Мастера беззакония

Саундтрек: Penguin talk — The French Connection        31 мая 1999 года       В Отдел международных связей Министерства магии поступило известие из посольства Англии в Монако об очередном ограблении, учиненном Драко Малфоем, чьей соучастницей уже без всяких сомнений является Гермиона Грейнджер.        Рите Скитер выдалась возможность мало того что здорово заработать на этой грандиозной новости, так ещё и поквитаться с когда-то унизившей ее зазнайкой Грейнджер. Но скандальной журналистке препятствовал пресловутый Гарри Поттер, который делал все, чтобы помешать этому.        Когда из Италии поступило известие о двух опознанных Пэнси Паркинсон английских волшебниках, ограбивших миланский банк, — никто не смог в это по-настоящему поверить. К тому же ещё Поттер со своим влиянием всеми почитаемой и слишком значимой для истории магии личности занял стойкую позицию, что Пэнси оклеветала Гермиону, добившись, чтобы имя его лучшей подруги не было обнародовано.        А Рита буквально жаждала сообщить эту новость всему миру во всеуслышание. И на этот раз она во что бы то ни стало не упустит столь шикарной возможности. Чтобы получить разрешение «сказать людям правду», журналистка решила подключить свои самые лучшие связи, придя прямиком к главному заместителю самого министра магии.        — Джозиан, ты меня знаешь, — начала Рита, между разговором о былых временах, когда они вместе учились в Хогвартсе. — Я бы никогда не попросила тебя об услуге, будь дело не так важно.        Джозиан Робер была в своём кабинете, занимаясь бумажной работой, когда к ней пожаловала ее давняя подруга, которую она помнила со школы, как невозможную сплетницу. Ее ничуть не удивило, когда та стала известной на весь магический мир журналисткой, чье слово имело большой вес в масс-медиа. Скитер могла одним ярким абзацем произвести фурор.        — Чем я могу помочь, Рита? — заинтересовалась Джозиан, поудобней усаживаясь в своём кожаном кресле.        — Ты наверняка слышала об участии Гермионы Грейнджер в ограблениях в Монако и Милане?        При упоминании знаменитой волшебницы и вероятной возможности осквернить доброе имя героини волшебного мира ярко подведенные глаза Риты заблестели азартом.        Джозиан кивнула, складывая руки в замок на столе. И Рита продолжила:        — У меня есть неоспоримые доказательства ее участия, но даже несмотря на них, наш уважаемый мистер Поттер продолжает покрывать эту преступницу, нагло пользуясь своими должностными полномочиями, он запрещает упоминать ее имя в газете! Вот, взгляни, — Скитер преподнесла Джозиан колдоснимки, на которых были изображены Грейнджер и Малфой в момент, когда те, отстреливаясь, удирали от комиссаров. — Люди имеют право знать правду о своей героине, ты так не считаешь?       — Хм, — заместитель министра нахмурилась, осматривая движущиеся снимки, и стала обдумывать сложившуюся ситуацию.        — И это ещё далеко не все, — заискивающе говорила Рита. — Ты не поверишь, что мне удалось узнать… Я не поленилась со своими репортерами отправиться в Монако. Поговорив с местной газетой, мне удалось узнать, что мистера Малфой с мисс Грейнджер накануне ограбления видели в клубе, где в то же время отдыхал сам сын князя Монако! Мне посчастливилось взять у него интервью, в котором он мне много чего интересного поведал о своих впечатлениях от их встречи… — Красные губы журналистки дернулись в усмешке. Увидев на лице Джозиан явное любопытство, Рита выдала ей подробности: — У них произошла стычка: когда принц стал приставать к мисс Грейнджер с недвусмысленными намеками, мистер Малфой просто взбесился: достал магловский пистолет, угрожая убить принца, если тот не отстанет от его, ты не поверишь… — выдержав драматическую паузу, журналистка провозгласила: — …девушки!       Мадам Робер удивленно ахнула, прикрыв рот ладонью.        — Да ладно?! Ты точно ничего не путаешь? Малфои бы никогда не вступили в отношения с маглорожденными…        — Это абсолютно точная информация, — поспешила заверить Рита. — У самой блестящей ведьмы своего возраста завязались романтические отношения с бунтующим и бесправным бывшим Пожирателем Смерти. И, если я не ошибаюсь, они оба на пороге криминального бума. С большим количеством насилия, гламура и погонь. И это не просто очередные грабители.        — Ты говоришь, что между ними секс?        Рита недвусмысленно повела тонкими бровями и, приподняв уголок губ, закинула ногу на ногу.        — Поверить не могу… — ошарашенно пробормотала Джозиан. — Люциус пришел бы в ярость.        — Ох, ну ещё бы! Нельзя игнорировать такое событие, Джозиан. Знаю, вы с мисс Грейнджер были вроде как хорошими коллегами. Но я прошу тебя дать мне официальное разрешение обнародовать ее имя, и, я тебе гарантирую, народ отвлечется от всех этих политических проблем на эту сенсационную любовную историю.        — Ну что ж, — задумчиво протянула Джозиан. — Не вижу здесь никаких оснований, чтобы запрещать оглашать правду.        На лице Риты появилось выражение истинного удовлетворения.        В следующее мгновение заместитель министра выписывала разрешение, подтверждая документ сургучной печатью от имени Визенгамота. А Скитер уже предвкушала, с каким огромным тиражом выйдет следующий выпуск Ежедневного Пророка.

