной неким явно тяжелым объектом. Подгоняемый интересом, он спускается по пологому склону и выглядывает из-за невысокой земляной насыпи перед полянкой.       Дыхание перехватывает, а сердце пропускает удар. Дракон! Ночная Фурия! Выхватив из-за пазухи нож, он неуклюже спускается по каменному склону и, едва не упав, упирается спиной в валун, лежащий на краю опушки. Его сердце бешено бьется, а дыхание сбивается. Выглянув из-за камня и тяжело выдохнув, он неуверенным шагом подходит к связанному веревками дракону, неподвижно лежащему на земле.       — Ого! Я сделал это! Получилось, теперь все наладится! Есть! Я завалил могучего зверя! — воодушевленный победой, шатен уверенно ставит ногу на плечо Фурии, но тут же отскакивает. Дракон еще жив! Он дышит, его глаза открыты, но в них нет той злобы, о которой ему всегда рассказывали — в них лишь надежда и страх.       — Я убью тебя, дракон. А потом вырежу твое сердце и отнесу его отцу, — паренек перехватывает нож, направляя его лезвием вниз, делает шаг к дракону. — Я же викинг. Я викинг! — его голос срывается на крик. Он пытается усмирить бушующее волнение и придать уверенности своим действиям. Вот он поднимает руки вверх, тем самым занося нож для решающего удара, однако, замерев, приоткрывает глаза, глядя на морду Фурии. Дракон лежит, даже не пытаясь высвободиться, а в его зеленых глазах читается только смирение. Он смирился со своей судьбой. Он знает, что сейчас умрет, но он не хочет этого! Не в силах смотреть на занесенный над ним нож, он закрывает глаза и запрокидывает голову. Он ждет смерти.       — Получилось… — горестно выдыхает паренек, опустив руки с ножом и отвернувшись от зверя. Он не может убить беззащитного. Пусть это враг, пусть он всю жизнь мечтал об этом, пусть он и сбил его, но… он не может…       Шаг, второй, остановка. Он не может убить беззащитного, пусть и врага. Но если он оставит его так, то дракон будет умирать долго и в страшных муках. «Что же делать?» — проносится в голове шатена, стоящего вполоборота и краем глаза смотрящего на тяжело дышащего ящера. Секунда, другая… Паренек зажмурился, принимая решение, от которого будет зависеть его дальнейшая судьба. Да и не только его…       Фурия все так же лежит с закрытыми глазами, когда ее бок чувствует прикосновение, а сразу за ним до ушных отростков долетает звук разрезаемых веревок. Глаза мгновенно открываются. Он не верит в происходящее, что-то не то, викинг не может не убить, да к тому же еще и отпустить! Дракон не верит — он ждет. Вот первая веревка ослабла, а на передней левой лапе появился маленький порез. Человечишка все же зацепил своим ножом, не особо глубоко, но до крови. Хотя, похоже, он даже не заметил этого. Еще пара секунд, и последняя веревка, стягивающая лапы Фурии, спадает.       Секунда — и шатен лежит, придавленный лапой дракона к валуну, за которым он раньше прятался. Он чувствует боль на правой ладони — видимо, при падении рассадил ее о камни. Он судорожно пытается прижать руки к себе, но, когда его ладонь дотрагивается до чего-то мокрого и теплого, он открывает глаза. Его взгляд упирается во взгляд Фурии — спокойный, холоднокровный, уверенный. У паренька перехватывает дыхание: ведь именно он еще минуту назад так же нависал над драконом, держал его жизнь в своих руках. Фурия же лишь смотрит на парня, несильно сжимая его горло меж лапой и валуном. Он ждет…       Но вот дракон последний раз втягивает воздух носом и открывает пасть. Секунды превращаются в минуты. Но дракон не убивает, он лишь издает свой грозный вопль, после чего, еще раз взглянув на полумертвого от страха шатена и негромко фыркнув, резкими и длинными скачками скрывается меж деревьев.

