Как я раньше не замечал?!

      С момента Прощения прошел всего лишь один день, но все заметили, что в отношениях короля и его слуги что-то поменялось. Артур больше не кричал и не срывался на Мерлина, при случайных встречах они лучезарно улыбались друг другу.       Рыцари шутили, что в такие моменты над Камелотом солнце светит ярче, цветы распускаются, а птицы начинают петь. В общем, мир и благодать. Но сэр Эдгар никуда не уезжал, маг все еще был его слугой и из-за этих двоих замок постоянно стоял на ушах.  — Меерррлллиииннннн! — кричит рыцарь, выбегая из своих покоев в одной лишь простыне. Служанки, мимо которых он пробегает, заливаются краской и тихонько смеются, опуская глаза.  — Милые девушки, — обращается он к ним, — вы не видели Мерлина?  — Нет, милорд, — отзывается самая старшая из них.  — Что ж, если найдете его раньше, передайте, что он в… Что у него большие неприятности!       И сэр убежал дальше, носясь как угорелый по коридорам замка в алой простыне, развевающейся от бега, из-за чего периодически его попа и половые органы являлись взору общественности. Наконец, нерадивый маг был найден. Он брел по коридору, неся корзину с чистым одеянием в руках. Кстати об этом…  — Мерлин, черт бы тебя побрал!       Увидев своего временного господина, чародей рассмеялся. Сэр Эдгар был сонный, запыхавшийся, и мокрый от пота, каштановые волосы растрепались и торчали во все стороны, он стоял всего лишь в тонкой простыне, которая мало что скрывала, а его зеленые глаза явно метали молнии в бедного слугу.  — Сэр, что с вами приключилось?  — Мерлин, — хриплым голосом начал рыцарь, пытаясь не сорваться, — я невероятно добрый человек и господин, хороший друг и тд и тп, но это выше моих сил! Где ВСЯ моя чертова одежда?!  — Упс. Простите, я чуть-чуть опоздал. Вот она. Мерлин передал в руки сэру корзину.  — Мой милый и дорогой Мерлин, могу ли я задать один интересный вопрос?  — Эм… — маг заподозрил неладное и стал потихоньку отходить назад, — конечно.  — Сладкий, я вижу, ты постирал мою одежду. Подумаешь, немного опоздал. С кем не бывает? Но вот я одного не могу понять… Почему она вся розовая?!  — В самом деле? Ой, простите, сэр, мне очень жаль. Пока я стирал, ко мне пришел Артур, то есть сир Артур и попросил меня постирать и его красную рубашку. Наверное, она закрасила вашу белую одежду.  — Постой, Мерлин, у короля ведь есть свой временный слуга.  — Да, но он сказал, что ему нравится, когда его рубахи стираю именно я. Я не смог отказать. Простите.  — Так это все из-за Артура? — уже спокойно спросил рыцарь.  — Вроде того, — промямлил смущенный Мерлин. Ему совсем не хотелось подводить Эдгара и ставить его в неудобное положение, но отказать Артуру в его маленькой прихоти он тоже не мог. Судя по реакции рыцаря, тот все понял.  — Что ж, значит, буду спрашивать с этого горе-короля. Пойдем, Мерлин. Тебе нужно убрать в моей комнате. Помнишь, завтра вечером я уезжаю?  — Да, помню. Но пока еще ведь рано прощаться?  — Конечно, рано. Я еще успею тебе надоесть, — сэр Эдгар звонко рассмеялся, похлопывая по плечу улыбающегося Мерлина. Проходящая мимо них молодая служанка смущенно опустила взгляд и поспешила убежать.  — Да, — смеясь, проговорил маг. — Только, для начала, тебе необходимо одеться. Нечего ходить и пугать девушек.  — Пугать?! Да я само совершенство! Такое тело нельзя прикрывать одеждой!  — Ага, потом объяснишь это Ар… королю.  — Ох, Артур и так это прекрасно знает. Ты только не ревнуй, он не мой тип, если ты понимаешь, о чем я.  — Господи, Эдгар, твои пошлые намеки сведут меня в могилу! Пошли уже одеваться. Кстати, — решил заметить юный маг, — к твоему сведению, тебе очень идет розовый цвет.  — Не будем врать друг другу, — серьезно начал рыцарь, — мне все идет! И парни рассмеялись.

***

      В покоях Мерлину уже хотелось плакать. Какой свиньей не был бы Артур, по сравнению с Сэром Эдгаром, король — настоящий чистюля.       Всюду валялись вещи, подушки и еще какая-то ерунда, которой тут вообще быть не должно!  — Принимайся за работу, Мерлин. Тебе нужно поднять все эти вещи, милый. А я, пожалуй, посижу, посмотрю.       Мерлин нагибается за подушкой, отбрасывается ее на кровать и так, вещь за вещью, подбирается к сидящему в кресле рыцарю. Чтобы поднять очередную вилку, которая почему-то валяется на полу, он нагибается прямо напротив сэра Эдгара и тот, присвистнув, громко восклицает:  — Хох, Мерлин! У тебя, оказывается, шикарная задница!       От этих слов Великий маг становится пунцовым, он выпрямляется и поворачивается лицом к другу.  — Гхм, прости, что?  — Задница, говорю, у тебя шикарная.       Сэр Эдгар медленно подходит к своему слуге. Прижавшись почти вплотную, он опускает голову к ушку Мерлина и, не заметив борьбы, шепчет:  — Неужели ты не замечал, что интересен мне? Что я ухаживаю за тобой? Что я хочу тебя…       Дыхание юного мага участилось, сердце начало биться быстрее от подобной близости, но он, все же, смог ответить:  — Конечно, заметил, но я не думал, что Вы… ты серьезно. Прости, Эдгар, но ты не интересен мне в этом плане. Я люблю другого человека. Прости, пожалуйста.  — Что, Артура? Этого напыщенного и абсолютно неромантичного осла?       Рыцарь обнял юного чародея за талию, ближе притягивая теплое тело к себе и томно, пошло, обжигая своим дыханием чуть оттопыренное ушко Мерлина, прошептал:  — Но ведь я могу быть лучше его.       Эдгар, еще крепче прижимая к себе мага, нагнулся и нежно коснулся его губ своими, проводя по персиковым губам друга горячим и шершавым языком. Мерлин попытался вырваться, но под таким напором сдался, положил руки на плечи рыцаря и приоткрыл рот, позволяя сэру проникнуть в него, что последний и сделал. Дыхание окончательно сбилось, а в комнате стало заметно жарче.       Где-то в мыслях Мерлин кричал, что так нельзя, что он любит и будет любить лишь Артура. Король его судьба, его погибель и его единственное спасение. Он не может ему изменить. Артур не простит, не примет.       Мерлин, прислушавшись к своему разуму, стал отпихивать от себя рыцаря, прерывая поцелуй, как вдруг нечто резко оттянуло его назад, вырывая из объятий сэра Эдгара и прижимая к себе.       Артур.