***

Саундтрек: 99 Problems (Album Version) — Hugo        У Гарри Поттера выдалась тяжёлая неделя.        После скандала, устроенного миссис Уизли в Норе, на следующий же день Гарри получил от Гермионы расплывчатое письмо, в котором говорилось, что девушка не может рассказать всех подробностей, но по какой-то загадочной и, по ее словам, очень важной и весьма оправданной причине собирается грабить банки с Малфоем. Естественно, Гарри сразу же отправился к подруге домой, чтобы поинтересоваться, под какими наркотическими зельями она писала это письмо, ведь написано оно было бесспорно ее почерком. Но дом Гермионы оказался пуст. На кофейном столике аврор нашел записку, в которой Гермиона спешила уверить, что все сказанное ею в письме не шутка, ведь прекрасно знала, что друг непременно захочет поговорить с ней об этом лично и наведается к ней домой.        Тогда Гарри пришел в замешательство. Окончательно стало ясно, что Гермиона не шутит, когда спустя пару дней в узких кругах Министерства стало известно о ее участии в ограблении в Милане. Конечно же, уважаемый аврор, Герой войны, всеми любимый и знаменитый Гарри Поттер смог все уладить.        Несмотря на безоговорочное доверие Гермионе, Гарри был зол на подругу. Почему она не обсудила все с ним? Почему не объяснила, в чем вообще смысл грабить банк в Милане с Малфоем? Чистокровного ублюдка он сейчас ненавидел куда больше обычного. Если бы не он, Гермиона наверняка была бы сейчас рядом с ним и помогала ему с поисками Рона. Глубоко внутри Гарри знал, что причиной тому послужил его необдуманный поступок, из-за которого Гермиону возненавидела миссис Уизли.        В Министерстве творился настоящий переворот. Даже по возвращении Кингсли из вынужденной командировки, связанной с нападениями английских великанов в Америке, Гарри не заметил существенной разницы. На срочно созванном собрании Ордена Феникса, ряды которого заметно поредели после Второй Магической Войны, министр был немногословен. Сказал только то, что полностью согласен с нововведениями Джозиан Робер и «отпуском» Гермионы. И это было странно. Весь Орден Феникса, (а на данный момент его членами были лишь семейство Уизли да Гарри) был уверен, что с возвращением Кингсли все встанет на свои места. Но министра словно подменили, он больше не появлялся на встречах Ордена. Его часто замечали в компании мадам Робер — его заместительницы. Были изданы новые законопроекты, «приостановлены» поиски оставшихся Пожирателей ради поисков пропавших людей, которых, на удивление успешно, находили. А по словам Мартина Шнайдера — нового главы Отдела по регулированию магических популяций и контролю над ними, — русалки были усмирены.        Орден также подметил, что большинство волшебников, похищенных русалками, являлись членами Визенгамота. Этот факт наводил на мысль, что все они, а в том числе и Кингсли, могли быть под Империусом. Так что, между отчаянными поисками Рона, Гарри с мистером Уизли планировали ближе подобраться к министру, дабы проверить свою теорию, но того никогда нельзя было застать одного.        Послевоенное время оказалось для всех не таким ясным и лёгким, как казалось. В газетах писали о так называемой послевоенной депрессии; о том, как общество волшебников вновь пытается встать на ноги, о «вынужденных» мерах Визенгамота внести поправки в законе. Но Гарри был уверен, что Гермионе была известна другая сторона этой медали, но также он не мог отделаться от мысли, что Малфой околдовал ее, принуждая к бессмысленным преступлениям с ним.        Гарри Поттер был твердо намерен во всем разобраться и, если понадобится (а он в любом случае это сделает), надрать чистокровному ублюдку задницу.

***

       — Нахер Поттера, — сказал Драко, стоило патронусу шрамоголового наорать на Гермиону, с требованиями немедленно выслать ему ее точные координаты. Саундтрек: Paradise — Clementine & The Galaxy        Двумя часами ранее.        Очутившись на территории поместья, Гермиона не удержалась от восхищенного вздоха. Перед ними возвышался очаровательный белый дом, словно из сказки. Здание освещали множество различных уличных фонарей и подсвечников. Фасад украшали большие арочные окна, из которых исходил тёплый свет, а также французские двери, ведущие на миловидные балкончики. Необычную архитектуру дополняли изящные барельефы и золотая отделка. По бокам от газона, где располагался парк, расстилалась узорчатая каменная кладка, тянущаяся к крыльцу, перед которым шумел фонтан.        — Нехило, — присвистнул Блейз. — Добро пожаловать в Малфой-мэнор II?        — Не совсем, это поместье принадлежит моей матери. Ей его передала в наследство моя покойная бабушка Друэлла Блэк, и называется оно Шато-де-Блэк, — поведал Драко, указывая на позолоченные ворота, на которых тянулась витиеватая надпись: Château de Black.        При входе в дом в глаза бросались шикарная белая лестница, застланная красным ковром, и свисающая с потолка высотой в два этажа огромная роскошная хрустальная люстра. Интерьер был выполнен строго в белых, красных, черных, золотых и иногда коричневых оттенках. Убранство, подобранное когда-то самой Нарциссой, вписывалось просто идеально. Чувствовался изысканный вкус миссис Малфой. Каждый уголок освещало множество различных настенных светильников, напольных и настенных ламп и люстр. Это жилище никак нельзя было сравнить с мрачным имением Блэков на площади Гриммо или готическим замком Малфоев в Уилтшире. Этот дом буквально светился снаружи и изнутри, словно рождественская гирлянда. От него исходило волшебство. Шато-де-Блэк был таким же светлым и утонченным, как сама Нарцисса. И, что немаловажно, — здесь было уютно.        Обустроившись по комнатам, все, кроме Нотта, спустились вниз, где их ожидал красиво сервированный стол, заполненный различными вкусностями французской кухни.        — Кто приготовил этот ужин? — спросила Гермиона.        — Я предупредил отца, что мы приедем, так что он прислал прислугу, — объяснил Драко, отодвигая для Гермионы стул.        — А где он сам? — опасливо поинтересовалась Гермиона, присаживаясь.        — Не волнуйся, — заметив беспокойство на ее лице, улыбнулся Драко. — Он в Ницце. Там у нас тоже поместье.        — И сколько же у вас этих поместий, интересно?        