Юный Страж

POV Астрид:       Синеватая вспышка осветила небо за мгновение до того, как я успела обернуться на крик Харда, правившего идущей впереди нас ладьей. В воздухе резко запахло, как во время грозы, а над верхушкой мачты промелькнула смазанная в сероватом тумане тень — сама Ночная Фурия. Исчадие Хель, с рождения умеющее лишь одно — убивать. Точно так же, как и каждая из этих крылатых тварей.       Однако случилось удивительное. Тогда, когда уже практически каждый из нас успел мысленно попрощаться со всеми, кто по роковой случайности сел в ладью, плывущую сразу вслед за драккаром Стоика, залп с сине-фиолетовым всполохом врезался в возвышающуюся чуть в стороне скалу, разнося нагромождение каменных глыб на мелкие осколки.       Повисло короткое молчание. По-видимому, каждый так же, как и я, пытался осознать тот факт, что Ночная Фурия все-таки может промахнуться. Правда, что стало причиной этого промаха, для меня оставалось загадкой, ведь в отличие даже от обычных налетов на Олух здесь ее никто не видел до самого последнего момента. А значит, или ей что-то помешало в самый последний момент, или…       — Нет, — сама того не замечая, я тихо беззвучно мотнула головой. Дракон не может пытаться лишь испугать, он хочет лишь убить. Убить во что бы то ни стало. А значит, ему что-то или, быть может, кто-то помешал, отвлек, случайно вынудив выстрелить мимо. Но это не важно. Не сейчас. Сейчас главное не дать ему сделать второй залп.       Потому что во второй раз Фурия уж точно не промахнется…       — Лучники, к бою! Всем занять места, приготовиться! Как только увидите тварей, рубите их проклятые головы! Да помогут нам с вами в этом Боги… — зычный бас Стоика гулко разнесся в тумане. Послышался звон железа и обрывистые команды на драккарах позади, но в остальном над скрытыми в густой молочной пелене судами повисла тяжелая, гнетущая тишина.       Я замерла, выставив клинок меча перед собой, и, затаив дыхание, вслушивалась в звуки, окружавшие практически остановившийся драккар. Слева от меня, отчаянно вертя головой из стороны в сторону, метался Сморкала, рвано размахивая молотом. Справа, так же, как и я, выставив перед собой протез-топор, стоял Плевака, здоровой рукой ухватившись за один из канатов позади и внимательно всматривающийся вперед. Рыбьеног и близнецы копошились где-то позади.       Так тянулись долгие секунды ожидания, медленно и безмолвно превращавшиеся в минуты. Никто не сводил взгляда с затянутого туманом неба, никто не ослаблял рук, сжимающих оружие. Но все было тихо. Казалось, что Проклятый пролив и вправду, будто бы соглашаясь со словами Сморкалы, на этот раз был практически пуст.       Первым опустил свой арбалет Молчун Свен, после чего его примеру последовало еще несколько лучников, поза которых, однако, ни на мгновение не давала мне сомневаться, что каждый из них находится настороже. Последовав их примеру, я тоже медленно опустила меч, после чего осторожно приблизилась к как-то раздраженно-растерянно хмурящемуся Плеваке. На мой вопросительный взгляд старик ответил лишь пожатием плеч, что окончательно убедило меня в том, что что-то не так. Уж слишком разнились рассказы вернувшихся воинов от того, что я видела здесь сейчас, и слишком озадаченно выглядели те, кто уже бывал тут…       Впрочем, спустя несколько минут, на драккарах вновь были подняты паруса, и слабый ветер вновь медленно погнал суда вперед. Если Ночная Фурия решила позвать подкрепление, то лучше бы нам успеть добраться до ближайшего берега, прежде чем они вернутся обратно…       — Астрид… — я обернулась к подошедшему