Мастера беззакония

Саундтрек: Closer (Sekklow Original Mix) — Kings of Leon       В комнату Джинни сквозь витражные стекла окон пробивались яркие лучи майского солнца. Две волшебницы палочками орудовали над подгузником полуторагодовалого Тедди, которого им щедро вручил Гарри, с просьбой «сделать что-нибудь с этой вонью». Гермиона и Джинни, ни разу не практиковавшие смену подгузников, справлялись не слишком хорошо.       — Не могу поверить, что он спихнул нам Тедди вместе с бомбой-вонючкой в ползунках! — возмущалась Джинни, левитируя грязный подгузник в ящик с мусором. — А что будет, когда у нас будут свои дети? Не то чтобы я уже об этом думала...       — Именно поэтому я не советую тебе выходить за него замуж, пока он сам не овладеет искусством обращения с детьми, — учтиво подметила Гермиона, применяя к Тедди очищающее заклинание.       — Ну уж нет, спасибо, — фыркнула Джинни. — Погрязнуть в бытовой рутине я всегда успею. Не хочу повторять мамину участь: сидеть дома и воспитывать ораву детишек... К тому же, Гарри, слава Мерлину, о женитьбе не заговаривал. Так что, я думаю, нам пока не придется «усложнять» наши отношения.       — И правильно. Почему он вообще попросил нас сменить подгузник? — возмутилась Гермиона, по локти измазавшись в детской пудре. — Миссис Уизли справилась бы с этим куда лучше нас.       Джинни готовила новый подгузник, пока Гермиона старалась не измазать все и вся в детской пудре.       — Андромеда оставила его с Гарри на весь день, а мама сейчас не совсем в себе... — хмуро сказала Джинни. — Она очень переживает из-за Рона... После смерти Фреда она стала чересчур нас опекать... Даже больше, чем прежде. Она только и твердит, чтобы мы днем и ночью занимались поисками, но мы ведь и так стараемся! Джордж использует свой магазин в качестве сбора информации; папа, помимо поисков Рона, пытается напрямую связаться с Кингсли, а не через посредников; Билл и Чарли стараются больше времени проводить с мамой; Гарри вообще больше всех в это вовлечён... По ночам совсем не спит, занимается расследованием.       — Я тоже места себе не нахожу из-за Рона... Меня не покидает чувство, что это все моя вина... Если бы мы тогда не повздорили, то ничего бы этого не было...       Когда новый подгузник Тедди был готов, Гермиона отстранилась от малыша и обняла себя руками, понурив голову.       — Здесь вовсе нет твоей вины, Гермиона, — Джинни утешительно потрепала ее по плечу. — Ты не виновата в том, что мой брат-идиот не поверил тебе. Как он мог повестись на блеф Малфоя и даже не сказать тебе о том свидетеле?       Их беседу прервал внезапно ворвавшийся Гарри, руками зажимавший свой нос.       — Оу, все чисто, — облегченно разжав нос, Гарри оглядел довольного Тедди. — Что-то вы долго. Миссис Уизли уже зовет на ужин.       Джинни грозно зыркнула на своего парня, уперев руки в бока.       — Долго? Ах, долго!? — наигранно усмехнулась Джинни, притопывая носком о пол. — Тогда, раз ты такой умный... в следующий раз я посмотрю, как ты будешь менять подгузник своему крестнику, и не дай Мерлин, ты не управишься за пару минут!       Глубоко пристыженный Гарри Поттер нервно вспотел.