Драко лишь усмехнулся.        Гермиона порой забывала, с кем имеет дело и кто такие Малфои. Но сейчас она как никогда раньше понимала, что Драко Малфой жил жизнью настоящего принца.        — Кстати, почему твой отец там? — спросила Дафна, усаживаясь за длинный стол рядом с Блейзом.        — Раз после войны положение Малфоев в обществе английских волшебников потеряло былое влияние, отец решил перебраться сюда. Он давно грезил об этом, пока находился под гнетом сами-знаете-кого, — рассказывал Драко, разливая между тем по бокалам красное вино. — У него здесь хорошие связи с правительством. Малфоев всегда знали и почитали во Франции.        — Хорошо устроился твой папаша, короче, — подметил Блейз, накладывая в тарелку устриц.        Вкусно поужинав, компания перебралась в гостиную. Гермиона устроилась на красном кожаном диване. К ней присоединился Драко, скрестив длинные ноги на подлокотнике дивана и положив голову Гермионе на колени. И она стала перебирать пальцами его шелковистые волосы. Оба наслаждались этим процессом. Он — ее прикосновениями. Она — мягкостью его волос. Даже завидно становилось, насколько прекрасны были его волосы.        У окна стоял белый рояль, а на его гладкой поверхности сидела Дафна, закинув ногу на ногу и попивая из бокала вино. У камина расхаживал Блейз, размышляя о предстоящем ограблении. В воздухе над кофейным столиком повисла наколдованная проекция парижского магического переулка. Саундтрек: Lucky I Got What I Want — Jungle        — Французы нехило постарались. Банк защищён до зубов, — начал разъяснять Блейз. — На здание наложено магическое поле, выявляющее любые Непростительные заклятия, оборотное или трансфигурацию. Работает целый штаб хорошо обученных охранников. Так что нам снова придется идти напролом. — Забини с любопытством оглядел своих сообщников. — У кого-нибудь есть идеи, как нам это провернуть?        Драко повернул голову на коленях Гермионы так, чтобы видеть проекцию банка. Гермиона же прокручивала в голове всевозможные варианты, машинально перебирая пальцами волосы Драко. Но в конечном счёте все они, по ее мнению, потерпели бы фиаско.        — Может, возьмем в заложники владельца банка? — предложила Дафна, поставив фужер на крышку рояля. — Кто там главный?        — Это довольно неплохая идея, детка, — сказал Блейз. — Но, насколько мне известно, этот ублюдок скорее умрет, чем позволит ограбить свой банк.        Повисла тишина. Каждый искал лазейку. Как внезапно тишину разрушил бархатный голос Драко:        — Темные артефакты.        Гермиона опустила на него заинтересованный взгляд и, перестав перебирать пряди его волос, спросила:        — Что ты имеешь в виду?        — Да есть один артефакт, — ответил Драко и, растянув губы в хитрой ухмылке, посмотрел ей в глаза. — Не останавливайся, и я расскажу. — Гермиона закатила глаза, но все же вновь запустила пальцы в шелк его волос. Удовлетворённо прикрыв глаза, Драко начал неторопливо рассказывать: — Называется он «Magnus Fragor», у отца в коллекции была парочка, но Министерство все изъяло после войны. Это очень опасный и редкий артефакт. С его помощью можно взорвать как минимум одно габаритное здание.        — И что, ты хочешь взорвать банк? Какой от этого толк? — Блейз развел руками по сторонам.        — Нет, он хочет его заминировать, — пояснила Гермиона, уловив мысль Драко.        — Правильно, — кивнул Драко, улыбнувшись ей. — И почему не все такие догадливые, как ты, Грейнджер? Было бы намного проще жить.        — Ну ладно, допустим, — оборвал Блейз. — Как я понял, сейчас у тебя в наличии нет этого артефакта. Поэтому, чтобы его достать, потребуется много времени, это раз. А заминировать банк будет не так уж просто, это два.        — А я и не говорил, что это будет просто. Но, если мы это сделаем, все козыри будут у нас. Им придется нам подчиниться, иначе они потеряют абсолютно все, включая жизни.        Блейз задумался. Гермиона же находила эту идею единственной возможностью удачного ограбления.        Название темного артефакта все вертелось в голове Дафны. Но она никак не могла вспомнить, где о нем слышала. Как внезапно ее осенило.        — У Нотта есть этот артефакт, — произнесла Дафна, чем привлекла к себе внимание друзей.        — Что, опять нужен от меня какой-то артефакт? — Внезапно появившийся в комнате Тео приковал к себе все взгляды.        — Точно, как это я о нем сразу не подумал? — Блейз усмехнулся, вперив в Нотта ледяной взгляд. — Твоя семейка похлеще Малфоев будет по части коллекционирования всякой темномагической хрени.        — Полегче, Забини, — прислонившись плечом к косяку, Нотт кривовато ухмыльнулся. — У меня, в отличие от некоторых, благополучная семья, и моя мать не занималась карьерой Черной вдовы.        — Зря он это сказал, — ввернул Драко Гермионе, невозмутимо лёжа у девушки на коленях, прямо перед тем, как Забини в одну секунду налетел на Нотта с кулаками и одним мощным ударом разбил тому губу.        Гермиона ахнула, когда Нотта отбросило в сторону и он едва ли не прокатился по полу. Дафна же с выражением крайнего наслаждения ситуацией потягивала из бокала вино. А Драко, зная друга, нехотя поднялся с дивана, дабы не дать Блейзу совершить следующее:        — Ещё хоть одно слово из твоего поганого рта в сторону моей матери, и я от тебя мокрого места не оставлю, — прорычал он, сдерживаемый со спины Малфоем.        Нотт выпрямился и, вытирая рукавом кровь с подбитой губы, выругался.        — Достанешь «Magnus Fragor»? — спросил Драко у Тео, все ещё удерживая Блейза.        — Да, блядь, нехер делать, — зло выплюнул он и ушел.        И вот, когда Нотт ушел, это и случилось: в комнату через открытое окно влетел призрачный рогатый олень и едва ли не кричал голосом Гарри Поттера:        «Гермиона Джин Грейнджер! Сию же минуту свяжись со мной! Я хочу знать где ты, НЕМЕДЛЕННО!»        Гермиона на мгновение потеряла дар речи. Гарри никогда не кричал на нее и не обращался полным именем. Она, конечно, понимала, что он будет как минимум не в восторге от того, что она ему ничего толком не объяснила… Но чтобы так, нет.        — Ну ничего себе, — тоже поразилась Дафна. — Гермиона, ты реально вывела Поттера из себя. Хотя… я бы тоже на его месте была в шоке, не зная всей ситуации.        — Нахер Поттера, — грубо бросил Драко в своей привычной пренебрежительной манере.        — Он ничего не знает? — поинтересовался Блейз, поправляя свою помявшуюся рубашку.        Гермиона отстранённо покачала головой.        — Я должна с ним поговорить, — пробормотала она и, взглянув на Драко, многозначительно добавила: — Все объяснить.        — Нет, — отрезал он.        — А я не спрашивала разрешения. — Гермиона приняла решение. — Нельзя больше скрывать все от Гарри. Он должен знать.        — Ты забыла, о чем мы говорили, Грейнджер? Что ты мне пообещала? — Драко приблизился к Гермионе, всматриваясь ей в глаза, и мысленно напомнил ей об их договоренности; о том, что она обещала хранить в тайне от всех.        — О чем это вы? — Дафна спрыгнула с рояля, подозрительно оглядывая Малфоя и Грейнджер. Она давно подозревала, что эти двое что-то от них скрывают.        Ничего на это не ответив, Гермиона, под испытывающим взглядом Драко, вызвала патронуса. Серебристая выдра материализовалась в воздухе и, приняв сообщение Гермионы, в котором та продиктовала свое местоположение, отправилась в путь.        Драко резко поднялся и демонстративно вышел из комнаты.       «Ну вот, обиделся», — подумала Гермиона, понимая, что пообещала ему, но она также не могла больше держать Гарри в неведении. Ей изначально было сложно держать все в тайне. А разъяренный патронус Гарри стал последней каплей.        Гермиона догнала Малфоя на пути к лестнице.        — Драко, стой! — ухватив его за локоть, девушка вцепилась в ткань его пиджака.        Драко затормозил и, развернувшись, посмотрел на Гермиону с высоты своего роста как на предательницу. Гермионе стало не по себе от такого его взгляда. Давно уже он не смотрел на нее столь холодно.        — Что ещё, Грейнджер? — зло выплюнул он, пронизывая ее своим острым взглядом, от которого по ее телу прошла дрожь. — Делай, что хочешь. Тебя мое мнение в подобных решениях, я смотрю, вообще не волнует.        — Ну не злись…        Гермиона мягко обхватила ладонями его лицо. Ощутив лёгкую небритость на подбородке своего мужчины, она легонько коснулась его губами. Драко же положил руки в карманы брюк и упрямо отводил взгляд, боясь взглянуть в эти теплые, широко раскрытые карие глаза и утонуть в них. Ведь прекрасно знал, как действовали на него Гермионины глаза. Стоит ему это сделать, как он неизбежно попадет под ее очарование, позабыв о всех обидах. Держаться становилось все сложнее, в особенности, когда Гермиона стала осыпать его щетинистое лицо кроткими, полными нежности поцелуями, в надежде, что тем самым заслужит его прощение.        — Меня волнует твоё мнение, намного больше, чем ты думаешь, — зашептала Гермиона ему на ухо и горячо прижалась к нему всем телом. Обхватывая его торс руками, она сцепила пальцы в замок за его спиной и положила голову на его твердую грудь, под которой отчётливо слышалось учащеное биение его сердца. Драко так и стоял не шелохнувшись, не отвечая на ее объятие, но и не отталкивая. Вдыхая носом его аромат, ставший для нее в последнее время столь родным, Гермиона плотнее уткнулась щекой в ткань его пиджака и продолжила: — Но и ты меня пойми, Драко. Я все бросила и отправилась вместе с тобой — человеком, когда-то сражавшимся против меня и моих близких, которым я ничего не сказала о своих истинных намерениях в нашем с тобой деле… Все семейство Уизли наверняка ненавидит меня, а Гарри просто не знает, что думать. Я не могу потерять их, Драко… — Ее голос дрогнул. — Они моя семья.        Как ни странно, ей-таки удалось разбить воздвигнутую им стену. Драко ответил на ее объятие. Обхватив Гермиону за талию и уткнувшись подбородком в ее макушку, мужчина крепче прижал к себе хрупкое тело невероятно много значившей для него девушки. Ради которой был готов поступиться своими принципами.        Он ее понял.

***

Саундтрек: Send it up — Kanye West        Не прошло и получаса, Гарри уже был у порога Шато-де-Блэк. В Отделе международных отношений ему без проблем предоставили межгосударственный портключ до Парижа. А найти знаменитое в кругах французских волшебников поместье также не составило ему труда. И первым, что аврор выпалил, стоило ему увидеть Гермиону, было:        — Где он? Где этот сукин сын?        — Гарри, успокойся, он ни в чем не виноват… Позволь мне тебе все объяснить!        Но Гарри ее не слушал. Мужчина ворвался вглубь дома широкими, размашистыми шагами, с твердым намерением надрать Малфою задницу за то, что тот, по его мнению, каким-то образом (Гарри больше склонялся к Империусу) принудил его лучшую подругу, которая была для него все равно что сестра родная, совершить все эти неподдающиеся логике ограбления.        Гермиона еле за ним поспевала. Гарри был больше чем зол. Он был в ярости. Вскоре он все же наткнулся на большую комнату (гостиную), где располагался Малфой. Блондин восседал на кожаном красном диване, вальяжно закинув щиколотку одной ноги на колено другой, и стряхивал пепел сигареты в пепельницу. Он был не один. В комнате присутствовали Блейз и Дафна, устроившиеся на параллельно стоящих красных кожаных креслах. Бывшие слизеринцы что-то бурно вместе обсуждали. Гермиона оставила друзей в этой обстановке в самый разгар планирования ограбления, когда пошла открывать Гарри дверь.        Они и не заметили ворвавшегося Гарри Поттера, который вмиг подскочил к своему бывшему и, возможно, нынешнему врагу и, не церемонясь, съездил ему по лицу кулаком.        — КАКОГО ХЕРА?! — не ожидая подобной атаки, гневно прорычал Драко. Откинувшись на спинку дивана, он приложил к ноющему от боли лицу ладонь. Поттер наверняка сломал ему челюсть.        — Гарри, ты не понимаешь! — Гермиона схватила его за плечи, пытаясь предотвратить дальнейшее избиение Малфоя, а зная обоих — настоящее взаимное мордобитие.        Блейз тут же среагировал: отодвинув Гермиону в сторону, он оттащил разгневанного Поттера, заломив тому руки за спину. Дафна тоже подскочила со своего места. Она ещё в Хогвартсе видела, как Малфой и Поттер выясняли отношения, с всевозможными вытекающими последствиями, чаще всего заканчивающимися больничным крылом. Поэтому не желала находиться вблизи затевавшейся драки.        — Ты охуел, Поттер?! — Драко угрожающе поднялся с дивана, намереваясь дать сдачи. Но был вынужден лишь крепче сжать кулаки, когда между ними встала Гермиона с протянутыми по обе стороны руками. Девушка толкнула Драко в грудь, вынуждая его опуститься на диван.        — Хватит! — скомандовала Гермиона. — Никаких драк, вы оба, слышите?!        — Оба? Да я его даже пальцем не успел тронуть! — Драко бросил в сторону Поттера испепеляющий взгляд.        — Что на тебя нашло, Гарри?! — Грейнджер уперла руки в бока, словно отчитывала провинившегося ребенка. — Я, по-моему, ясно выразилась, что могу все объяснить.        — А ты уверена, что можешь, Гермиона? — пытаясь вырваться из крепкой хватки Забини, спросил Гарри. — Я вот не уверен, что ты не находишься под Империусом.        — Ой, я тебя умоляю, Поттер, — Драко картинно возвел взгляд в потолок. — Я, конечно, знал, что ты не особо блещешь умом, но даже ты должен был понять, что будь она управляема мною, то не дала бы тебе чертов адрес моего чертового дома! — выпалил он и уже тише добавил: — …А жаль.        — Драко! — возмутилась Гермиона.        Гарри во все глаза уставился на подругу, только что обратившуюся к хорьку по имени. Еще больше его удивило то, как хорек посмотрел на Гермиону в ответ, когда та осекла его. В малфоевском взгляде не было былого презрения и ненависти, с какими он раньше на нее смотрел. Малфой взглянул на Гермиону совсем иначе. По-теплому, с нежностью, с обожанием.        «Что, во имя Дамблдора, здесь происходит?» — подумал было Гарри. Малфой ведь не мог обожать Гермиону… Неужели вся эта писанина в газетах правда?        — Какого соплохвоста здесь творится?! — Гарри озвучил свои мысли. — Да отпусти ты уже меня, Забини! Не трону я его!        Блейз отошёл в сторону, смерив Поттера предупреждающим взглядом.        — Гарри, присядь, пожалуйста, — Гермиона собиралась с мыслями. Ее ладони вспотели, а в горле все пересохло.        Поттер нехотя присел на одно из кресел. Конечно, Малфой был прав. Будь Гермиона здесь не по собственной воле, его бы сейчас здесь и в помине не было.        — Ну, я сел. Теперь, может, мне кто-нибудь объяснит, зачем тебе все это, Гермиона?        — Ох… — Гермиона глубоко вздохнула, переглянувшись с Драко.        Ранее она убедила его, что нет ничего страшного в том, что узкий круг их друзей узнает о фамильных медальонах Малфоев и о том, какое могущество может обрести с помощью их содержимого таинственный темный волшебник. Из-за дурацкого малфоевского кодекса Драко вообще не был вправе делиться фамильными секретами, но был вынужден сделать для нее исключение.       Чтобы сделать Грейнджер своей сообщницей, Малфою пришлось нарушить семейный кодекс. Вдвойне. Первый раз — рассказав о краденной когда-то его предком из Отдела тайн крови прародителей магических популяций, заключенной в медальоны, которые передавались из поколения в поколение в его семье, а также о воссозданном ритуале, с помощью которого можно подчинить волшебных существ. Ну, а во второй раз — влюбившись в эту самую грязнокровку.       Теперь же в фамильную тайну его семьи будут посвящены по крайней мере ещё двое его друзей-сообщников, плюс сердобольный покровитель его девушки, от которого распространится к еще туче Уизелов.       Отец будет, мягко говоря, не в восторге от всего этого.       И пока Гермиона рассказывала обо всех происшествиях, случившихся с ней, начиная от вступления в мафию и сделки с Диллинджером, который дал им с Малфоем обет отыскать Рона и Нарциссу, заканчивая опаснейшими в мире артефактами, ради которых они с Драко решились грабить банки, очумело слушающим ее Поттеру, Дафне и Блейзу, Драко прокручивал в голове сценарий того, как его отец разочаровывается в нем, называет предателем крови и, в конце концов, отрекается. И он не мог поверить, что ему на это абсолютно плевать. Что когда-то столь ценные для него мнение и одобрение отца теперь не столь важны. Все померкло в тени одной-единственной девушки. Грязнокровки. Подружки Поттера. Той, что вечно обходила его в учебе. Той, из-за которой его наказывал отец. Той, что сражалась на войне по другую сторону от него и выиграла ее. Той, что поняла и простила его. Той, что стёрла все границы между ними. Той, что покорила его темное сердце. Гермионы Грейнджер.       — У меня просто нет слов! — вынесла свой вердикт Дафна, по окончанию рассказа Гермионы. — Я, конечно, догадывалась, что вы оба что-то от нас утаиваете… Но чтобы такое — нет.       — Че это за фигня, Малфой? Как ты мог рассказать обо всем Грейнджер и не рассказать ничего мне?! — надулся Блейз. — Я-то думал, мы с тобой друзья.       — Я вообще никому не должен был об этом говорить, Забини, — Драко перевел свой взгляд на Поттера, который сидел с очень мрачным выражением лица. — В чем дело, Поттер? Расстроен тем, что больше нет причин, чтобы набить мне морду?       — Я расстроен тем, что все это время находился в неведении, Малфой. А причины, чтобы набить тебе морду, у меня всегда будут, — Гарри посмотрел на Гермиону, все это время с беспокойством ожидавшую его реакции. — Я всегда знал, что ты готова в кровь и пот, порой даже устраивая голодовки, бороться за свободу невинных созданий. Но это… — Гарри покачал головой, пораженный самоотверженностью Гермионы. — На этот раз ты пожертвовала своей репутацией и поставила собственную свободу под угрозу, Гермиона. Но мне вот что ещё не ясно… Саундтрек: Diamond — Klint       С этими словами Гарри достал из кармана форменной мантии стопку из журнала и газеты и передал их Гермионе. Неуверенно развернув газету, которая оказалась Пророком, она наткнулась на кричащий заголовок:       «ШОКИРУЮЩАЯ НОВОСТЬ: ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР И ДРАКО МАЛФОЙ ОГРАБИЛИ БАНК В МОНАКО!»       От увиденного дальше у Гермионы расширились глаза.       На первой полосе были колдоснимки, сделаные в момент погони от комиссаров. На них было отчётливо запечатлено узнаваемое лицо Героини Второй Магической Войны на пару с не менее узнаваемым лицом бывшего Пожирателя Смерти, а ныне одного из самых разыскивых преступников волшебного мира — Драко Малфоя. Высунувшись из люка большого черного внедорожника, блондин палил из пулемета по патрульным машинам, преследующих их. А его напарница, высунувшись из окна с пассажирского места, отстреливалась от комиссаров заклинаниями. Ей помогала еще одна девушка, чье лицо не попало в кадр.       