Рыбьеногу, неуверенно сжимающему в руке кинжал, постоянно косящемуся по сторонам и вздрагивающего от каждого громкого звука. Он всегда, насколько я знала, любил проводить свободное время в Медовом Холле, читая книги или старые свитки, и совсем не умел обращаться с оружием. Он был умным, но не воином, совсем как Иккинг. А еще он был единственным из нас, кто, может быть, и редко, но общался с ним. – Тебе не кажется это странным? Я читал, что они нападают сразу за туманом, а тут…       — Я поняла тебя, Рыбьеног, — взмахнув рукой, я прервала его неуверенное и сбивчивое лопотание. — И да, мне тоже кажется, что что-то не так. Но лучше молчи и смотри по сторонам: мне совсем не хочется видеть еще одну погребальную ладью в ближайшие луны.       Дальше мы плыли молча. Туман все так же обволакивал драккар со всех сторон, поэтому я понятия не имела, как далеко мы заплыли, но уверенные движения Плеваки, занявшего место кормчего и правившего судном, давали надежду на то, что он знает путь. Впрочем, спустя пару мгновений, туман резко расступился, представляя моему взгляду поистине завораживающее зрелище едва ли не черного, возвышающегося прямо перед нами вулкана.       Вулкана, расположившегося на том самом острове, который все наши предки искали вот уже больше трех сотен лет. А мы нашли.       Нашли Остров Драконов…

***

      Высадка на остров прошла быстро. Едва днище драккара заскребло по каменному дну, несколько воинов спрыгнули в воду и, ухватившись за сброшенные им веревки, протащили судно как можно ближе к берегу. А через несколько десятков минут первая линия обороны наспех обустраиваемого лагеря уже была готова.       Меня, Сморкалу, Рыбьенога и близнецов практически сразу отправили к восточной части частокола, как в наиболее защищенное место на этом острове, состоящего сплошь из камней, скал и черной прибрежной гальки. Лишь изредка в глаза бросались уже выбеленные временем и водой обломки костей, застрявшие между особо крупными валунами.       Я сжала зубы и, прикрыв глаза, резко выдохнула. Мысли об Иккинге вновь полезли в голову, но только теперь к ним примешивалось страшное понимание того, что любая из этих костей может быть… его.       Да, я винила себя в его смерти. Вновь и вновь вспоминая события того дня, я все больше убеждалась в том, что вся ответственность за его смерть лежит только на моих плечах. И пусть я никогда не прощу себе этого, но упустить шанс хоть немного облегчить все те страдания и муки совести, что я испытала, лежа у Готти или слушая тихие, наполненные тепло-горьковатой грустью воспоминания Плеваки, я не могу.       Поэтому стоит первым отрядам выдвинуться на разведку, я, крадучись пробравшись мимо простодушных Шлака и Ведрона, моля всех Богов, как можно незаметнее проскользнула между редким частоколом из неотесанных и заостренных кверху сосновых столбов и в несколько десятков больших шагов добралась до ближайшей гряды камней, надежно скрывшей меня от взглядов соплеменников.       Пусть я и была виновна в смерти Иккинга, однако предать его тело священному погребальному огню не дали именно эти мерзкие чешуйчатые твари. И именно поэтому они поплатятся за это, пусть даже ценою этому будет моя собственная жизнь.       — Может, тогда ты и сможешь простить меня за совершенное, Иккинг. Но сама себя я не прощу никогда… — и, сжав рукоять меча, я подняла теперь уже совершенно равнодушный взгляд на возвышающиеся впереди скалы, прижавшись спиной к холодному шероховатому валуну позади. И плевать, что впереди меня ждала смерть: чешуйчатые гады так же поплатятся за это своими жизнями. — Клянусь!..

