Мастера беззакония

Саундтрек: Caleb Mak — The Joker       Нотта бросили на стул в центре небольшой комнаты с ярким освещением, белыми стенами и двухсторонним зеркалом. Его голова опущена, веки закрыты. Но не надолго: Малфой приводит его в чувства размашистым ударом кулака по лицу.       — Я-то полагал, ты еще не совсем конченный, — схватив его за грудки, Драко с презрением вглядывается в глаза этого предателя. — Какая большая оплошность с моей стороны! — добавляет он и снова бьет.       Голову Тео резко отбрасывает в сторону, из его груди вырывается сдавленный стон боли. Не собираясь на этом останавливаться, Драко стряхивает со своего кулака на белоснежный пол его кровь и замахивается еще раз, как тут чувствует на своем плече ладонь Блейза.       — Моя очередь, — говорит он.       Малфой отходит в сторону, предоставляя Нотта в его полное распоряжение. И Забини в полную силу бьет его несколько раз кулаком с кастетом под дых и по лицу, наслаждаясь каждым мгновением расплаты.       — Дафна говорила, что тебе нельзя доверять… — говорит Драко, неторопливо и зловеще кружа вокруг стула предателя, когда того прекращает избивать Блейз. — Я не поверил… — досадно покачивает головой он. — Но все же! — тут же приободряясь, он вдруг бесцеремонно совершает звучный хлопок ладонями прямо у него перед лицом. От неожиданности Нотт дергается и сплевывает на пол сгусток крови. — …Это даже хорошо, что ты сейчас здесь. Как думаешь… что сейчас будет? — угрожающе склоняясь над его лицом, разукрашенным белым гримом со свежей кровью, стекающей с его разбитых носа и губ, Малфой достает из кармана складной нож и издевательски проговаривает: — Ты нам все-все расскажешь…       У Драко выходит нагнать нешуточную жуть: Тео панически бегает глазами по комнате в поисках выхода. И Блейз хищно насмехается его беспомощности, расхаживая по комнате, словно коршун.       — Гермиона не одобряет Непростительные, — как бы невзначай поясняет Драко и, кивая на свой нож, одним щелчком обнажает его лезвие. — Но, поверь, — расплываясь садисткой ухмылкой, он подносит к глотке Нотта острие лезвия, — у меня на уме еще множество… множество способов, — тягуче подчеркивает он, — как причинить тебе боль, сука.       В соседней комнате через двухстороннее стекло за расправой над предателем следят Гермиона с Дафной. И Гермиона не уверена, о чем сейчас ей стоит беспокоиться больше. О том, как бы Драко с Блейзом не сильно уж зверствовали над Ноттом; эти двое заперлись с ним внутри, намереваясь вытянуть из предателя всю информацию. Или же о состоянии подруги: Дафна стоит будто в трансе и не мигая смотрит на происходящее в белой комнате. Гермиона даже близко себе не представляет, какая злость обуревает Дафну на Тео. Она также не представляет, как тяжело Дафне ее сдерживать, не имея возможности выпустить на Нотте пар за компанию с парнями, ведь тогда он уж точно развяжет язык. Удивительно, что он вообще до сих пор молчит. Держит этот туз в рукаве, чтобы в нужный момент уничтожить ее.       Дафна находится на пороховой бочке и ничего не может с этим поделать.       У Гермионы не находится слов поддержки, поэтому она лишь утешительно сжимает ее руку. Ее внимание резко привлекает происходящее за стеклом: Нотт с разрезанной на груди рубашкой закатывается своим истеричным смехом, пока Малфой нещадно водит лезвием по его коже, делая не сильно глубокие, но достаточно болезненные надрезы; Забини действует с Малфоем сообща: на манер поводка намотав Нотту на шею толстую длинную цепь, он удерживает и с оттяжкой душит их жертву.       — Ну да-да-да! Это все я! — в припадке верещит Нотт, задыхаясь. — Что вы хотите от меня услышать, а?! То, как я вошел в ряды мафии? Как притворялся, что я на вашей стороне, став с вами соучастником в ограблениях? Как я натравил на вас русалок на своей яхте? Ха-ха-ха! Забавно получилось, я так надеялся, что вас, а в особенности Гринграсс, возьмут под контроль, но Малфой взбесился и стал шмалять с Грейнджер по русалкам огнем… — состроив горестную мину, возмущается он. — Но, признаю, это было круто. Изначально было понятно, что вас так просто не возьмешь, но все же попытаться стоило, — Нотт поскуливающе смеется, уловив лютую ярость, исходящую от Малфоя и Забини. — Или, может, вам рассказать, как влиятельных чистокровных семей, включая наши с Гринграсс, завербовали Верховные, ради которых, как вы наверное уже догадались, я и шпионил все это время?       С тоскливым вздохом откинувшись на стуле, он жалуется в потолок:        — Эх, не повезло, что Грейнджер так заразила мою девочку этой своей гриффиндорской смелостью, и она, под этим чертовым грейнджерским влиянием, разорвала со мной помолвку, рассорившись из-за этого со своими родичами… Не то так бы они и ее, наверняка, успели завербовать… — надувшись, Тео переводит взгляд на зеркало и коварно в него ухмыляется, точно зная, что она сейчас там: все слышит и видит. — …И мы бы до сих пор были вместе, — проникновенно добавляет он нараспев.       Дафна шумно втягивает воздух. Она понятия не имела, что ее родители вместе с Ноттом заодно с Верховными. До нее также доходит страшное осознание: Тео больше не станет молчать — и выдаст их общий секрет.       — Ты жалкий кусок дерьма, она, блядь, не твоя! — выплевывает Забини и со всей силы бьет его по лицу своим железным кулаком, разбивая челюсть. — Не повезло здесь лишь в том, что она раньше с тобой не покончила. — Он зверски избивает Нотта, так что тот едва остается в сознании и хрепя захлебывается в своей крови. — Ты и пальца ее не достоин, не то чтобы там руки и сердца!       — Ха-ха-ха, а ты думаешь, у нее есть выбор?! — говорит он это так, словно уже обыграл Забини по всем пунктам. — Нет его у нее… ровно, как и у меня.       — Что за хрень ты, блядь, несешь?! — скрипя зубы, цедит Блейз.       Прислонившись к стене подошвой ноги, согнутой в колене, Драко ловко покручивает в руках нож и также не понимает, о каком отсутствии выбора идет речь.       Дафна не может пошевелиться. Гермиона чертыхается, нервно переводя взгляд со стекла на подругу.       — Дафна, сейчас самое время вмешаться и самой ему все рассказать!       — Думаешь, почему она меня так долго терпела? — тем временем начинает Нотт. — Почему внезапно, после того как порвала со мной, пустилась во все тяжкие, став такой сумасбродной? М? Знаешь? Нет, не знаешь! А вот я знаю… — с превосходством вещает он. — Она идет на грёбаное самоубийство и меня за собой тянет!       — Ты нахрен совсем рехнулся, какое еще самоубийство?! — Блейз ничего не понимает, а Тео вновь заходится безумным смехом. Но Забини тут же обрывает его, жестко хватая за воротник. — Сейчас же объяснись, блядь! — требует он.       Драко переводит взгляд на зеркало, недоумевая, какого хрена Гринграсс еще не вмешалась и не объяснила им, что за ахинею несет этот псих.       Забини агрессивно нависает над ним, удерживая за лацканы фрака на грани того, чтобы порвать его в клочья. Нотт затихает и внезапно серьезно смотрит в выжидающие глаза Блейза.       — …Она должна носить моего ребенка к нашему двадцатипятилетию, иначе мы с ней погибнем, — смакуя каждое слово, заявляет Нотт. — Представляешь, так меня возненавидела, что решила умереть, ха-ха! — выдавив из себя фальшивый смех, он сглатывает комок горечи, застрявший у него в горле. — Но ничего… — бодро продолжает он, — я уверен, она еще образумится, когда поймет всю реальность угрозы смерти… Может, ты и был какое-то время ее настоящим, я же — ее неотъемлемые прошлое и будущее. Запомни это, Забини. Саундтрек: XYLØ — Afterlife       Выпустив его из своей хватки, Блейз выглядит так, словно он оказался под водой и ему нечем дышать. Он не знает, что ему думать. Это бред какой-то. Но зачем бы Нотту блефовать, если его слова могут спокойно опровергнуть, и поверят в этом случае явно не ему. И почему, спрашивается, никто не спешит ничего опровергнуть?       