***

POV Иккинг:       Страх. Даже нет — ужас! Вот, что я испытывал в тот момент, когда дракон открыл пасть. Я был уверен, что пришли последние мгновения моей никчемной жизни. Но он не убил, а лишь оглушил своим ревом, сразу после чего огромными скачками скрылся в лесу. Ничего не соображая, я буквально «на автомате» подобрал свой нож, лежащий рядом, после чего встал. Ноги тряслись, а правую ладонь буквально разрывало от нестерпимой боли. Шаг, другой... Ощущаю слабость во всем теле, а правая рука резко немеет. Шаг. Все тело немеет, после чего вдруг перестает ощущаться. Боль. Нестерпимая боль пронзает сначала ладонь, после чего перекидывается на все тело. Не могу кричать, ни одна мышца не слушается меня. Чувствую, как в сознании медленно мутнеет, а мир вокруг застилает черная пелена. Последней мыслью было: «Я падаю…» — а дальше… дальше лишь темнота.       Когда я очнулся, был уже вечер. Я совершенно не помню, как добрался до деревни. Помню лишь то, как открываю дверь дома. Отец сидит напротив очага, вороша угли железным прутом. Стараюсь как можно более незаметно пробраться к себе в комнату на второй этаж. И это у меня не вышло. Отец остановил меня окриком. Что он говорил? Не помню, но что-то связанное с драконами и прощанием. В ответ я лишь кивал головой. Вроде. Потом комната. Кровать. Боль. Тьма.

***

POV Автор:       Рассвет забрезжил над Олухом. Тихо. На улицах деревни не было ни одного викинга – слишком рано. Даже дозорные, всю ночь бродившие по селению, отправились по домам — нападения драконов в основном случались ночью или вечером, реже днем и почти никогда — утром. И это утро не стало исключением: деревня была пропитана спокойствием и умиротворением. Хотя нет, в доме вождя послышался шум.       — Боги, за что мне это… — тихо выдохнул лежащий на полу шатен, делая тщетные попытки открыть глаза. Наконец, раза с пятого, ему это удалось. Однако вид досок, образовывающих пол данного помещения, был явно неожиданным для паренька. Поэтому спустя минуту, потребовавшуюся для поднятия тела с пола, Иккинг направился вниз, параллельно растирая занемевшую руку. Внизу он оказался быстрее, чем рассчитывал – пересчитав ступеньки мягким местом и уткнувшись лицом в щит, лежавший на полу напротив лестницы.       — Я проклят богами! — обреченно прошипел Иккинг, вновь поднимаясь с деревянных досок.На сей раз встать с холодного пола у него получилось гораздо быстрее, а вот попытка дойти до очага, подле которого на столе стояла миска с несъеденным ужином, успехом не увенчалась. Увы.       — Иккинг, где тебя тролли носят? — возмутился вошедший без стука в дом Плевака. У кузнеца давным-давно не было правой ноги и левой руки, вместо которой сейчас был закреплен крюк. — Мы тебя дожидаться не будем!       — Где? — шатен был полностью сбит с толку таким заявлением, однако в его голову медленно заползали нехорошие предположения.       — Как это где? — возмутился кузнец. — На тренировке! Или же отец тебе вчера ничего не сказал?       — Сказал… — Иккинг отвел глаза от Плеваки. — Извини, я забыл. Иди, я догоню у арены.       — Ага — коротко бросил кузнец, повернувшись спиной к юнцу. — Не успеешь — пеняй на себя! — с этими словами он скрылся за дверью.       — Да, прекрасно день начался… — простонал Иккинг, отворачиваясь от так манящего к себе стола и медленно шагая к двери. «А оружие? Раз отец отправил меня на арену, то он должен был оставить мне мое оружие», — с этой мыслью шатен обвел взглядом помещение, утопающее в сумраке: потухший очаг, стол с манящей миской, стул Стоика да его табурет. На стенах расписанные щиты, пара мечей и топоры. Однако взгляд паренька утыкается в небольшой топор, прислоненный к стене у входа в дом. «Мда, теперь мне точно не отвертеться от тренировок», — подметил Иккинг и, совершенно не радуясь такому развитию событий, направился к арене.

