Мастера беззакония

Саундтрек: Pray (feat. Rooty) — JRY       В гардеробной, размерами сравнимой с маленьким модным бутиком, возле зеркала, обрамленного массивной золотой рамой, крутилась Гермиона. Платье, принадлежащее женщине со столь утонченной комплекцией, сидело на ее фигуре как влитое. Гермиона долго упиралась надевать его. На то было много причин. Хотя бы то, что вещь принадлежала другой женщине, которая наверняка была бы против того, чтобы ее одежду надевала какая-то простачка. Более того, Нарцисса наверняка пришла бы в ужас и сожгла платье, думалось ей.       Выслушивая все эти ее аргументы, Драко небрежно отмахивался, уверяя, что вещей у его матери столько, что та не надевает их дважды. Тем более наряды, пылившиеся в их французском поместье. Помимо этого, Гермиона сомневалась, что платье придется ей по фигуре. В отличие от немного худощавой Нарциссы, у Гермионы имелись формы.       — Мне не подойдёт это платье, как ты не понимаешь? — стояла на своём Гермиона, предъявляя Малфою, упорно настаивающему, чтобы она надела именно его, ещё один аргумент.       — Подойдет, — уверял он. — Это платье заколдовано трансфигурационными чарами и имеет свойство подстраиваться под фигуру. — Заскользив похотливым взглядом по изящным изгибам ее тела, Драко облизал губы, добавив: — Так что не переживай, твои аппетитные сиськи и сексуальная задница отлично поместятся…       Гермиона вспыхнула.       — Нет, Малфой, твой грязный язык ОПРЕДЕЛЕННО стоит заколдовать! — как можно более сердито выпалила она, что у нее не особо правдоподобно получилось. Затем сгребла в охапку платье вместе с коробкой с обувью и поспешила скрыться в гардеробной, стреляя в парня, расплывшегося гадко-очаровательной усмешкой, неодобрительным взглядом. Ведь знал, что в глубине души ей нравится его «грязный» язык.       И теперь, стоя напротив этого зеркала, Гермиона рассматривала себя со всех ракурсов. Она никогда особо не любила своё тело. Но сейчас… Глядя на то, как золотистая, сверкающая на свету ткань сочетается с оттенком ее оливковой кожи, как платье обтягивает фигуру, выгодно подчеркивая ее женственность, как невесомые лямки оголяют крылья лопаток и тонкие ключицы, как глубокий вырез обтекает грудь, открывая вид на ее ложбинку, как плавно ткань ложится на бедра, подчеркивая округлость ягодиц, как нестандартный острый угол подола тянется от середины бедра с одного бока и не дотягивает до колена другого, как позолоченные босоножки на шпильке удлиняют ноги, как каштановые кудри ложатся на голые плечи, а лёгкий макияж с акцентом на глаза, раскрывает и без того открытый взгляд, — Гермиона Грейнджер ощущала себя принцессой. Теперь-то она понимала, чем так нравится Малфою.       Достав из синей бархатной коробки увесистые бриллиантовые серьги и миловидный кулон, Гермиона надела предложенные Драко драгоценности, пообещав себе, что непременно вернёт их, и надушилась своим любимым цветочно-фруктовым парфюмом.       Когда она вышла к нему, ещё секунду назад, до ее появления, скучающе закинувшему голову на изголовье кресла в углу большой светлой спальни, — то увидела, как он, вмиг растеряв былую скуку, подскочил с кресла, поправляя галстук, и затуманенным взглядом серых глаз стал рассматривать каждый сантиметр ее тела. На что у него ушла по меньшей мере пара минут. Малфой был сражён наповал ее очарованием, красотой и сексуальностью. Грейнджер была сексуальна как никогда прежде. В этом платье она выглядела не просто красивой, она была шикарной, прямо как его мать.       — Ты… — хрипло пробормотал Драко. В его горле пересохло, так что он прочистил его, неловко кашлянув. Ему уже совсем не хотелось начинать запланированное им свидание, ему хотелось сразу перейти к его завершению… — Ты необыкновенная, Грейнджер, ты знаешь?       Гермиона застенчиво улыбнулась, сжимая в руках маленький, блестящий позолотой клатч. В этом золотом одеянии, под влюбленным взглядом своего мужчины, она чувствовала себя самой красивой женщиной на планете.       Драко медленно подошёл к Гермионе. Оказавшись с ней на интимном расстоянии, он притянул ее к себе за талию и, склонив голову, захватил ее нижнюю губу в плен своих губ, запуская пальцы в ее кудри. Гермиона обняла его обеими руками за шею и ответила на поцелуй, который, казалось, длился с вечность. Их языки переплетались друг с другом, а губы распухли от покусываний и посасываний. Они ничего не помнили. В данный момент в мире не существовал никто, кроме них двоих.       Втянув ее нижнюю губу в рот, Драко напоследок оттянул ее, пососал и, прикусив, с рыком выпустил. Потом склонился к изящной шее девушки и провел языком по всей ее длине, начав покрывать ее влажными страстными поцелуями, медленно спускаясь к ключицам; горячим дыханием опаляя ее кожу. И ему все было мало.       Гермиона запускала пальцы в волосы на его затылке и сбивчиво дышала. Казалось, он забирал весь ее воздух.       — Драко… — мягко оттянув его голову от своей шеи, Гермиона встретилась с его протестующим взглядом, словно бы отрывала голодающего от еды. Ее поразило то, каким прекрасным он был в этот момент. Жаждущий ее, нуждающийся в ней. В его взгляде было нечто такое, от чего у Гермионы защемило в сердце. Драко смотрел на нее с чистым обожанием, словно она имела над ним самую сильную власть, какую только вообще возможно возыметь над человеком, словно он весь без остатка принадлежал только ей одной.       — Ты, кажется, говорил, что мы куда-то пойдем, — произнесла она осипшим голосом.       — К черту! Давай останемся…       Снова принявшись исследовать губами ее нежную кожу, спускаясь все ниже и ниже прямиком в ее декольте, Драко уткнулся носом в Гермионину теплую грудь, словно младенец.       Как она пахла… Он готов был отдать голову на отсечение, так пахла его Амортенция.       — Нет, я что, зря собиралась? Дра… Ох…       У нее перехватило дыхание, стоило ему спустить лямку с ее плеча и лизнуть тёплым языком открывшийся ему сосок. Ведь платье лифчик не предусматривало.       — Драко… перестань, — собрав всю волю в кулак, Гермиона упёрлась ладонями в его крепкую грудь и несильно оттолкнула. Как бы сама ни хотела продолжить то, что он начал, она не могла позволить ему снова соблазнить себя.       Вернув лямку на плечо, Грейнджер попыталась выровнять дыхание.       Малфою понадобилась вся его выдержка, чтобы отрезветь от нахлынувшего возбуждения. Ведь у него имелись планы на этот вечер с Гермионой. Просто он совершенно потерял голову, когда увидел ее такую…       Держась за руки, они вышли из комнаты и спустились вниз по лестнице. Где их заметили Дафна и Блейз.       — Ну и ну! — восторженно протянула Дафна. — Ты прям как нимфа, Гермиона.       — Потрясно смотритесь, ничего не скажешь, — приобнимая Дафну со спины, Блейз жевал шоколадный круассан и так же с восторгом оглядывал старую добрую Грейнджер, ставшую такой же прекрасной, как его Дафна.       — И куда это вы собрались, голубки? — поинтересовалась Гринграсс.       — Он пригласил ее на свидание, — осведомил Блейз, которому Малфой все уши прожужжал о своих планах относительно Гермионы Грейнджер.       Драко и Гермиона, казалось, совсем не замечали своих друзей, стремительно направляясь к выходу из поместья.       — А ну стоять! — воскликнула Дафна, доставая палочку. — Вы так просто не отделаетесь. Акцио, колдоаппарат.       Мгновение спустя девушке в руки прилетел миниатюрный колдоаппарат.       — Вы такие красивые, и это ваше первое свидание. Стоит запечатлеть момент… для внуков, — пояснила она. — Давайте, встаньте у перил.       — Почему бы и нет, — решила Гермиона и потянула блондина, бросающего на Дафну ненавидящие взгляды, к назначенному подругой месту.       Малфой притянул Гермиону за талию, и они посмотрели в объектив.       — Драко, улыбнись, — велела Дафна, держа колдоаппарат у своего лица.       — Да, улыбнись, — вторил Забини, увлеченно поедая свой круассан в сторонке. — Или хочешь, чтобы внуки лицезрели твою мрачную мину? Думаю, они еще насмотрятся на твою постаревшую мину в будущем, так что пока ты ещё в форме, советую тебе увековечить это, приятель.       — Заткнись, Блейз. Я всегда буду в форме.       Гермиона закатила глаза и решила схитрить: ухватив этого засранца за подбородок, она чмокнула его в губы. Поняв замысел подруги, Дафна зря времени не теряла и успела запечатлеть момент поцелуя, после которого Драко, как завороженный, расплывается искренней улыбкой, глядя Гермионе в глаза. И это было в сто раз лучше всех наигранных улыбок для фото.       — Замечательно! — изрекла Дафна, осматривая в объективе будущую колдографию и показывая ее Блейзу.       И пока она это делала, Драко уже тянул Гермиону к выходу.       — Эй, постойте! Вы что, нас позвать не хотите? — вдогонку крикнула убегающей парочке Дафна.       — Нет, — ни секунды не раздумывая над идеей двойного свидания, бросил Драко, выталкивая Гермиону на улицу и захлопывая за ними входную дверь.       — Вот нахал, — хмыкнула Дафна и перевела взгляд на Блейза, недоверчиво спросив: — Свидание? Серьезно?       Сколько Дафна помнила Малфоя, он никогда не делал подобного ради девушек, даже для ее сестры, которая была жутко капризной и требовательной манипуляторшей противоположного пола, способной заставить мужчин делать ради нее все, чего бы ее романтичная натура ни пожелала. Но даже ей не удалось заставить Драко Малфоя сводить ее на настоящее свидание. Зато Гермионе Грейнджер удалось, не прилагая при этом никаких усилий.       — Я сам в шоке был, когда он мне заявил, — искренне поведал Блейз, облизывая свои губы, измазавшиеся в начинке (отчего выглядел чертовски сексапильным). — Тут два варианта: либо Драко окончательно спятил, либо это любовь на века, никак иначе.

