Брайан Кинни не целуется

Брайан любил Джастина. Не в привычном понимании этого слова, но всё-таки по-своему любил. Он не хотел готовить с ним завтраки по утрам, не мечтал о тихом уютном доме, не думал о будущем. Он просто желал завладеть им целиком и полностью, а не только этим молодым прекрасным телом; желал раствориться в нём, готов был окончательно потерять себя и стать его частью, делить с ним дни и ночи, минуты, часы, дни, года; желал скинуть препятствующие оболочки, обнажить его мысли, прочитать всего и выучить наизусть, а потом, может, и обнажиться самому. Брайану не составило бы труда ни секунды не думая скинуть одежду перед любым, а скинуть все маски он решился лишь перед этим нелепым мальчишкой. Ночной город разрывался миллионами разноцветных огней, но Кинни не видел этого. Все жалюзи и шторы были плотно закрыты, отрезая его от реального мира. Лишь лампа торшера врывалась в густой мрак ярким неуместным пятном и едва слышимым потрескиванием. Джастин в одной лишь просторной полупрозрачной футболке и идеально белых боксерах лежал к нему спиной, прерывисто дыша, отчего тело взялось мелкой дрожью, заметной, наверное, только ему. Очередной кошмар, ворвавшись болезненной вспышкой, вспорол сознание, заставляя брови парня нервно сдвигаться к переносице, а ноздри - ритмично раздуваться от частых вдохов. Поколебавшись ещё мгновение, Брайан встряхнул его за плечо, и тот, подскочив, тревожно заозирался по сторонам и успокоился, принятый в тёплые крепкие объятия, выдыхая в обнажённую грудь любимого мужчины. Он повернулся к нему лицом, буквально впечатываясь в родное тело и обхватывая непослушными руками за шею. Кинни не знал, сколько они просидели вот так, прижавшись друг к другу, но ему так хотелось остановить время, чтобы этот момент длился как можно дольше, в чём он никогда не признался бы никому, даже себе. Он чувствовал, как доносятся до него отголоски восстановившегося дыхания Джастина, как льнёт тот к нему всеми силами и утыкается тёплой мягкой щекой в плечо. Глупый мальчишка слабо, неуверенно потянулся к его губам, но Брайан, хмурясь, отстранился. Как бы ни было сильно желание, разум побеждал. Он не мог - не хотел - снова портить всё. - Ты не хочешь меня? - по-детски наивно, но холодно и чётко спросил парень, слегка отодвигаясь. - Не хочу, - безукоризненно солгал тот. И всё-таки что-то в его тоне не давало Джастину Тэйлору покоя. Что-то, что заставляло его таять, как мороженое на обжигающем летнем солнышке. Именно те взволнованные и почти нежные нотки, которых прежде ему не посчастливилось услышать из уст Кинни. И Джастин впервые осмелился его ослушаться. Неуклюже он повалил его на спину, наваливаясь сверху и даже не пытаясь удержать собственный вес над мужчиной. "Я никогда не целуюсь", - вспомнились ему резкие слова Брайана, но он лишь усмехнулся и со всей нежностью припал губами к его губам в мягком, волнующем поцелуе. Таком, каких Кинни никто никогда не дарил. Парень чувствовал его пульс, сливающийся с его - почти таким же резвым, чувствовал, как дрогнули под его губами необычайно чувственные желанные губы, отвечая на ласку, чувствовал тепло его тела. - Скажи, что ты меня не хочешь, - настаивал он, смотря неотрывно прямо в его глаза. Повелительно. Держа за широкие запястья и вдавливая в кровать. Брайан, никогда прежде не испытывавший такой силы эмоций, дал слабину и тихо застонал. - Я люблю тебя, - прошептал этот дерзкий мальчишка, целуя его в скулы, лоб, уголки губ, шею. - Люблю, - голос его прерывался участившимся дыханием. Быстро и легко высвободившись из импровизированного плена, Кинни сел, укладывая парня на спину и склоняясь над ним на уровне пупка. Волосы растрепались, глаза лихорадочно блестят, взгляд бегает по родному лицу. Вмиг он очнулся и очень медленно, совсем осторожно стянул с Джастина боксеры, задержавшись на мгновение на уровне щиколоток. Провёл сухой горячей ладонью по впалому животу и резко перевернул его на живот, обхватывая торс и потянув вверх: так, чтобы зад мальчишки был самой высокой точкой. Упираясь щекой в подушку, тот дрожал. Наклонившись к самому его уху, Брайан обнял его одной рукой за живот, прижимаясь к заднице пахом. Когда он вдруг коснулся губами уха Тэйлора, тот жалобно заскулил, резко подаваясь вперёд и пытаясь удрать. Растерявшись, мужчина лишь вновь притянул его к себе, помог сесть, обнимая его со спины и шепча на ухо первые пришедшие в голову слова успокоения. Смеясь над собственным безосновательным испугом, Джастин послушно расслабился в умелых руках, вновь прильнул лицом к подушке и упёрся одной рукой сбоку. Спустя мгновение её накрыла ладонь Брайана Кинни. Такого секса у них ещё никогда не было ни совместно, ни по отдельности. Брайан, совершенно отдавшись эмоциям, стонал, упираясь лбом в плечо Джастина, а тот не смел и звука проронить кроме громких, откровенных вздохов, боясь спугнуть неожиданно открытое настроение возлюбленного. Даже когда оба они, кончив, свалились без сил на просторную кровать, Кинни не рассматривал безучастно потолок, как это было обычно. Нежными, обволакивающими движениями он гладил обнажённое тело парня, глядя в эти потрясающие наивные глаза. "Если это не любовь, то существует ли она вообще где-то в этом мире?" - думалось ему. И так под едва уловимый треск лампы торшера они и уснули, думая каждый о своём и оба - друг о друге.