Под колдографией мелким шрифтом была надпись: см. подробности на стр. 1.       Едва Гермиона перелистнула страницу, как Пророк громко заговорил голосом Скитер:       «Совершенно обескураживающая эксклюзивная новость: Гермиона Грейнджер и Драко Малфой оказались партнерами по преступлениям.       Ранее — обладательница Ордена Мерлина первой степени в сговоре с мистером Малфоем, прослывшим в криминальном мире под кличкой «Дракон», ограбили итальянский банк «Аргентум». Уже тогда ее личность была опознана свидетельницей, но была скрыта от общественности, благодаря влиятельным связям, которыми боевая подруга мистера Поттера располагает среди высокопоставленных лиц Министерства, к числу которых она и сама относилась до недавнего времени. (Мисс Грейнджер отстранили от должности главы Отдела по регулированию магических популяций и контролю над ними в связи с ее некомпетентностью.)       Вы наверняка спросите, каков мотив Героини Войны? Ответ будет не менее шокирующим, чем весть о том, что всеобщая любимица магического мира занялась преступной деятельностью вместе с бывшим Пожирателем Смерти, к тому же ярым преверженцем чистоты крови:       Бывшие однокурсники воспылали к друг другу романтическими чувствами! Да-да! Вы не ослышались!       Видимо, утверждение «хорошие девочки любят плохих мальчиков» сыграло между ними свою роль. Свидетелем их отношений стал сын Князя Монако, с которым криминальной парочке пришлось столкнуться в одном из развлекательных заведений княжества. Из интервью с ним мне стало ясно, что любовь воистину не ведает границ. Принц рассказал, что когда он вознамерился ухаживать за мисс Грейнджер (а по словам работников заведения, юный отпрыск королевской семьи открыто приставал к девушке), мистер Малфой повел себя как настоящий бандит: он наставил на настойчивого ухажера магловское огнестрельное оружие (!), угрожая прострелить ему голову, если тот не отстанет. Также мистер Малфой проронил показавшуюся поначалу пустой угрозу, обещав, что принц вскоре непременно узнает, на чью ДЕВУШКУ тот позарился, ведь его имя вскоре прогремит на все княжество.       Что ж, тут мистер Малфой не ошибался. Их с мисс Грейнджер имена в Монако (и не только там) сейчас действительно у всех на слуху. Ведь они вместе со своей бандой совершили дерзкое вооруженное ограбление местного банка!       Криминальных любовников уже объявили в международный розыск с вознаграждением в баснословную сумму.       Ограбление монакского банка было исполнено в гангстерском духе. В обход антимагического барьера, воздвигнутого на территории банка, гангстеры пошли напролом. Вооружившись пистолетами и автоматами, они использовали магловскую взрывчатку, чтобы пробраться в одно из защищённых хранилищ. Хозяином которого, что любопытно, является тот же самый человек, что и в предыдущем ограбленном ими банке — бывший член Визенгамота, а ныне олигарх — Тиберий МакЛагген (ранее обвиняемый в коррупции и чудом избежавший срока в Азкабане). Почему же именно его многомиллионное состояние стало целью столь неординарного союза чистокровного волшебника, выступавшего в отгремевшей войне за темную сторону, и маглорожденной ведьмы, выступавшей за светлую? Мог ли это быть акт правосудия безрассудно влюбленных, взбунтовавшихся представителей разных сторон? Все возможно…»       На этом Гермиона закрыла газету.       — Скитер отжигает, — усмехнулся Блейз. — Вот уж кому-кому, а ей счастья привалило, по-моему, больше всех от всей этой истории.       — Вся магическая Британия, Монако и магическая Италия о вас говорят, — констатировал Гарри. — Ни одна газета и ни один журнал не упустили возможности о вас написать.       Держа в руках журнал, Гермиона взглянула на его обложку. То был Ведьмополитен, на глянцевой обложке которого был все тот же колдоснимок, вкупе с их школьными колдографиями. Заголовок модного журнала гласил яркими красными буквами:       «НЕВЕРОЯТНАЯ КРИМИНАЛЬНАЯ ЛЮБОВНАЯ ИСТОРИЯ ДВУХ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ: ДРАКО МАЛФОЯ & ГЕРМИОНЫ ГРЕЙНДЖЕР.»       Гермиона фыркнула и, отбросив Пророк в сторону, раскрыла журнал и мельком пробежалась по строчкам.       »…От ненависти до безумной любви всего один шаг…       …Криминальный роман Героини и Анти-Героя Войны потряс весь магический мир!..       …Слизеринский Принц покорил Гриффиндорскую Принцессу…       …Эта парочка ломает все стереотипы…       …Наш источник утверждает, что Малфой давно испытывал влюбленность к Грейнджер, но был вынужден ее скрывать… После войны он долгое время добивался ее. Он понял, что она та самая единственная и стоит того, чтобы нарушить семейные традиции…       …Столь разные люди, со столь разными статусами в обществе стали иконами послевоенного времени…       …Значит ли это, что магнетическое притяжение двух разных полюсов, Малфоя и Грейнджер, окончательно зарыло топор войны между чистокровными и маглорожденными?..       …Неудивительно, что им так легко удается проворачивать ограбления, ведь оба являются лучшими выпускниками Хогварста за последние сто лет и одними из самых одаренных волшебников из ныне живущих…       …Возможна ли их причастность к англо-итальянской мафии? И что скажет знаменитый гангстер Джонни Диллинджер на столь дерзких конкурентов (союзников?)…       …Каковы будут дальнейшие действия банды Дракона?..»       Гермиона раздраженно захлопнула журнал, обрывая поток льющихся слов, и неуверенно переглянулась с Драко. Но, судя по его блестевшим самодовольством глазам, его ничуть не смущало, что о них теперь не знают разве что только мертвые. И то не факт. Она же хоть и была готова к бурной реакции общественности по поводу ее участия в ограблениях, но не была готова к тому, что за ее романом с Малфоем будет следить чуть ли не весь мир.       — Банда Дракона, — тягуче произнес Драко, словно бы пробуя фразу на вкус. За время прослушивания этих громких заголовков, статьи Скитер и козней Ведьмополитена, с его лица не сходила дерзкая усмешка мальчиша-плохиша. — Мне нравится, как это звучит.       — А мне нет, — заявила Дафна. — С чего это мы «банда Дракона»? Ты здесь не главный. Мы придерживаемся либеральной политики.       — Даже среди либералов есть лидер, — невозмутимо нашёл Драко.       — Если уж на то пошло, то лидер я, ибо кто тут племянник величайшего гангстера всех времён? — Забини указал на себя большими пальцами. — Правильно, ваш папочка Блейз З. а.к.а Кобра.       — Папочкой ты здесь можешь быть разве что только для Дафны, так что оставь это прозвище для постели, Блейз З. а.к.а Кобра, — съехидничал Драко, получив от Дафны ее фирменный убийственный взгляд.       Пока слизеринцы спорили, кто тут босс, Поттер пронизывал Грейнджер взглядом, в котором так и сквозил вопрос: «Какого черта, Гермиона?»       На что она мотнула головой в сторону выхода из комнаты. И, когда друзья оказались наедине в коридоре, девушка сказала:       — Слушай, Гарри, это сложно объяснить. Я и Драко… Мы действительно вместе, я и сама не знаю, как так вышло… Наверное, у меня возникли к нему чувства и…       — Прости, — перебил Поттер, до последнего не веривший в россказни Скитер. — У тебя возникли чувства к нему?! СЕРЬЕЗНО, ГЕРМИОНА?! К МАЛФОЮ?! Который всю жизнь называл тебя грязнокровкой? Который вечно портил нам жизнь? Я правильно тебя сейчас понимаю?       Гермиона опустила голову, закусив губу. Она ожидала от него подобной реакции. Другой и не могло быть. Ведь скажи ей кто-нибудь раньше, что между ней и Драко будет нечто большее, чем нейтралитет, тем более теплые чувства, она отреагировала бы точно так же.       — Гарри, ты ведь мне доверяешь? — начала Гермиона, встретившись с лучшим другом глазами.       Гарри несколько секунд молчал, а затем кивнул. Он доверял ей больше, чем себе.       — Вот и доверься мне сейчас. Он… повзрослел. Он больше не тот задира со Слизерина, что докучал нам в школе. Война очень на него повлияла. Вбитые в его голову с самых пеленок моральные устои больше не имеют над ним власть. Поверь, Гарри, я бы не доверилась ему, если бы не была в нем уверена.       С минуту он молчал, обдумывая ее слова.       — Ты в этом точно уверена, Гермиона?       — Да.       — Ну, ладно… — сказал Гарри и, внезапно притянув ее к себе, обнял.       Не ожидая от друга такого порыва, Гермиона неловко ответила на дружеское объятие.       — Я скучал по тебе… Ни тебя, ни Рона не было рядом.       — Я тоже скучала, — всхлипнув, она уткнулась щекой в его мантию, внезапно осознавая, как же ей не хватает ее мальчиков.       — Но, если он обидит тебя, клянусь, я убью его, — вдруг серьезно сказал он.       — А если ты сейчас не уберешь от нее свои лапы, убью тебя я, — раздался сбоку голос Малфоя, стоявшего у стены с сигаретой в руках. Саундтрек: Rules — 6LACK       — Не надо никого убивать, — сказала Гермиона, отстраняясь от Гарри.       Парни обменялись враждебными взглядами. Гарри не одобрял ее выбор, но был вынужден смириться. Если она считает, что Малфой достоин ее внимания, то, должно быть, подонок действительно изменился. Но даже несмотря на это, он оставался порядочным засранецем, что в очередной раз и доказал: подобравшись к Гермионе сзади, Малфой перекинул руку через ее плечо и властно притянул девушку к себе, так что она оказалась в его объятиях. Гермиона подняла вопросительный взгляд на мужчину за своей спиной, но он не смотрел на нее. Его серые глаза из-под лениво полуопущенных век прожигали зелёные глаза мужчины, только что обнимавшего его девочку.       — Что у тебя с лицом, Поттер? — насмешливо произнес он, в одной руке держа сигарету, а другой прижимая Гермиону к своей груди. Оцепенев в его объятиях, она поглядывала снизу вверх на острый угол его челюсти, совсем растерявшись от такого его поведения.       — Думаешь, я обижу ее? — вскинув брови, надменно проговорил он, после чего затянулся сигаретой. Всем своим видом Драко выказывал собственное превосходство, мол, «полюбуйся, Поттер, она моя». Выпустив губами облако дыма, Малфой опустил подбородок Гермионе на плечо и нежно повел носом вдоль щеки девушки. Вдыхая тонкий аромат ее кожи и не спуская глаз с Поттера, он зарылся носом в ее шею, щекоча кожу своим обжигающим дыханием. От его манипуляций Гермиона зарделась, еле слышно прошептав:       — Что ты делаешь, Драко?       Гарри не поддавался на малфоевскую провокацию. Он понимал, что такой тип, как Малфой, со своими собственническими замашками будет едва ли не метить территорию вокруг своей женщины. Хотя вид того, как Малфой прижимает к себе Гермиону, был для Гарри сродни красной тряпки для быка, так как потребность защищать Гермиону от слизеринского гада была точно на инстинктивном уровне. Видеть же их вместе после той вражды, что была между ними в школе, было как минимум необычно. Но Гарри держал себя в руках, считаясь с выбором Гермионы, каким бы непонятным он для него ни был.       — Не знаю, Малфой, — ответил он. — Сколько я тебя знаю, ты только и делал, что обижал ее. Понятия не имею, какое чудо света смогло заставить ее передумать на твой счёт.       — Поверь мне на слово, Поттер, подобным «чудом света», которым я заставил ее передумать, ты — вряд ли можешь осчастливить девушку. Если ты понимаешь, о чем я… — гаденько ухмыльнувшись, он поднес к своим губам два пальца и сделал неприличный пошлый жест языком.       За что тут же получил от Гермионы под дых локтем.       — Малфой, клянусь, я когда-нибудь так заколдую твой язык, что с него больше ни одна острота не слетит! — сгорая от стыда перед Гарри, Гермиона покрылась ярким румянцем.       — Да брось, Ангел, тебе же будет ужасно скучно, — хрипло рассмеявшись, Драко оборонительно вскинул перед разозленной девушкой руки и, расплывшись очаровательно-кривоватой улыбкой, подмигнул ей. А она в который раз поразилась его способности в один миг заставлять ее желать убить его, а уже в другой заставлять ее тело покрываться мурашками. — Офигевшее выражение лица Поттера того определенно стоило, — злорадно добавил он.       У Гарри сейчас действительно было именно такое выражение лица. Одно дело знать об отношениях Гермионы с Малфоем, совсем другое — о их сексуальной жизни.       Грейнджер снова пихнула хихикающего блондина в плечо и назвала идиотом. Ну ей-богу, мальчишка! Так ее ещё никто в жизни не смущал.