***

POV Иккинг:       Этот день явно не должен был закончиться столь неудачно. Уже больше суток проходила подготовка к перелету – несколько десятков драконов мне пришлось отправить патрулировать маршрут, чтобы избежать встреч с Охотниками, уже подросших птенцов и совсем старых драконов под защитой нескольких Ужасных Чудовищ и лично Бриз отправили сегодня с восходом солнца. Остальная стая, включая саму Алую Смерть, должна была вылететь этой ночью. Мы с Бурей, проверив остров, должны были улетать последними. Увы, Хель распорядилась иначе.       — Подъем! — впиваясь когтями в старый каменный уступ сразу под летом, оставляю на нем несколько глубоких царапин, едва не сорвавшись с его края вниз, в жерло. Крылья нещадно ломит, однако, не обращая на это внимания, сразу нахожу взглядом Бурю, в один миг подпрыгнувшего от моего рыка. Гнездо замирает, глядя на меня. — Уходим! Викинги в Проклятом Проливе, семьдесят взмахов лета отсюда!       Еще пару мгновений в душном воздухе висит тяжелое молчание, резко сменяющееся гвалтом. Большая часть стаи тут же взлетает и, создав огромную воронку, устремляется вверх, вылетая сквозь жерло вулкана. Однако Буря и еще несколько драконов, чьих имен я еще не успел запомнить, наоборот подлетают ко мне.       — Иккинг, не все еще вернулись с вечерней охоты, — еще не успев коснуться лапами каменного пола, уже рычит Буря, тормозя напротив меня. Я же на это коротко вспоминаю Хель, уже прикидывая, сколько времени у меня займут их поиски. Но Буря, словно угадав мои мысли, загораживает своим хвостом проход. — Их больше десятка, Иккинг. Ты не сможешь найти их всех.       — Мы должны попытаться! — не веря в то, что только что услышал, ошарашенно и возмущенно рычу в ответ, на что Буря лишь отводит взгляд. Понятно, мнения своего он не изменит, но и перечить мне, по всей видимости, не рискнет. Поэтому тут же оборачиваюсь к трем Змеевикам, которые прилетели вместе с ним. — Вы! Летите на северный берег и к бухте на западе. Если встретите кого, тут же направляйте в Смертельные Топи, на рассвете встретимся там, — и, лишь дождавшись, пока все трое поднимутся в воздух, поворачиваюсь обратно к Буре. — Сможешь осторожно проверить южный берег? — получив в ответ согласный кивок мордой, машу рукой, тут же давая понять, что ему пора вылетать. Неохотно, но покорно и молча, Буря скрывается за темнотой лета.       Что ж, теперь пришла моя очередь. В несколько взмахов поднимаюсь вверх, резко заныривая в нашу с Беззубиком пещерку, где все осталось точно таким же, каким было в день нашего отлета. В нос тут же бьет уже практически полностью выветрившийся запах Драконьей мяты, однако я, старательно игнорируя его, останавливаюсь и внимательно осматриваю каждый закуток в и так небольшой пещере. Я, конечно же, сомневаюсь в том, что отец, даже если и догадается, то рискнет кем-нибудь из своих воинов, отправив их сюда. Но осторожность не помешает.       На то, чтобы избавиться от всяких ненужных мне уже мелочей, у меня уходит минут пять: что-то, что ещё может мне пригодиться, бережно прячу в укромный закуток над пещерой, остальное же сгребаю в кучу и осторожно стреляю в неё небольшим шариком плазмы. Правда, проблема заключалась в том, что я так ещё и не научился правильно рассчитывать силу выстрела, поэтому взрыв получается гораздо сильнее того, на что я рассчитывал.       Из-за этого еще какое-то время мне приходится потратить на то, чтобы в моих драконих ушах перестало звенеть эхо, а в глазах — рябить от яркой вспышки взрыва. Впрочем, ударов через пятнадцать сердца я уже свисаю со скалы мордой вниз, высматривая в глубинах дыма и едкого пара Алую Смерть. Однако сколько бы я ни всматривался в глубину вулкана, я нахожу ее только после того, как она сама решает появиться передо мной, вынырнув из красноватого зарева.       — Я останусь здесь, юный Страж. Если вы не смогли увидеть меня, то жалкие люди, викинги, тоже не смогут. Не беспокойся за меня, они меня не найдут, а я не буду трогать их. Позаботься о тех, кому это надо. Удачи, Вожак, — и, не дожидаясь моего ответа, она снова погрузилась в красноватое зарево внизу. Впрочем, даже не доверяй я ей, менять что-либо или же просто спорить было уже поздно: драккары викингов, если мое чутье не подводит меня, уже должны были вот-вот выйти из полосы густого тумана, а значит, времени на остальных драконов у меня точно не хватило бы.       