***

      За ужином было непривычно тихо, что крайне редко бывает в семействе Уизли.       Вчера состоялось собрание Ордена Феникса. Мистер Уизли — на данный момент главный представитель Ордена — разослал всем приглашения. Гермиона получила свое сразу после того, как вернулась домой из поместья Забини. Ее это очень воодушевило. Ведь идея членства в мафии ей совсем не нравилась. Конечно, Диллинджер дал ей время на раздумья, но Гермиона не планировала принимать это предложение. Это скользкая дорожка, которая редко доводит до хорошего.       Мистер Уизли был серьезно обеспокоен происходящим в Министерстве. Еще больше он волновался о без вести пропавшем Роне. Для всех Уизли это стало огромным потрясением. Мистер и миссис Уизли не могли потерять еще одного сына, особенно теперь, когда, казалось, все плохое позади и остерегаться нечего. Не после смерти Фреда, Тонкс, Люпина, Снейпа и многих других членов правой стороны. Не после того, через что они прошли во имя благополучия нового мира.       Но сейчас им оставалось лишь надеяться и ждать, когда их поиски дадут хоть какие-то результаты.       — Гермиона, дорогуша, что ты собираешься делать? — учтиво спросила миссис Уизли. В ее глазах Гермиона заметила странный блеск. В руках женщина крепко сжимала нож с вилкой. Не спуская глаз с Гермионы, она разрезала мясной пирог. — Ты ведь теперь не работаешь в Министерстве, вместо этого помогаешь бывшим Пожирателям Смерти...       Звякнула посуда, пара неловких покашливаний, обстановка вмиг стала в разы напряженнее, что еще пятнадцать секунд назад казалось невозможным.       В горле застрял комок, Гермиона отпила сок из стакана и прочистила горло. Со вчерашнего дня каждый за столом знал о том, что они с Гарри вытащили Малфоя из тюрьмы ради своего расследования.       — Миссис Уизли, вы же знаете, зачем мы это сделали, — начала Гермиона. — К тому же я не верю, что мое увольнение было обоснованным... Кто-то хотел, чтобы меня отстранили, иначе я не вижу в этом никакого смысла... — После долгих размышлений Гермиона пришла к такому выводу.       — Тогда объясни мне, почему мой сын отправился на этот допрос свидетеля в одиночку, когда должен был сделать это вместе с тобой? — дрожащим голосом на грани истерики проговорила миссис Уизли.       Гермиона нервно сглотнула и перевела взгляд на Гарри. Тот виновато опустил голову. Миссис Уизли не могла знать о том, что Рон собирался сделать это вместе с ней, но даже не просвятил ее о своих планах, потому что они тогда поругались из-за Малфоя... Если только Гарри ей не рассказал...       — Гарри? — обратилась к нему Гермиона в ожидании объяснений.       Гарри все-таки поднял голову и встретился с ней глазами, безмолвно извиняясь. По его глазам она сразу поняла, что миссис Уизли все известно из его уст.       Испытывающий взгляд миссис Уизли требовал ответа. За столом никто не обмолвился и словом, выжидающе поглядывая на Гермиону. Эти взгляды давили хуже Круциатуса, ведь когда близкие тебе люди в чем-то тебя обвиняют, хочется оправдаться, искупить вину, лишь бы не чувствовать себя перед ними виноватой.       — Я не знала об этом! — отчаянно воскликнула Гермиона. — Рон ничего мне не сказал... Если бы я знала, что так случится... то... я... я...       — Ты бы что, Гермиона? — перебила ее миссис Уизли. — Ты бы не приютила у себя в доме Пожирателя Смерти? Хочется верить! Ведь ты никогда по-настоящему не любила моего сына! Для тебя он всегда был недостаточно хорош! Недостаточно хорош для такой... такой зазнайки, как ты! — кричала Молли. Она встала из-за стола, укоризненно размахивая руками в сторону Гермионы.       — Мама, успокойся, — положив руку на плечо матери, сказала Джинни. — Ты сейчас не в себе и не понимаешь, что говоришь.       — Нет, Джинни! — отнекиваясь, миссис Уизли скинула руку дочери с плеча. — Я давно так думаю! Она совсем не ценила моего Рона! Решила, что ей будет лучше без него! И сейчас она ничего не делает, чтобы найти его... — Она на мгновение замолчала, а затем шепотом произнесла: — Или его тело...       Свои же собственные слова довели ее до истерики. Она разразилась слезами. Мистер Уизли принялся успокаивать жену. Джинни побежала за успокаивающими зельями. Джордж, Билл и Чарли также пытались успокоить мать. Гарри уставился на Гермиону, которая словно оцепенела. Она смотрела в одну точку и ни на что не реагировала.       — Гермиона, прости, мне не стоило говорить ей об этом...       Она посмотрела на него совершенно стеклянными глазами. По ее щекам скатывались слезы.       Прибежала Джинни с зельем и дала его матери. Через мгновение женщина затихла. Некоторое время все молчали. Пока Молли вдруг совершенно ледяным тоном не сказала:       — Уходи, Гермиона. Я не хочу видеть тебя в своем доме.       С каждым словом, что произносила миссис Уизли, Гермиону заполняли потрясение, шок и горе. Она любила эту семью. Кроме них, у нее больше никого не было. Миссис Уизли была ей как вторая мама. Тем более теперь, когда она навсегда потеряла своих родителей, они стали ей вдвойне дороже.       — Мама! Ты ведь не серьёзно? Это же Гермиона... — поразилась Джинни.       — Думаю, ей сейчас и вправду лучше уйти... — осторожно сказал Чарли.       Остальные предпочли промолчать.       Поднявшись со стула и оглядев их всех, Гермиона выбежала на улицу. Когда она оказалась снаружи, — реальность ударила прямо в лицо. Произошедшее сильно ранило ее. Уже не сдерживая рвущиеся слезы, она расплакалась, как маленькая брошенная девочка.       Позади послышались шаги.       То ли по шагам, то ли по аромату лосьона для бритья, ей даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что это был Гарри. За время их дружбы они знали друг о друге каждую мелочь.       Но она не хотела его сейчас видеть, поэтому трансгрессировала, прежде чем он смог ее остановить.