***

      Гермиона отвела Гарри в красиво обставленную, как, собственно, и весь Шато-де-Блэк, столовую. Они поговорили за чашечкой чая, пытаясь не вспоминать выходку Малфоя. Гарри рассказал ей об обстановке в Лондоне, о замершем расследовании авроров, о подозрениях насчёт Кингсли. Гермиона видела по глазам друга, что он растерян и ему нужен ее совет. Обдумывая его слова и сопоставив все факты, она пришла к следующему выводу:        — Существует поверье, что королева сирен способна подчинять себе человеческий разум… Я думаю, что именно за этим они и похищали членов Визенгамота, Гарри. Поэтому есть большая вероятность того, что Кингсли вовсе не под Империусом, а околдован чарами королевы, которые выявить никак нельзя. — Гермиона поведала о том случае, когда на них посреди Средиземного моря напали русалки. — Обычные сирены имеют способность очаровывать людей своим пением, подчиняя себе на кратковременный срок, а вот их королева способна подчинять человека настолько, насколько она того пожелает, порой даже навсегда. Так что никто этого даже не заметит: человек будет вести себя как обычно, не так, как бывает, когда находишься под Империусом и ведешь себя, словно под гипнозом.       — Я не понимаю, если их королева обладает такими силами, почему они не использовали это раньше в собственных целях? — спросил Гарри.       — Русалки не коварны, им не нужна власть среди людей. Они живут в своём подводном мире и не желают иметь с людьми ничего общего, — пояснила Гермиона. За последнее время она изучила немало литературы о водяном народе. — Конечно, бывали случаи, когда они применяли свой дар, но бывало это лишь когда люди сами вступали с русалками в контакт, угрожая их безопасности. А теперь… Возымев над ними власть, этот темный волшебник пользуется их способностями ради собственной выгоды.       — Раз они похищали людей только ради того, чтобы подчинить себе их разум, почему до сих пор не вернули Рона? — Гарри рьяно оттянул кончики своих порядком отросших волос.       — Я не знаю, Гарри… — Гермиона потрепала его по плечу. Она очень переживала за него. Гарри выглядел исхудавшим. Черты лица заострились, так что стали проступать скулы, а белки зелёных глаз были покрасневшими от недосыпания. — Ты должен быть очень осторожен. Если уж на нас уже покушались, то и на тебя вполне могут. В Министерстве небезопасно. Ты должен…       — Нет, — отрезал он. — Если и есть от меня какой толк, то это в Министерстве, Гермиона. Несмотря на законы Визенгамота, люди прислушиваются ко мне. Никто не посмеет отстранить меня от должности. И похищать тоже не станут. Если они это сделают, люди начнут подозревать заговор. Да и сделать это будет не так-то просто, — Гарри ободряюще улыбнулся ей, увидев её хмурое выражение лица. — Да брось, вашей маленькой банде совсем не помешает свой человек по «правую» сторону закона, не считаешь?       — Ты должен быть очень осторожен, Гарри, — вновь, более настойчиво повторила она. — Я не переживу, если и ты пропадешь без вести…       — Не волнуйся, — он вновь улыбнулся и весело сказал: — Не я ведь здесь граблю банки и нахожусь в компании этого дьявола, так что осторожной должна быть именно ты.       — Он вовсе не дьявол, Гарри. Он… милый. — Гермиона опустила взгляд в чашку и, изрядно покраснев, стала теребить в руках салфетку. — Порой невыносимый, чертовски наглый и самоуверенный, иногда даже опасный… но все равно милый. И я понятия не имею, как ему удается сочетать в себе такие противоречивые качества.       Гермиона поймала себя на том, что, говоря о Драко, улыбается. А Гарри смотрит на нее с толикой изумления и едва заметной полуулыбкой на лице. Вспомнились времена, когда она рассказывала ему о Викторе Краме, и Гарри по-братски радовался за нее. Только разве что в этот раз он готов был оторвать ее избраннику голову, стоит тому только повод дать. Но несмотря на то, что ему все ещё было непривычно представлять Гермиону с Малфоем, он был также рад за нее. Зная Гермиону, он не сомневался в ее благоразумии. Признаться, он никогда не хотел, чтобы Гермиона была с Роном. Всякий раз, когда они ссорились на почве своих романтических чувств к друг другу, Гарри выступал между друзьями в качестве моста, а когда они вели себя как влюбленная парочка, то чувствовал себя третьим колесом. Поэтому он всегда втайне хотел, как бы эгоистично это ни было, чтобы их дружбу не обременяли романтические отношения и все вытекающие из них заморочки.

***

Саундтрек: Two — Twenty One Pilots       Спустя час, когда Гарри отправился обратно в Лондон, Гермиона сидела за туалетным столиком в главной спальне Шато-де-Блэк и расчесывала свои волосы. За чем задумалась о том, как сильно изменилась ее жизнь с того самого дня, когда она обнаружила Драко в своём министерском кабинете. Он ворвался в ее жизнь благодаря всем этим ужасным обстоятельствам, случившимся с его матерью. И, возможно, сложись все по-другому, они бы никогда так и не сошлись. Возможно, она бы помирилась с Роном, и зажили бы они долго и… счастливо ли?       Гермиона верила в судьбу. Раньше она думала, что все помыслы и действия в руках человека. Но пережив ту страшную войну, она поняла, что ничего в жизни не бывает просто так. Все, что произошло и происходит, ведет к той намеченной цели, уготовленной Вселенной. Будь то хорошая или плохая, от судьбы не убежишь. Так же как Гарри суждено было выжить, так что ничто, будь то наитемнейший волшебник всех времён, не смогло его убить. Поэтому сейчас Гермиона понимала, что Рон далеко не ее судьба. Пришло осознание, что те чувства, что она испытывала к нему, были лишь привязанностью. Она бы не испытала с ним ту агонию чувств, что испытывает с Драко. С ним все было по-другому. С ним жизнь ощущалась ярче и острее. Драко словно загадка, которую она никогда не сможет разгадать до конца. Ее влекло к нему. Это было сладкое наваждение: его глаза, прикосновения, поцелуи, дыхание на ее коже. И было все равно, что подумают другие. Гермиона никогда не думала, что ее будут переполнять столь сильные эмоции, а вызывать их будет не кто иной, как Драко Малфой.       С этими мыслями внезапно пришло осознание, что начиная с этой точки, ее жизнь уже никогда не станет прежней. А она и не хотела.       Драко вышел из большой гардеробной, и Гермиона отложила расчёску. На его сильной, обретшей рельеф, но все же стройной и вытянутой фигуре сидел один из его привычных черных костюмов. Его платиновые волосы были уложены в стильную прическу. В руках мужчина держал золотую коробку, повязанную черной лентой.       — Я тут кое-что приготовил для тебя, — бросив коробку на королевских размеров кровать с балдахином, Драко подошёл к Гермионе. Склонившись над ней, он оперся руками о туалетный столик по обе стороны от нее и встретился с ней глазами в ярко освещённом магическими фонариками зеркале. — Раздевайся… и надень это, Ангел.       — Что там? — спросила Гермиона, чувствуя его горячее дыхание у своего уха и то, как проворные пальцы стали расстёгивать ее блузку.       — Там платье и туфли, Грейнджер, — ответил он, как будто само собой разумеещееся. — Они моей матери... но, думаю, на тебе тоже будут неплохо смотреться.       Драко откинул ее пышные локоны на один бок и поцеловал в шею, от чего Гермиона затрепетала и, прикрыв веки, издала протяжный вздох.       — Что ты задумал? — хрипло спросила она.       — Я, может, и плохой мальчик, Грейнджер, но манеры у меня хорошие, — вновь встретившись с ней глазами в зеркале, он растянул губы в ухмылке. — И скажем так, мне известно, как следует обращаться с такими девочками, как ты…       Гермиона вопросительно выгнула бровь.       — Собирайся. Мы идём на свидание.