Поэтому, глухо выдохнув, я лишь безмолвно прошу Богов хоть раз снизойти до помощи мне, после чего резко взмахиваю крыльями, крутой спиралью поднимаясь вверх. Мне хватает чуть больше десятка сильных взмахов, чтобы добраться до резко расширяющегося в своей вершине жерла вулкана, после чего я так же резко торможу, не давая себе вылететь в еще пока светлое небо, и спешно приземляюсь у подножия верхней каменной гряды.       Отсюда иду пешком, пусть в теле дракона это неудобно и выглядит крайне глупо, то и дело помогая себе взбираться на особо крупные валуны крыльями, так что пару десятков метров, отделяющую меня от вершины горы, преодолеваю меньше чем за минуту. Здесь, в отличие от недр вулкана, заметно холоднее, а сырая свежесть сильного порывистого ветра ощущается даже под плотным покровом чешуи. Одним словом, сразу чувствуется уже вступившая в свои права на Архипелаге осень. Но стоит мне только выглянуть из-за камней, как все это теряет всякую важность…       — Да ладно, уже?! — так и не сумев удержать в себе разочарованного вздоха, смотрю на медленно подходящие к берегу драккары с ярким гербом Олуха на каждом из парусов. Быстро мечусь взглядом по палубе ближайшего судна, бегло пытаясь понять, сколько людей отец взял с собой на сей раз. Однако, когда вижу на одном из драккаров сжимающую меч Астрид, невольно отвожу взгляд и несколько раз моргаю, глядя на горизонт, прежде чем вернуть его обратно, не уверенный в том, что драконье зрение меня не подводит.       Но нет. Хофферсон все так же стоит у борта, сжимая в одной руке меч, а другой держась за деревянные доски. Значит, все гораздо хуже, чем я мог предполагать раньше. Если уж Стоик взял с собой не то что Астрид или того же Сморкалу, а даже Рыбьенога с близнецами, то… О Тор, за что мне все это?       Впрочем, не имея времени на долгие размышления, пользуюсь тем, что драккары еще довольно далеко от того места, куда я направляюсь, и заметить меня с них едва ли возможно, плавно спрыгиваю вниз, тормозя себя крыльями. Каменные уступы, расположенные здесь в совершенно случайном порядке, несколько осложняют спуск, однако обостренные рефлексы позволяют мне гораздо больше, чем раньше. Конечно, гораздо проще и быстрее было бы просто спланировать вниз, но я сильно сомневаюсь, что готовящиеся к битве викинги не заметят моего столь яркого присутствия в вечереющем небе.       Правда, где-то на полпути мне приходится остановиться: из-за хребта на меня бесшумно вылетает старый Змеевик, судя по всему, один из тех, кто как раз и возвращался с той самой вечерней охоты. Резко взмахиваю крыльями и приглушенно рычу, рассчитывая на то, что окружающие меня скалы вызовут достаточное эхо. И, хвала Всевышним, этого хватает для того, чтобы медленно парившая рептилия меня услышала.       Разговор со Змеевиком занимает несколько минут, так как ящер, выслушав меня, коротко рычит о том, что с ним летело еще два Ужасных Чудовища, отставших где-то в десятке взмахах от берега и, по всей видимости, собиравшихся еще немного порыбачить на мелководье. Поэтому, отпустив старика и проследив за тем, как он вновь скрывается за горным хребтом в направлении Смертельных Топей, продолжаю свой спуск.       Внизу оказываюсь минут через пятнадцать, поэтому, резко повернув в ту сторону, с которой прилетел Змеевик, широкими прыжками устремляюсь туда. По сторонам смотрю мало, полностью положившись на слух и обоняние, которые должны предупредить меня задолго до того, как кто-либо появится в поле моего зрения. Да и знание привычек отца вселяло уверенность, ведь прежде чем выдвинуться на разведку, он непременно позаботится о защите. Пусть даже и самой простой…

***

      Тихие, крадущиеся человеческие шаги я улавливаю уже возле самой бухты, в которой, судя по всплескам и тяжелым взмахам, как раз и рыбачили оба Чудовища. Мгновенно подбираюсь, замирая на полушаге, и напряженно вслушиваюсь в зыбкую тишину острова — кроме неровной поступи по другую сторону невысоких скал слышу лишь рычание драконов за спиной да шум тихого прибоя. Однако прежде чем я успеваю развернуться, чтобы проскользнуть между валунов и спрыгнуть с последнего уступа на берег бухты, легкий порыв ветра доносит до меня запах…       Мне хватает одного вздоха, чтобы понять, кто находится по ту сторону каменных глыб, и скрипнуть зубами от злости. Потому что теперь долг защитить драконов борется с в миг вспыхнувшим у меня желанием и глухой потребностью остаться рядом с Хофферсон — пусть в последние дни… Ладно, почти всю свою жизнь, у меня с ней и не складывались взаимоотношения, но оставить ее здесь одну у меня просто не хватит совести. Все же как никак она тоже из моего племени…       Впрочем, от размышлений меня буквально через пару мгновений отвлекает утробное рычание за спиной. А спустя половину удара сердца надо мной проносится сиреневая тень, а из-за скал слышится лязг от удара железа об камень, скрежет когтей и тяжелое дыхание все так же продолжавшего рычать Чудовища.       