***

POV Иккинг:       Еще на подходе к арене я услышал громкий голос Плеваки и звук поднимающихся ворот, после чего звуки стихли. Уже после того, как я начал спускаться вниз, до моего слуха донеслись восхищенные возгласы близнецов, суть которых я не расслышал, а после голос Астрид.       — Да, а то без шрамов, какое веселье?! — с предвкушением грядущих событий произнесла девушка, оглядывая стены арены, покрытые бесчисленными сколами, трещинами и сажей.       — Да уж! Не то слово… — обреченно протянул я в ответ, как раз в этот момент заходя на арену и стоя за их спинами. — Боль. Обожаю…       Дальше пошли насмешки от Сморкалы и близнецов, но я пропустил их мимо ушей, так же, как и слова Плеваки, пытавшегося утешить меня. Правда, от чего, не знаю… Помахав передо мной крюком, он направился к толстым деревянным дверям, расположенным в стене арены. Пока он шел к первой из них, я подошел к остальным ученикам и встал рядом, бросив короткий взгляд на тех, с кем мне придется учиться.       Рядом со мной стоял Рыбьеног — толстяк и самый начитанный из всех, но при этом совершенно не любивший драки и прочие разборки. Он был единственным, кто не подшучивал надо мной и был бы не прочь подружиться, если бы не так зависел от чужого мнения. Рядом с ним стоял Задирака, брат-близнец Забияки Торстон — длинноволосый блондин, так же, как и его сестра. Главные приколисты и разрушители деревни. Против меня особо ничего не имели, но любые подколы в мою сторону поддерживали. Хотя, в общем-то, они были за саму шутку или издевку, причем без разницы, против кого она. Между ними стояла Астрид Хофферсон — первая красавица Олуха и моя тайная любовь. Она была всего лишь дочерью драконоборца, в то время как я был сыном вождя, но при этом ее уважали и к ее мнению всегда прислушивались, а меня… для меня было чудом то, если меня вообще заметили. Так что моя любовь в ее сторону оставалась скрыта за семью печатями, а ее отношение ко мне выражалось полнейшим игнорированием. Она, в общем-то, и не замечала моего присутствия, что, впрочем, неудивительно. Хотя ее равнодушие меня задевало сильнее, чем если бы она постоянно цеплялась ко мне, как Сморкала. Да… Сморкала Йоргенсон — качок в этой компании, силы много, ума — не очень. Ну просто обожает делать мне всякие пакости и подставы, после каждой из которых пытается подкатить к Астрид, за что в большинстве случаев целует землю, иногда — хуже. К тому же он мой кузен, и все его поступки имели под собой вполне понятный смысл: унизить меня настолько, чтобы отец передал трон ему, а не мне.       «Да, могло быть и лучше…» — я мысленно поздравил сам себя с хорошей командой, после чего перевел взор на Плеваку, схватившего рукоять рычага, открывающего один из загонов.       — И… Громмель! — довольно произнес кузнец, собираясь нажать на рычаг.       — Эй, эй! А что, учить нас никто не будет?! — испуганно произнес Йоргенсон, сделав полшага вперед и растерянно оглядевшись.       — Практика — наш самый лучший учитель, — произнес Плевака, нажимая на рукоять и тем самым заставляя запор на воротах подниматься. Буквально через секунду, чуть не снеся ворота с петель, оттуда вылетел Громмель, направившийся к толпе викингов, которые тут же бросились наутек.       В тот момент, когда я увидел многокилограммовую тушу дракона, несущегося в мою сторону, я почувствовал прилив сил. Но это был прилив сил не от страха (его-то я хорошо знал), а от… уверенности?! Начиная с того момента, как Громмель вылетел на арену, я будто бы почувствовал себя в своей стихии. Будто бы уже не раз сражался с драконами.       Резкий прыжок влево и короткая побежка до щитов. А вот тут проблема: силенок-то не хватает. Слава Одину, мне на помощь пришел Плевака — схватив здоровой рукой щит, он поднял его и держал до тех пор, пока я не схватился за ручку. Едва я это сделал, он толкнул меня в сторону остальных ребят, которые старались увернуться от лавовых залпов дракона. Первыми выбыли близнецы: Громмель разнес их щит в клочья, пока они делили его. Я в этот же момент отскочил в сторону, дабы не попасться верзиле на глаза. И пока у меня это получалось…       — Побольше шумите, чтобы не дать дракону прицелиться! — подал совет Плевака, преспокойно стоявший у каменной стены арены.       Мы начали бить оружием по своим щитам, что дало свой результат: сбитый с толку дракон затряс головой, стараясь прогнать шум и прицелиться в столь надоевших ему викингов. Возможно, все дальше и пошло бы как по маслу, если бы не очередной вопрос старого кузнеца.       — Сколько залпов у Громмеля? — из всей его фразы я расслышал лишь последний вопрос, однако отвечать не спешил, полностью сосредоточившись на драконе.       — Пять? — выкрикнул Сморкала, пробегая мимо меня и скрываясь из поля зрения дракона.       — Нет, шесть! — отвернувшись от разъяренного дракона, и, видимо, совершенно забыв о нем, ответил Рыбьеног, за что тут же поплатился: его щит разлетелся от меткого выстрела, заставляя паренька впасть в панику и бегом направиться в сторону выхода, у которого уже стояли близнецы, с восхищением смотревшие на арену.       Пробежка, остановка. Интуиция бьет тревогу! Я всегда доверял ей, но сейчас она буквально кричит мне о том, что мне нужно срочно пригнуться. Наклон и резкий рывок вперед. Спустя мгновение чувствую жар на затылке, и в тот же момент до меня доносится шипящий звук соприкосновения лавы и влажных стен арены. «Хах, а интуиция то не подвела!» — с облегчением и радостью подметил я, скрываясь за щитом с повешенным на нем оружием. Медленно выглядываю: Сморкала стоит рядом с Астрид и что то говорит ей. «Дурак! На дракона смотри!» — мысленно отчитал я паренька, наблюдая за тем, как Астрид ловким кувырком отскакивает от Йоргенсона, чей щит через секунду раскалывается от залпа. Я к этому времени уже выбрался на середину арены и, окончив свой кувырок, Астрид оказалась всего в полуметре от меня.       — Ну что, теперь мы вдвоем, да? — решил развеять обстановку я, тем самым отвлекаясь от Громмеля. Сам-то как Сморкала, а его еще осуждаю.       — Нет. Ты один! — отрезала Хофферсон, рванув в сторону, а я лишь успел поднять щит, закрываясь от залпа. В левую руку отдала тупая боль удара, а толчок был настолько силен, что повалил меня на пол арены и выбил щит из рук. Лежать — значит, умереть. Толчок руками от пола — и вот я уже пытаюсь догнать свой щит, катящийся через всю арену. Но только поздно до меня дошла мысль, что даже я и схвачу щит, то не смогу защититься им от разъяренного дракона.       Черт! Я уже прижат к стене! Взгляд уперт в морду нависшего надо мной Громмеля. Секунды превращаются в часы. Вижу, как в его глотке разгорается пламя. Перевожу взгляд на его глаза: две узкие щелки зрачков смотрят на меня. Но вот его взгляд встречается с моим, и в этот момент зрачки чуть, самую-самую малость расширяются. Дракон задерживает залп всего на секунду, но этого хватает, чтобы подоспевший Плевака крюком отвернул его голову, тем самым спасая меня от смерти. Я сижу, все так же прислонившись спиной к каменной стене, пытаясь понять, что же сейчас произошло. Почему дракон задержал залп? Почему не захотел убить сразу? Почему зрачки чуть расширились? Огромное число подобных вопросов витало в голове, однако из этого состояния меня вывел Плевака, наклонившийся надо мной.       —Дракон всегда. Всегда! Хочет убить… — тоном, не терпящим возражений, произнес он, глядя мне в глаза.       «Могу поспорить с тобой. Дважды», — подметил я, однако вслух ничего не сказал, лишь кивнув головой. Кузнец помог мне подняться, после чего пошел в сторону ребят, стоявших чуть в стороне и с трудом переводящих дух. Я покосился на кратер, оставленный лавовым залпом в полуметре от моей головы, после чего со всех ног бросился прочь с арены.       Мне было плохо. Предметы плыли перед глазами, силуэты смазывались. Голова чертовски болела, и эта пульсирующая боль отдавалась по всему телу. Я направлялся в лес. Только там я чувствовал себя в своей тарелке: лес всегда принимал меня, окружал своей тишиной и прохладой, давая успокоиться после очередных побоев и привести мысли в порядок, не давая обиде въедаться в себя. Вот и сейчас я вновь углублялся в него, надеясь на скорое облегчение, но на сей раз мой второй дом отвернулся от меня — даже спустя несколько часов бесцельного плутания меж вековых елей мое состояние не улучшилось ни на… да никак. Все то же головокружение, пульсирующая боль в голове, онемение рук. Мир вокруг меня медленно застилала темная пелена, борьба с которой была тщетна. Последние шаги я делал вслепую, вытянув руки вперед и надеясь на лучшее…       — А-а-а-а-а-а! — тишину прорезал крик, в котором слышался лишь страх, когда после очередного шага я не обнаружил опоры под ногой. Моим следующим и последним чувством было ощущение свободного полета куда-то вниз и ожидание удара. Но я его не дождался… Сознание покинуло меня раньше, чем бренное тело достигло дна оврага…