***

Я прям слышу их сейчас: «Как ты могла подвести нас?» Но им невдомёк, что я обрела, И не увидеть ситуацию моими глазами... Чувствую, как меня настигает Всё, что я прежде ненавидела, Трясясь над каждой чертой характера. Я пыталась, но уже слишком поздно, Мне не под силу прочесть все знаки. Две части меня не могут договориться, Когда я делаю глубокий вдох, Обретя то, чего всегда страстно желала. — Rihanna «Same Ol' Mistakes»

Саундрек: Same Ol' Mistakes — Rihanna       Хлопок. И Гермиона оказалась перед своим домом. Он возвышался на вершине холма, а внизу расстилалось чистое озеро. Запах недавнего дождя и мокрой травы проникал в легкие. Утерев слезы, Гермиона сняла туфли с ног и побрела в сторону озера. Не хотелось никого видеть. Ни Гарри, ни кого-либо другого, кто еще не слишком сильно ее ненавидит, чтобы хотя бы разговаривать. Трава сменилась мягким песком. С туфлями в одной руке, брошенная всеми Гермиона плелась по тропинке к месту, где с недавних пор часто проводила время. Прибыв к берегу и отшвырнув туфли в сторону, она уселась прямо на песок. Вода омывала ее голые ноги. Грусть разразилась пуще прежнего, и на глаза вновь нахлынули горькие слезы. Чувство вины, сожаления и отчаяния накатили, точно тяжелый камень, из-под которого ни за что не выбраться. Все, ради чего она боролась: друзья, семья... Теперь потеряно.       Она все плакала и плакала, пока не почувствовала чье-то присутствие рядом.       — Я не в настроении сейчас разговаривать, Гарри, — не оборачиваясь, сказала Гермиона.       — Не знаю, с чего ты взяла, что это Поттер, но я отнесу это в разряд оскорблений в мой адрес, — раздался знакомый голос за спиной.       Гермиона обернулась и увидела Малфоя собственной персоной. В неизменном черном дорогом костюме, галстуке в тон и лаковых туфлях. Весь комплект дополняли его пронзительный взгляд, вскинутый уголок губ и платиновые волосы, что сейчас развевал ветер.       — Ты что здесь делаешь? — буркнула Гермиона, смахивая с щек слезы.       — Ты мне не рада, Ангел? Я воистину оскорблен! — приложив руку к сердцу, подшучивал Малфой.       — О, заткнись! — взъелась Гермиона. — Мне сейчас не до твоих дурацких шуток!       — Как скажешь, — вскинув руки, Малфой присел рядом с ней на песок. — Ну, выкладывай, что у тебя на этот раз стряслось? Помимо позорного увольнения и похищения твоего бывшего. Это мне и так известно.       — Да пошел ты! — вскочив на ноги, воскликнула Гермиона.       Прежде чем она успела сделать шаг, Драко схватил ее за лодыжку, не давая сдвинуться с места. Его холодные пальцы послали по ее коже волну мурашек.       — Отпусти меня! — велела Гермиона. Вышло не так уж властно, как она того хотела.       — Есть разговор, Грейнджер, — не ослабляя хватки, сказал Драко. — Сядь.       — Не хочу ни о чем сейчас говорить!       — И когда же ты, интересно, захочешь?       — Дай-ка подумать... Как насчет никогда?       — Прекрати ломать драму и сядь уже, — рыкнул Драко, силой опустив ее на песок.       Гермиона ахнула, зло стрельнув в него глазами. Но спорить не стала и, обиженная, отвернулась. Может быть, потому что на споры у нее совсем не осталось сил.       — Чего ты расклеилась, Грейнджер? — просканировав ее своим пронзительным взглядом, спросил Драко.       Гермиона ничего не ответила. Пытаясь игнорировать его, она начала перебирать пальцами песок. Только Малфоя ей сейчас не хватало. Общение с ним, словно езда на доске для серфинга — непредсказуемое, никогда не знаешь, насколько крутыми окажутся волны, всегда нужно держать равновесие, чтобы не угодить в воду. Так же и с ним: нужно максимально напрягать свои нервы и выдержку, чтобы сохранить своё достоинство. Даже если Малфой сейчас и не ведет себя как золотой ребенок, и не обзывает ее этим ужасным словом, он все равно остается прежним — надменным, саркастичным, а в последнее время еще и опасным...       