***

Саундтрек: Eminem ft. 50 Cent — Till I Collapse (remix)       Драко оставил Гермиону у ворот и попросил подождать, пока он «прикатит свою малышку». По его словам, это «произведение автомобильного искусства» — его любимица, и он не может дождаться, чтобы прокатить на ней Гермиону. Она ждала его недолго: прислушиваясь к шуму воды из фонтана и наслаждаясь тёплым вечерним воздухом, любовалась красотой Шато-де-Блэк, буквально сияющим в свете фонарей, блистая своей неповторимой оригинальной архитектурой. Все это было похоже на какую-то сказку. Она, словно принцесса, стояла в самом шикарном платье, что ей когда-либо приходилось надевать, у прекрасного величественного замка и ждала своего принца, чтобы отправиться с ним на парижское свидание. В этот момент Гермиона не думала ни о чем плохом. Просто не могла, ведь сейчас в кои-то веки была счастлива и не могла позволить чему-то плохому разрушить эту идиллию. Хотя бы на некоторое время.       Со стороны послышался дикий рев мотора, рычащего погромче разъяренного льва. Гермиона обернулась и увидела, как из гаража на подъездную дорогу выехал черный «Ford Mustang Boss 429». Из-под его колес на повороте вырывались клубы дыма, а от мощности рева этого брутального монстра, кажется, сотрясалась земля.       Драко затормозил подле Гермионы, и от Босса по земле прокатилась вибрация, достигнув ног девушки, и, забираясь под подол платья, прошлась между ее бедер, посылая ток по всему девичьему телу. Гермиона протяжно выдохнула через полураскрытые губы: на лбу проступил пот, а ткань белья стала влажной.       Грозный, опасный, мощный и агрессивный мустанг производил впечатление сродни своему владельцу. Который в следующее мгновение вышел из тачки: не изменяющий своему стилю — одетый во все чёрное, со своим внушающим ростом и великолепным телом он выглядел под стать Боссу, а его бледная гладкая кожа и платиновые волосы прекрасно контрастировали на общем фоне. Драко обошел машину и открыл перед своей девушкой дверцу.       Да, он был крут. Драко Малфой всегда умел производить впечатление.       — Впечатляет, не правда ли? — заметив ее ошеломленное выражение лица, Драко также любовно оглядел сверкающий новеньким блеском мустанг. — Ограниченный выпуск, предельная скорость — 190 км/ч, эта малышка может посоревноваться с гоночными тачками.       — А ты, оказывается, знаток, Малфой. Я и не думала, что ты так хорошо разбираешься…       — Я вообще много в чем разбираюсь, Грейнджер, — хмыкнул он и, раскрыв пошире дверцу, сладко произнес: — А теперь прошу вас, мадемуазель, опустите свою очаровательную попку в салон, чтобы я мог показать вам Париж.

***

      Гермиона сидела в салоне Босса, ревевшего так, что уши закладывало, и всю поездку чувствовала эту проклятую вибрацию прямо под своей задницей. Она то и дело ерзала на кожаном сидении, неловко потираясь бедрами, и пыталась сконцентрироваться на пейзаже парижских красот, скользивших за окном, ведь посмотреть там было на что. В то время как Малфой, между тем как переключать скорость, то и дело бросал на нее заинтересованные взгляды, облизывая свои покрасневшие от поцелуев с ней губы. И, казалось, прекрасно знал, что же так мучило Гермиону. Саундтрек: Where Is My Mind — Maxence Cyrin       Драко остановился у одного из лучших ресторанов магического Парижа, в котором несколько раз бывал с родителями. С порога элитного заведения витали аппетитные запахи французских блюд, звучала живая классическая музыка, на фоне проскальзывали едва уловимый звон вилок и ножей и тихие разговоры посетителей. Горящие на каждом столике свечи, мягкий приглушённый свет канделябров, а также спокойные оттенки интерьера создавали интимную обстановку. Гермиона держала Драко под руку, когда их гостеприимно встретил напомаженный француз в изысканных одеждах и проводил их к ранее зарезервированному столику на уединенной террасе с видом на Эйфелеву башню. Ах, какой это был вид! Просто сказка. Башня светилась в вечернем небе; внизу за ограждением протекала река Сена; до ушей едва доносился городской шум, а в воздухе витал запах цветов, которыми был украшен их сервированный на двоих столик. В середине на белоснежной скатерти также горели свечи; их появления ждали откупоренная бутылка красного вина, ароматные горячие блюда и закуски.       — Ох… — Гермиона не удержалась от восхищенного вздоха. Переведя взгляд на довольного ее реакцией Малфоя, она сказала: — Ты настоящий волшебник, ты знаешь?       Его красивое лицо озарила улыбка.       — Очень рад, что ты это признаешь, — отодвинув для нее стул, он подождал, пока она присядет, затем задвинул ее стул и занял своё место напротив нее. Встретившись с ней глазами, он небрежно добавил: — Но это не моя заслуга. За деньги можно получить все, что пожелаешь, а их у нас хоть завались.       — Надо же, скромничаешь, — удивилась Гермиона и, просияв улыбкой, съехидничала: — Такое впервые за все время, что я тебя знаю. Пожалуй, стоит отметить этот день в календаре.       Малфой фыркнул.       — Серьезно? Хочешь отметить этот день в календаре только по этой причине? — выгнув бровь, он взмахнул палочкой, заставив вино разливаться по бокалам. — Мы тут с тобой на гребаном свидании, Грейнджер. Немного необычно, не считаешь?       — Я уже привыкла, знаешь ли, что в моей жизни происходят, что ни день, то какие-нибудь из ряда вон выходящие вещи. Поэтому уже стараюсь сильно не удивляться, — сказала Гермиона и попробовала из своей тарелки сырный суп с грибами и курицей. — М-м, вкусно!       Драко согласно повел уголками губ на ее слова о из ряда вон выходящих вещах и тоже принялся за суп. Когда они с аппетитом опустошили тарелки, посуда по волшебству испарилась.       Подул тёплый ветерок и обласкал кожу. Высоко в парижском небе появились первые звёзды. Драко и Гермиона сделали первые глотки полусухого вина многолетней выдержки.       — Итак, — поставив бокал на стол, начал он. — Я все давно хочу задать тебе один вопрос.       На лице Гермионы появилось любопытство. Ей всегда казалось, что Малфой не церемонится задавать интересующие его вопросы сразу в лоб.       — Так задавай.       — Почему ты тогда решила мне помочь? Я имею в виду не то, когда ты узнала о ритуале с кровью прародителей магических существ, а когда я пришел за помощью к Поттеру и когда меня арестовали? Ведь Поттер, насколько я знаю, не горел желанием мне помогать, а тем более уж вызволять из тюрьмы…       Гермиона на мгновение задумалась. Поразмыслив несколько секунд над его вопросом, обводя пальцами тонкую ножку бокала, она ответила:       — После войны я долго размышляла над своими поступками. Анализировала свою жизнь. Почему я делала то, что делала. Почему я помогала Гарри и Рону выпутываться из неприятностей. Почему вообще дружила с двумя мальчишками, вместо того чтобы, как обычная девочка, общаться с другими девочками… По большому счету, потому, что им нужна была моя помощь. Я им была нужна. Они были импульсивными, несуразными и иногда даже откровенно глупыми, — на этих словах Малфой усмехнулся, как бы говоря «это ещё мягко сказано». Не обращая внимания на его усмешку, Гермиона продолжила: — Их нужно было направлять в нужное русло, а порой даже спасать. И мне это нравилось… Конечно, я не говорю, что мы подружились только из-за этого, но именно это являлось одной из первопричин. Мне нравится чувствовать себя нужной и полезной. Мне нравится помогать. Именно поэтому я хотела помочь домовым эльфам, ведь их благополучием никто не интересовался. Поэтому я…       — Я понял, — отчего-то раздосадованный, оборвал ее он. — Ты со своим фетишем на мальчиков в беде и синдромом мамочки увидела во мне этих болванов и домовиков? — Драко презрительно сморщился. — Я так польщен этой твоей проснувшейся материнской любовью ко мне, что лучше бы не спрашивал.       — Ну, ты как обычно все опошлил… Но да, изначально это было так, Малфой, — Гермиона принялась разрезать антрекот на своей тарелке. — Ты на тот момент был так беспомощен и несчастен… — Отправив кусочек тёплого, хорошо прожаренного мяса к себе в рот, она уставилась на него: — Или что, ты думал, что я влюбилась в тебя ещё тогда?       — Я склонялся к этому, — Драко посмотрел на нее из-под полуопущенных век и, оскалившись, самодовольно заявил: — Ведь, в отличие от тебя, Грейнджер, подавляющему большинству девушек весьма нетрудно воспылать ко мне далеко не материнскими чувствами… — На его лице заиграла дьявольская ухмылка от осознания последнего из ею сказанного, и он ближе придвинулся к ней, облокотившись о стол. — И что я слышу, Ангел, ты наконец-таки признаешь, что влюблена в меня без памяти?       Вскинув подбородок и сощурив взгляд, Гермиона окинула его оценивающим взглядом, задерживаясь на его губах. Медленно прожевав, она сделала пару глотков вина и наконец ответила:       — Возможно…       Не спуская с девушки взгляда, Драко с яростью осушил свой бокал. С маниакальным блеском в стальных глазах он опустил его на стол и как ни в чем не бывало заявил:       — Сегодня я тебя трахну, ты ведь знаешь, да? — Его губы дернулись в хищном оскале. — Трахну так, что ты навсегда забудешь о том, каким несчастным и беспомощным я когда-либо был.       Гермиона чуть не подавилась. Иногда он поражал ее своими резкими перепадами настроения. В одну секунду он мог сменить гнев на милость, грубость на нежность, и наоборот. Ненормальный.       — Фу, как грубо! — сморщив носик, возмутилась Гермиона. Но в то же время в нетерпении поерзала на стуле. Что не укрылось от мужских глаз. Ядовито усмехнувшись, Драко одарил ее плотоядным взглядом и, задержав особое внимание на глубоком вырезе платья, из которого виднелись ее груди, мысленно уже выполнил своё обещание.       