Но прежде чем я успеваю хотя бы дернуться в ту сторону, тишину разрезает громкий крик.       Который обрывается спустя мгновение…       Решение приходит мгновенно: подобравшись, в два больших прыжка покрываю расстояние, отделяющее меня от гряды, и одним сильным взмахом поднимаюсь на её вершину. Передо мной открывается вид на небольшое каменистое плато, как и большинство подобных ему, усеянное мелкой чёрной галькой и несколькими крупными валунами, лежащими в хаотичном порядке. И именно возле одного из таких, прижавшись к нему спиной и сжимая в каждой руке по кинжалу, стоит Астрид, неотрывно смотря на дракона напротив.       Ужасное Чудовище же, в котором я тут же признаю так невзлюбившего меня с первой встречи Одноглаза, в свою очередь сердито скалится и утробно рычит. Запоздало замечаю лежащий возле его лап меч, на который он периодически переводит свой взгляд, но запаха крови не чувствую. Значит, все ещё можно уладить мирно.       Рычу изо всех сил, не давая времени ни одному из них спровоцировать другого на атаку. И если Одноглаз, уже ожидаемо учуявший меня, лишь раздражённо отмахивается от меня хвостом, то реакция Астрид откровенно напрягает меня: ещё сильнее вжавшись в глыбу за собой, она дрожащей рукой выставляет кинжал в мою сторону. И судорожно вдыхает.       Снова рычу, только теперь уже не скрывая угрозы. И Одноглаз не может этого игнорировать, озлобленно разворачиваясь в мою сторону и яростно глядя на те камни, за которыми я все так же продолжаю прятаться.       — Не тронь её, — возможно, у меня это выходит уж слишком громко, но это меня сейчас волнует в последнюю очередь. Я зол. Зол на Одноглаза за то, что он проигнорировал мой приказ как Вожака, на то, что проявил неуважение сейчас, на то, что напал на Астрид. — Я говорил, что никто из стаи больше не причинит вреда Викингу. Или же ты считаешь, что можешь не слушаться меня?       — Девчонка сама напала на меня, — лжет Одноглаз, но я лишь скалюсь в ответ на его оскал, новым рыком не давая ему повернуться к Хофферсон. Его взгляд, полный открытой ненависти, выдерживаю спокойно, но, когда слышу далёкие голоса и приближающийся топот, бросаю играть в гляделки.       — Пошёл вон! — понимая, что с минуты на минуту сюда прибежит толпа жаждущих нашей крови моих бывших соплеменников, машу хвостом на осторожность и медленно выхожу из-за камней. Это моя первая серьёзная стычка с Одноглазом, и я прекрасно понимаю, что, если я сейчас проявлю любую слабость, Ужасное Чудовище потом найдёт, как этим воспользоваться. А то, что это “потом” будет, я не сомневаюсь.       На несколько секунд на плато повисает тишина: никто из нас троих даже не дышит, неотрывно следя за своим врагом. Ну или в случае Астрид, врагами. И первым, к моему облегчению, не выдерживает Одноглаз, резко фыркнув и прорычав что-то невнятное, после чего он неспешно отворачивается от меня и, бросив последний взгляд на, похоже, даже забывшую, как дышать, при моем виде Астрид, грузно взлетает.       Провожаю его взглядом и, дождавшись пока он скроется за грядой, оборачиваюсь обратно к Астрид. Её взгляд, мгновения назад так же, как и мой, провожавший Одноглаза, тут же возвращается ко мне. Шумно втягиваю воздух, заставляя её тем самым замереть и, не моргая, испуганно уставиться на меня. Пахнет страхом. Её страхом.       Позволяю себе несколько долгих секунд рассматривать её. Два кинжала вместо привычной секиры, растрепанная коса, покрытые ссадинами и синяками руки, осунувшееся лицо. И тем не менее, даже загнанная в угол, она все равно старалась держаться гордо. Но глаза… они выдавали все. Они были мёртвые.       Раньше в них всегда были видны её эмоции, её злость, презрение, равнодушие. Сейчас же они не выражали ничего кроме животного ужаса и глухого отчаяния — тех двух эмоций, которых я никогда не видел и не ожидал увидеть в её глазах. Знала бы она, кто на самом деле стоит напротив неё! Но для неё я — лишь Ночная Фурия, злобное порождение молнии и самой Смерти, после встречи с которым не выживал никто. Но она будет второй. После меня, конечно…