Драко Малфой стал опасным с тех самых пор, как над его семьей нависла угроза.       — Да брось, — протянул Драко, ткнув ее пальцем в бок. — Грейнджер ты в конце концов или нет? — В его голосе скользили нотки веселья.       Почему все думают, раз она — Гермиона Грейнджер, то это автоматически делает её непоколебимой? Все привыкли видеть в ней опору и поддержку, но никто не подумал, что они могут понадобиться и ей тоже. Ведь у нее тоже есть чувства и слабости. Чувства, которые не так уж сложно задеть. Слабости, которые она всегда умело подавляла. Оставаясь для всех сильной.       Уперев на него сердитый взгляд, Гермиона сказала:       — Я не железная, понял?       Словно увидев ее впервые, Малфой окинул ее заинтересованным взглядом.       — Понял... — сипло произнес он, поднося руку к ее щеке и смахивая с нее слезинку. Их глаза вновь встретились, прямо как в ту ночь, когда они чуть было не поцеловались. Его глаза — обычно хищно сощуренные, сейчас смотрели на нее совсем иначе — искренне. Гермиона и подумать не могла, что Малфой способен на такой взгляд. Она вздрогнула; ее пугала эта странная связь с ним. И она отстранилась, разрывая зрительный контакт.       Краем глаза она заметила, как он ухмыляется.       — Нечего ухмыляться, — подметила Гермиона. — Что бы ты там ни задумал, лучше тебе бросить эти выкрутасы, пока я не съездила по твоей скользкой физиономии.       — Спасибо, не надо. У тебя совсем не девчачий хук справа, а мне еще понадобится моя «скользкая физиономия», от которой все ведьмочки таки без ума, — подмигнув ей, съехидничал Малфой.       — Прям-таки все? — поражаясь его самоуверенности, спросила она.       — Все те, у кого есть чувство тяги к прекрасному, — бахвалился Драко.       — Ох, не сомневаюсь! — закатив глаза, съязвила Гермиона.       Они сидели на пляже, а вокруг ни единой души. Лишь ветер и шум воды давали о себе знать, да парочка ласточек, пролетевших над их головами. Какое-то время они просто сидели, ни о чем не разговаривая. Эта обстановка волшебным образом развеяла все плохое, что затаилось на душе.       — Есть разговор, Грейнджер, — вдруг серьезно произнес Драко.       — Если это насчет твоего Диллинджера, то мой ответ все ещё «нет», — отрезала Грейнджер.       — Это не о нем, — возразил он, переключив внимание на свой галстук и небрежно поправляя на нем зажим. Встретив испытывающий взгляд Грейнджер, он шумно вздохнул и продолжил: — Есть кое-что, что я тебе не сказал, кое-что важное. Я не сказал, потому что думал, что справлюсь сам... Но сейчас, думаю, твоя помощь не повредила бы...       — Драко... — насторожилась Гермиона.       Малфой мешкал, это не могло не насторожить. Обычно когда он мешкает, он хочет кого-то убить...       — Это касательно моей мамы и кое-чего еще...       Он говорил тихо, отчего Гермионе приходилось напрягать слух.       — Но я расскажу тебе только в том случае, если ты пообещаешь никому об этом не рассказывать, — твердо предупредил Малфой. — Ни Уизли, ни Поттеру, ни кому-либо ещё, ясно?       — Ты ставишь мне условия, Малфой? — вскинув бровь, изумилась Гермиона. — Тебе вроде как нужна моя помощь, и ты мне еще условия ставишь? А ты не офигел, Малфой?! С чего бы мне тебе вообще помогать? В последний раз для меня это ничем хорошим не обернулось!       — Поверь мне, тебя это заинтересует, Ангел, — хищно ухмыльнувшись, Драко поймал кончиком пальцев ее развевающейся на ветру локон и слегка намотал его на палец. — Твоя маленькая гриффиндорская задница будет вне себя от радости возможности всех спасти...       Шлепнув его по ладони, она закусила нижнюю губу и нахмурилась:       — О чем это ты, черт возьми?!       — Просто пообещай мне, что этот разговор останется нашим секретом, — настаивал Малфой, мимолетно пробежавшись взглядом по ее губам.       «Этот псих точно что-то задумал,» — проскользнула мысль в голове Гермионы. В любом случае лучше узнать сейчас и предотвратить, чем узнать потом о плачевных последствиях.       — Ладно, хорошо, идет, — согласилась Гермиона, чувствуя, что еще пожалеет об этом. — Секрет, так секрет. Но я очень сомневаюсь, что меня теперь хоть что-то заставит тебе помогать...       Собираясь с мыслями, Драко оперся локтями о колени, а рукой взъерошил свои светлые волосы. Затем достал из кармана штанов пачку сигарет, вытянул одну своими длинными пальцами и зажал ее между губ. Поднес палочку к сигарете и прикурил ее. Сделал глубокую затяжку и через мгновение выпустил густое облако дыма из своих легких.       Гермиона поморщилась от отвращения, ей не нравился этот запах. Но стоило признать, Малфой с сигаретой в руках, выпускающий губами дым, выглядел весьма сексуально...       — У моих родителей есть зачарованные кольца, через которые они могут мысленно общаться, — начал Драко, выпуская очередной клуб дыма. Глаза Гермионы округлились, она тут же уловила мысль и стала внимательно слушать, не обращая внимания на потоки дыма. — Я и не знал об этом, пока отец не прислал мне письмо, в котором рассказал о их телепатической связи...       — Ты хочешь сказать, что он сказал тебе, где держат Нарциссу? — перебила Гермиона.       — Нет, она сама не знает, где ее держат. Но она передала ему информацию о Пожирателях Смерти и их предводителе, — вновь затянувшись, пояснил Драко.       Полная внимания, Гермиона бросила на него выжидающий взгляд, с нетерпением ожидая продолжения.       Заметив ее заинтересованность, Драко самодовольно усмехнулся и продолжил:       — В письме отец рассказал, что они хотят заполучить коллекцию медальонов моей матери, но это совсем не простая коллекция медальонов... Они передаются в семье Малфоев по женской линии уже несколько поколений подряд. И никто раньше даже не догадывался об их истинном предназначении. Дело в том, что мой предок был работником в Отделе тайн и, судя по всему, каким-то образом выкрал оттуда кровь прародителей всех разумных волшебных существ: русалок, оборотней, кентавров, великанов, сфинксов, дементоров, гоблинов, вейл, вампиров, домовых эльфов и троллей. Он пытался осуществить ритуал, который подчинил бы ему всех разумных волшебных существ с помощью крови их прародителей. Но когда ритуал не увенчался успехом, он поместил сосуды с кровью в медальоны, чтобы замаскировать, и подарил их своей жене. Так они стали семейной реликвией Малфоев.       — То есть их предводитель теперь хочет воссоздать этот ритуал? — ахнула Гермиона, промотав в голове всю сказанную им информацию.       — Он его уже воссоздал и усовершенствовал. Судя по поведению русалок и великанов в США, — сказал Драко, стряхивая с сигареты пепел на песок. — Но у моей матери в наличии были только пять медальонов.       — Где же остальные?       — Остальные она продала на благотворительном аукционе год назад.       — Кому?! — воскликнула Гермиона.       — Это даже забавно, — прежде чем сказать имя, Драко криво усмехнулся. — Тиберий МакЛагген. Он выкупил остальные шесть медальонов за весьма не маленькую, даже для меня, цену. — Хмыкнув, он ехидно добавил: — Знаешь такого, Грейнджер?       — Частенько слышала о нем в клубе Слизней. Он дядя моего бывшего софакультетника Кормака МакЛаггена. Раньше работал в Министерстве и был одним из близких друзей Руфуса Скримджера, — припоминала Гермиона.       — Я навел справки, — начал Малфой, слегка нахмурившись; сделал еще одну затяжку и, выпустив дым, продолжил: — У него есть счета в магических банках Европы и США. Есть сведения, что он держит по одному медальону в каждом из этих банков.       — Зачем такая осторожность? — спросила Гермиона. — Или он знает о том, что в них находится?       — Он не знает, иначе бы об этом уже всем было известно. А осторожничает он потому, что это далеко не дешевка. Это настоящие фамильные драгоценности. Каждый медальон уникален. Инкрустированные бриллиантами, редчайшими драгоценными камнями и золотой гравировкой фамильного герба Малфоев — их продали за десять миллионов галлеонов каждый. Это настоящий куш.       — Если это фамильная драгоценность, тогда почему Нарцисса отдала их на благотворительность?       — Чтобы откупиться от Министерства после войны, конечно, — небрежно ответил Малфой, потушив сигарету о песок. — К тому же она отдала не все. Пять медальонов она оставила... И они теперь в руках у их предводителя.       — Ну, а она сказала, кто является этим их предводителем? — с придыханием в голосе спросила Гермиона.       — Нет. Он разговаривал с ней в маске, — потерев лоб пальцами, ответил он.       — Когда ты получил это письмо? — через минуту размышлений поинтересовалась она.       — Я знал, что ты это спросишь... В день, когда пришел Уизли, я хотел тогда рассказать, а ты меня выгнала...       Грейнджер громко фыркнула.       Какая ирония.       И Рон, и Драко в тот день хотели ей сообщить важные новости, но ни один из них этого не сделал.       — И что же, ты тогда рассказал все это Диллинджеру? Ты хоть понимаешь, что таким людям, как он, никогда не стоит говорить о таких вещах, как драгоценности на миллионы со средством управления целыми народами внутри? — зло выпалила Гермиона.       — Я что, по-твоему, похож на идиота, Грейнджер? — вскинул брови Малфой. — Я об этом вообще никому не говорил, кроме тебя...       Гермиона пристыженно опустила глаза и закусила губу.       — Джонни обещал найти мою мать, взамен на мою работу у него. И только, — отрезал Малфой.       — Хорошо, извини.       Он кивнул, устремив свой взгляд в закат.       — Она в порядке? — тихо спросила Гермиона. Зная, какое большое значение для него имеет, в первую очередь, Нарцисса, а не орудие управления магическими существами.       — Ну, убивать ее пока не собираются, что уже хорошо, — язвительно ответил Драко.       — Прекрати, это не смешно.       — А я и не смеюсь. Я намерен выкрасть у МакЛаггена эти медальоны, — заявил он. А затем взглянул в ее карие глаза и спросил: — Ты же мне поможешь?       Если позволить Пожирателям Смерти и их предводителю найти все медальоны, произойдут невообразимые вещи — волшебные существа потеряют свободу, нечистокровные волшебники, вероятно, подвергнутся террору с их стороны. Новый «Темный Лорд» заставит их восстать против своих врагов. Гермиона не могла этого допустить. Выступая за свободу домовых эльфов, она и представить себе не могла, что существует способ подчинить остальных.       Как только Гермиона услышала о крови прародителей и ритуале, — она сразу поняла, что должна любыми способами предотвратить это. Гермиона выбрала этот путь еще когда вступила на должность Главы Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Так что ответ на его вопрос был очевиден.       Гермиона недоверчиво поглядела в его глаза, полные уверенности и настойчивости, и спросила:       — У тебя хотя бы план есть, Малфой?       — Конечно, есть. Ты согласишься на предложение Джонни, мы будем грабить банки под прикрытием мафии, плюс тебе бонус: Джонни займется поисками Уизли. Как тебе такой план, Ангел? — Последнюю фразу он произнес своим привычным обольстительным тоном, который он обычно использовал для соблазнения ведьмочек. Но ведь на Гермиону он не действовал... Или все-таки действовал?