Все было очень вкусно. От супа и антрекота и лёгких салатов, до различных канапе с ветчиной и ананасом, с сёмгой и сыром, и с форелью. Гермионе было приятно просто общаться с Драко на разные темы. Он понимал ее, когда она говорила о древних рунах, нумерологии, астрономии, различных теориях относительно использования тех или иных зелий, возможностях высшей трансфигурации и прочих гениальных вещах. Обычно стоило ей завести подобные темы со своими друзьями, как на их лицах появлялась скука смертная, и они спешили перевести тему. Гермиона так устала от этого. Порой у нее складывалось впечатление, что она единственный человек среди своих близких, который способен широко мыслить. Общение с Драко Малфоем же было словно глотком свежего воздуха. Он мало того что с интересом слушал ее, так ещё и проявлял инициативу, высказывая своё мнение. Не то чтобы Драко был слишком уж рад, что всезнайка Грейнджер даже на свидании говорит о таких вещах, но ему также было приятно поддержать разговор с интересным собеседником. А Гермиона Грейнджер была не просто интересным собеседником, она к тому же являлась привлекательной девушкой. Поэтому общаться с ней ему было вдвойне приятно. За всю его жизнь ему порядком наскучили пустоголовые девицы, с которыми поговорить не о чем за пределами постели.       Единение и гармония. Основанные на единстве общей цели, схожем мышлении, крепкой духовной связи, сексуальном притяжении, взаимном доверии и уважении. Такое бывает очень редко. И у них это было. Кажется, это называют любовью. Но у них все было куда выше. Эти двое являлись родственными душами. Они были такими разными, но в то же время такими схожими. Как одно целое, возникшее от сочетания двух противоположных по качеству, но близких по духу сущностей. Такой союз просто обречён на великие свершения. Саундтрек: Baby Wars — Crazy in love (Remix Lullaby version)       — Я не ем шоколад, — заявила Гермиона, когда на десерт подали шоколадное фондю с фруктами.       — Это ещё почему?       — Он вреден для зубов.       — Не будь занудой, Грейнджер. Шоколад — одна из самых вкусных вещей на планете… — Он на секунду задумался, после чего его губы растянулись в улыбке змея-искусителя. — После тебя, разумеется…       Драко подмигнул ей и Гермиона залилась румянцем.       — Я все равно уже наелась…       Но Малфой, похоже, был другого мнения: нанизав свежую клубнику на крохотную вилку, он окунул ее в миску с шоколадной массой и поднес к губам Гермионы.       — Для десерта всегда есть место. Давай, попробуй.       — Драко, я же сказала, что не хочу… М-м! — запротестовала Гермиона, когда он попытался насильно ее накормить.       — Будь хорошей девочкой, Грейнджер, — все так же держа навесу вилку с клубникой, с весельем упрашивал ее он: — Открой ротик…       Да, ему было весело. Ровно до тех пор пока Грейнджер, закатив глаза, не сдалась и, приоткрыв губы, не откусила кусочек клубники, а потом одним кошачьим движением языка не слизала с губ остатки шоколада. И в его штанах внезапно стало узко. Мерлин, она хотя бы понимает, что делает с ним?       Гермионе же так понравилось фондю, что она наплевала на свои принципы, и ей захотелось ещё. А Драко так понравилось кормить ее, что он вновь и вновь нанизывал кусочки самых различных фруктов на вилку, окунал в шоколад и отправлял их в Гермионин ротик, наслаждаясь видом того, как девушка облизывается и просит добавки. Вскоре Гермиона так увлеклась этой игрой, что тоже стала кормить его, невольно залюбовавшись тем, как Драко ест с ее рук. Этот парень все делал идеально. В том числе и ел.       Блондин выглядел таким соблазнительным, что Гермиона не удержалась от того, чтобы потянуться к нему через стол за поцелуем. Драко был приятно удивлен и с большой охотой потянулся к ней в ответ. Их губы вновь встретились, как если бы никогда не расставались. Они неторопливо ласкали то верхние, то нижние губы друг друга. Обводили их очертания языками. Проскальзывали ими внутрь, исследуя все изнутри. Кончиками пальцев трепетно поглаживали скулы; зарывались руками друг другу в волосы. Они наслаждались и смаковали сладость этого поцелуя со вкусом шоколада и фруктов. От которого по всему телу разливалось тепло.       Внезапно Драко ощутил, как вверх по его ноге скользит Гермионина ножка, обтянутая чулком… Заулыбавшись сквозь поцелуй, он подавил стон и отстранился от ее мягких губ, открывая веки. И наткнулся на ее томный взгляд из-под ресниц. Эти глаза… Тёплые янтарные глаза. И улыбка. Она улыбалась, точно Мона Лиза.       — Заигрываешь со мной, Грейнджер? — промурлыкал Драко, не прерывая с девушкой зрительного контакта, пока их лица находились в парах сантиметров друг от друга.       — А ты как думаешь, Малфой?       Ее ножка оказалась в зоне его паха и аккуратно погладила его через штаны. Драко не сдержался и приглушённо застонал.       — Я думаю, что ты игривая кошечка, которую надо хорошенько…       Договорить слизеринский гад не успел, потому что Гермиона закрыла его грязный рот поцелуем, в отместку укусив за губу. Саундтрек: The Weeknd — Wicked games       После все было как в тумане. Драко едва помнил, как, вдоволь нацеловавшись, расцепил их губы и поднялся из-за столика, на котором оставил мешочек галлеонов, затем взял Гермиону за руку и потянул ее к выходу из ресторана. И вот они уже обжимаются в одной из узких улочек квартала: Гермиона в одну секунду хватает его за галстук и притягивает к себе. Драко обхватывает ее за талию и медленно исследует ее соблазнительные изгибы, зарывается носом в волосы, вдыхает этот ее крышесносный аромат, губами ловит ее мочку и начинает нежно посасывать. Ему хотелось всю ее без остатка. Ее тело и душу. Но большим безумием было то, что ему также хотелось целиком и полностью принадлежать ей. Слиться с ней в единое целое. Стать ближе во всех смыслах.       — Проклятье, что ты со мной делаешь… — прерывисто дыша, бормочет он.       Его сильные руки скользили по ее ногам, забирались под подол платья, почти лениво вырисовывали узоры на ее бёдрах и ласково сжимали ягодицы. Но стоило Драко добраться до ее трусиков и ощутить на своих пальцах влагу, как мужчина звереет: рыкнув, резко закидывает женскую ножку себе на бедро и сильно вжимается в девушку пахом, вырывая из ее полураскрытых губ протяжный вздох. На секунду Драко всматривается в Гермиону в полумраке переулка, куда едва доходил свет вечернего города, стараясь запомнить каждую деталь: ее в полустоне приоткрытый рот и блаженно прикрытые веки, взбитую гриву волнистых волос, ее нежную кожу и тело, облаченное в золото… И в следующее же мгновение нетерпимо впивается губами в ее шею, оставляя на коже отметины.       Кирпичная стена, в которую Малфой ее вдавил, холодила разгоряченную кожу. Но едва ли Гермиона обращала на это внимание. Она запрокидывала голову, предоставляя для его губ больше пространства. Держала Драко за затылок, запустив пальцы в шелковые нити его волос. Ей казалось, будто она растворялась в его руках и губах. В нем. И это приносило такое яркое и сильное чувство эйфории, что она едва ли не дрожала.       Возбуждение накрыло обоих сполна. И единственное, что имело сейчас для них значение — это возможность касаться друг друга.       В одно мгновение Драко подхватывает ее за бедра и устраивается между ними, так что Гермионе приходится обхватить его ногами за пояс и обнять за широкие плечи. В таком положении девушка могла как никогда прежде прочувствовать весь спектр его возбуждения. Он прижимался к ее центру своим стояком. И только их одежда служила им преградой.       — Чувствуешь? — произнес Малфой ей в губы и для убедительности толкнулся в нее бедрами.       — Ах… — Гермиона крепче стиснула Драко меж своих ног и, впиваясь пальцами в воротник его пиджака, выдохнула: — Да…       Он словно бы запускал проклятых бабочек ей в живот.       — Ты меня, блядь, с ума сводишь… — Малфой толкнулся снова, впечатывая Гермиону в стену, и посильнее схватил ее за ягодицы. — Меня на части разрывает, как я хочу тебя, Ангел.       — Драко… — с нежностью в голосе промолвила она, проводя пальцами по его лицу.       Его глаза, отливающие серебром, смотрели на нее с вожделением и желанием. Он хотел ее так же, как и она его.       — Не будь ты девственницей, я бы взял тебя прямо здесь…       Драко оглянулся по сторонам, и Гермиона вместе с ним, обеспокоенно прислушиваясь к раздававшимся где-то неподалеку голосам. И тогда, покрепче прижав к себе Гермиону, он решил трансгрессировать вместе с ней прямиком в салон его машины. Как Малфой и представлял: они переместились на водительское сиденье, так что Грейнджер оказалась верхом на его коленях. Саундтрек: Higlife — Wicked games       От неожиданной трансгрессии у Гермионы закружилась голова. Раскрыв глаза, она с упрёком взглянула на него за то, что не предупредил, что собирается аппарировать. Но это мгновенно забылось, когда Драко, отодвинув сидение немного назад, спустил лямки с ее плеч и смял оказавшуюся прямо перед его лицом оголенную полную грудь в своих ладонях. Ох, он был на небесах.       И стоило ему накрыть ареолу своим тёплым ртом, немного всосав столько участков тела, сколько смог, как у Гермионы не осталось для него в голове ни одного упрека, лишь тихие стоны слетали с ее губ. Сидя у него на коленях, она отчётливо ощущала впечатляющий бугорок, который так удачно давил на ее клитор. И пока Малфой ласкал ее набухшие соски, покусывал и пощипывал их пальцами, ладонями сминая полушария ее чувствительной груди, Гермиона стала тереться об него.       — О-ох ты, черт возьми… — Драко застонал, оторвавшись от ее груди. Перед его глазами была восхитительная картина: Гермиона Грейнджер, по пояс голая, раскачивалась верхом на его члене. Лучшей картины он себе и представить не мог.       — Плохая девочка, Грейнджер, — растянувшись похотливой усмешкой, поддразнивал он. И, задрав ее платье по пояс, потрепал по ягодице. — Это всё я на тебя влияю…       — Ох, заткнись, Малфой, — схватив блондина за волосы, она притянула его голову к своей груди. На что Драко хрипло рассмеялся, принявшись целовать предложенные ему груди.       И, Мерлин, как же он хорошо это делал. От ноющей груди вниз тянулись тонкие нити и посылали разряды горячего возбуждения прямиком между ног. Где собралось сосредоточение всей ее энергии и нестерпимо требовало разрядки. Малфой был таким твердым, что Гермионе казалось, будто у него в штанах железный ствол. Она продолжала ёрзать на нем, стараясь, чтобы его головка упиралась точно в ее возбуждённый клитор.       Воздух в салоне Босса стал таким влажным, что запотели окна. Благо они были тонированные и никто не мог увидеть, чем они тут занимались.       Когда Драко завозился со своим галстуком, Гермиона оттянула его голову от своих истерзанных мужскими ласками сосков и, легко справившись с его галстуком, стала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Оголив его торс, Грейнджер жадно провела пальцами по его накачанному прессу и вцепилась в ремень. Малфой закусил губу и, крепче схватив ее за задницу, толкнулся своим налившимся кровью членом в ее набухший клитор.       — Трись сильнее, Грейнджер, — велел он, едва ли не заскулив от того, какие жар и влага исходили от ее киски. — У меня сейчас яйца треснут.       Гермиона теряла всякий контроль над собой, подчиняясь его просьбе. Лёгкие покалывания внутри влагалища, приятные ощущения от этого давления и невероятно сексуальный с взъерошенной прической, тяжело дышащий Малфой под ней доводили ее до исступления. Прислонившись своим лбом к его, хватаясь за его плечи, глядя в его глаза и дыша с ним одним воздухом, она испытывала с Драко такую сильную ментальную и физическую близость, что ей хотелось плакать. Он заставлял ее испытывать слишком много чувств сразу. Это было потрясающе и страшно одновременно.       Потребность оказаться внутри нее была настолько сильной, что сдерживаться было болезненно. Но Драко не хотел, чтобы их первый раз был в тачке. Он хотел, чтобы это произошло в постели. Сейчас же он ловил кайф от томительного трения его головки о ее горячую, влажную киску и от нежнейших стонов, что она издавала, объезжая его, как наездница. А от осознания, какими будут ощущения, когда он наконец войдёт в Гермиону, у Драко кружилась голова и подрагивал член.       — Ещё немного… — тяжело прохрипел Драко, поглаживая ее спину. Он был на пике, готовый кончить в любой момент. Мустанг слегка трясся вместе с ними в такт. И казалось, воздух стал настолько горячим, что опалял их вспотевшую кожу.       Когда толчки его бедер стали максимально интенсивными, а его руки вновь стали стимулировать ее грудь, в животе Гермионы все напряглось, и в следующую секунду на нее обрушился долгожданный оргазм. Растекающийся по венам, заставляющий едва ли ни кричать, стонать и всхлипывать в его руках. Кончающая на его коленях Гермиона стала для Драко последней каплей, и он последовал за ней, в порыве с силой сжав ее бедра в руках так, что потом на них точно останутся следы.       — Ты была безупречна, Ангел, — восстанавливая дыхание, прошептал он, откинувшись на сидение и поглаживая по волосам опавшую на его грудь девушку.       — Ты тоже, — слабо просипела ему в грудь и легонько поцеловала его плоский сосок.       Драко затрепетал, крепче прижимая ее податливое тело к себе. Словно бы в попытке срастись с ней. Они ещё немного посидели в таком положении, соприкасаясь оголенными торсами и наслаждаясь послеоргазменным умиротворением. Потом Драко пересадил Гермиону на пассажирское сидение; они поправили свою одежду, воспользовались очищающими чарами и поехали кататься по Парижу, щедро освещенному яркими огнями.       — У меня вся шея и грудь в засосах… — жаловалась Гермиона, бросая на блондина укоризненные взгляды. — Ты просто зверь!       Малфой лишь самодовольно усмехнулся, взглядом оценивая нанесенный им ущерб.       — Зато теперь всем будет ясно, что ты моя.       — Вот уж не думаю. Я не стану так ходить, — хмыкнув, она стала накладывать на покраснения маскирующие чары. Закончив с этим, Грейнджер окинула его дразнящим взглядом: — И с чего ты взял, что я твоя?       Драко поднял одну бровь.       — С того, как ты сейчас терлась об мой член? — Гермиона задохнулась от возмущения, а Малфой продолжил: — Или с того, что моя голова побывала между твоих сладких ножек? Не говоря уже о том, что мы с тобой грабим банки и нас объявили любовниками на весь мир.       — Ты просто невыносим!       — Я стараюсь, Ангел.       — Перестарался.       — Ты такая вредная… — вздохнул он.       — Я не вредная, это ты невозможен.       — Но ведь тебе это нравится… Разве нет? Зачем притворяться занудой, не пойму.       — Я… Я не притворяюсь.       Драко закатил глаза и остановил машину.       — Ладно, зануда, выходи, приехали.

***

      Они гуляли по Парижу как обычная пара, словно не они — грабители, объявленные в розыск. Они не рискнули много светиться в магической части города, но побывали на Эйфелевой башне, наслаждаясь потрясающим видом сверху, прошлись по роскошному мосту Александра III, украшенному фигурами ангелов и нимф, колоннами с позолотой и бронзовыми светильниками, а также прогулялись в одном из прекрасных парков мегаполиса. Они много разговаривали на самые различные темы, жарко спорили по мелочам и, в конце концов, затыкали друг друга поцелуями.       Гермиона была в восторге от величественной архитектуры кварталов, площадей, памятников, соборов и дворцов. Она по-настоящему влюбилась в этот город. А Драко, видя восхищение на ее лице, был невероятно доволен собой. Саундтрек: The Weeknd — Insomnia       Когда они вернулись к машине, Малфой посадил Гермиону на капот своего мустанга и, устроившись у нее между ног, вновь занялся ее губами. На этот раз дразняще медленно, плавно погружая свой язык в ее рот. Драко задирал подол ее платья, пальцами поглаживая ноги. И Гермиона не могла ему в этом отказать, потому что сама того желала. Хотела, чтобы он заполнял ее рот языком, жаждала, чтобы он погрузился в нее своим членом. С ним ей казалось, что ей чего-то не хватает, что внутри так пусто, и чтобы ощутить себя полной, ей был необходим только он.       Драко Малфой обладал дьявольским обаянием и ангельской красотой, безусловным острым умом и хитростью. Даже Гермиона Грейнджер не могла устоять перед ним. Между ними было такое безумное влечение, что ни один из них не был в силах противостоять ему. Весь мир был против них, но даже это не могло их остановить.       Если мир будет против них, они будут против мира.       — Притормози… Я… не могу дышать… — задыхалась Гермиона, надавливая на его грудь. За целый вечер поцелуев губы опухли и побаливали.       Драко слегка отстранился, встречаясь с ней опьяненным взглядом. Всматриваясь в ее лицо, он задумчиво провел пальцем вдоль ее щеки. Иногда она казалась ему такой нереальной. Иногда он не осознавал происходящего, не мог поверить, что она здесь, с ним рядом. За семь лет их знакомства он привык, что она ненавидит его и смотрит с презрением. Ее милость же была для него в новинку. И порой он задумывался, чем заслужил этот ее любящий взгляд. Которым она раньше так щедро одаривала своего рыжего недоноска.       Видимо, он слишком долго изучал ее задумчивым взглядом, неторопливо поглаживая ее бедра, и Гермиона спросила:       — Драко, почему ты так на меня смотришь?       Он секунду поколебался, прикусив изнутри щеку, потом внезапно выдал:       — Что будешь делать с Уизли, когда он найдется? Он же хотел вернуть тебя тогда… А ты была не прочь к нему вернуться. Помнишь, как ты тогда взбесилась из-за того, что я подпортил вам малину? — Он горько усмехнулся, заметив ее поджавшиеся губы и отведенный взгляд. Склонив голову набок, он заговорил своим привычным, растягивающим слова, ледяным тоном: — Скажи мне, Ангел… Что заставило тебя простить меня? Что заставило тебя предпочесть ему меня?       Гермиона хмурилась, пораженная резкой сменой его настроения. К такому разговору она не была готова.       — Дай угадаю, — Драко ближе придвинулся к ней, находясь между ее разведенных ног. — Ты все это время ему не давала… Я, конечно, догадывался, что Уизел тот ещё остолоп… Но чтобы не переспать с девушкой, которая так на него смотрела с самых младших курсов — верх дебилизма. Или он настолько плох в постели, что не в состоянии возбудить девушку? — Внезапно наклонившись к ее шее, он лизнул особо чувствительный участок кожи, который обнаружил ранее. — Но со мной все по-другому, не правда ли?       Гермиона совершенно потерялась в гуще этих вопросов, а касание его языка ее эрогенной зоны совсем выбило из колеи, заставив в экстазе прикрыть глаза.       — Драко… Иногда ты такой мерзавец.       Он оголил зубы и, пожирая ее взглядом, положил руку поверх ее трусиков, ощущая исходящий от нее жар.       — Спорим, ты думала обо мне ещё в школе? — стал поглаживать ее тёплую плоть. — И будь я с тобой мил, то даже не посмотрела бы в его сторону?       — К чему сейчас об этом гово… Ах!       Язык перестал слушаться, когда Драко отодвинул полоску трусиков в сторону и резко ввёл внутрь средний палец.       — К тому, что я хочу убедиться, — задвигав пальцем, он добавил второй, поглаживая ее шелковые стенки. — Что ты всецело всегда будешь принадлежать только мне, Ангел.       Все внутри переворачивалось от его слов. Его длинные пальцы, растягивающие и плавно двигающиеся внутри ее лона, творили с ее телом невероятные вещи. Каждая ее клеточка, каждая молекула хотела Драко Малфоя.       — Ты такой глупый… — Гермиона подняла прикрытые веки и увидела его озадаченное лицо. При свете уличных фонарей кожа Драко казалась фарфоровой, глаза блестящими, а черты лица ещё более заостренными. Он называл ее Ангелом, хотя сам был его внешним подобием. — И такой красивый… Ах, только не останавливайся…       Она в нетерпении сжала мышцы влагалища, сгорая от жгучего желания, чтобы его пальцы двигались быстрее.       Драко зарычал, ощущая эти спазмы.       — Скажи, что ты моя, и я позволю тебе кончить, — потребовал он, проникнув в нее до упора и застыв в таком положении.       Гермиона захныкала и, крутанув бедрами, плотнее насадилась на его руку. От этого зрелища Драко едва не кончил в штаны.       — Неужели ты ещё не понял, Драко Малфой? — обхватив его руками за шею, она посмотрела ему прямо в глаза. — Как бы я этому ни сопротивлялась, как бы сильно против этого ни был мой разум, как бы это ни было разрушительно для всей моей жизни… Я всецело навеки твоя… И надеюсь, что ты также всецело навеки мой.       Этого было для него более чем достаточно. Более чем достаточно, чтобы в эту же секунду с рыком в пару мощных толчков руки заставить ее изогнуться дугой и кончить, простонав его имя. Затем вынуть из нее пальцы и притянуть ближе к своему телу, шепча на ухо «я твой». Запечатлеть на ее губах всепоглощающий поцелуй. Оправить ее белье и платье, снять с капота и посадить в машину. Самому занять водительское сидение и со всей мочи вдавить в газ, чтобы как можно скорее оказаться с ней в постели.