На глазах у Дафны тот, кого она так любит, разбивается на части, и она вместе с ним. А она всего лишь хотела любить и быть любимой. Хотела избавится от кандалов боли, связывающих ее такое долгое, долгое время, что она уже и не вспомнит, когда в последний раз была такой любимой и счастливой, каковой ее сделал он. Он — все, в чем она нуждается. Неважно, надолго ли. Она уповала на это время с ним, в котором она светится ярче солнца. И совсем неважно, что этот свет убьет ее. Ох, ей бы так хотелось, чтобы кто-нибудь спас ее, избавил от этого проклятия. И неважно, что она уже давно пропала.       А внутри она кричала.       Кто-нибудь, пожалуйста, кто-нибудь спасите меня!       Снаружи же она не выказывала и капли той беспомощности, которая охватывает ее с каждым днем все больше и больше; которую все больнее и больнее сдерживать. Кажется, что ты вот-вот взорвешься, но ты все продолжаешь и продолжаешь терпеть. От этого становится только хуже и хуже, но по-другому она просто не может.       Она всего лишь хотела, чтобы Нотт оставил ее в покое, но он в который раз все испортил.       Придя в чувства из оцепенения, она устремляется к двери и немедленно просит впустить ее. Драко ей открывает. И Дафна влетает в комнату, тяжело дыша. Следом за ней заходит Гермиона, встречая замешательство от Малфоя и Забини, и едкое довольство от Нотта.       — Блейз… — Дафна подходит к нему и не находит слов, чтобы объяснить.       Он видит в ее глазах печаль и сожаление. Тогда же приходит осознание: никто опровергать слова Нотта не будет.       — …Как? — приглушенно спрашивает Блейз главный волнующий его вопрос, пока внутри него что-то ломается, разбивается вдребезги.       — Это… давно запрещенный ритуал, — несмело начинает Дафна. — Наши родители связали нас им при рождении. Древняя черная магия… — Ей перехватывает дыхание, но она все же продолжает: — Такое иногда делается в чистокровных семьях, чтобы избежать предательства крови. Моя мать сделала это тайком от моего отца, сговорившись с отцом Нотта… — Она говорит, а ее голос срывается; по щекам начинают скатываться слезы. — Я не могла… Не могла сказать тебе! Это бы все разрушило… — Дафна видит в глазах Блейза боль и разочарование. Не в состоянии выдержать от него этот взгляд, она переводит глаза на Малфоя. — Моя мать хотела сделать то же самое с тобой и Асторией, — рассказывает она ему. — Твой отец был всеми руками за. Но тебе повезло: Нарцисса была категорически против этой идеи, вместе с моим отцом они не допустили этого.       Совершенно огорошенный этой новостью, Драко приписывает по еще одному жирному пунктику ненависти к отцу и благодарности матери. Взглянув на Гермиону и не встретив от нее ни капли удивления, он в изумлении догадывается:       — Ты что, знала об этом?       — …Дафна мне рассказывала, — смущенно признается она.       — Проклятье, почему же я об этом не знал? — с крайним негодованием интересуется он у Гринграсс. — Мне же чуть не сломали жизнь!       От этих его слов Дафна вздрагивает, припоминая, что ей-то успели сломать жизнь. Драко это замечает и спешит исправиться:       — Черт возьми, прости… Я не это имел в виду.       Раздается сдавленное хихикание Нотта.       — Умеешь ты все-таки, Драко, словом подбодрить…       — Заткнись, блядь, пока я тебе глотку не вспорол, — шипит на него Малфой.       Помотав головой, Блейз пытается прийти в себя от услышанного. Ему хочется рвать и метать. Лучше всего Нотта. Ему достаточно самого осознания безвыходности ситуации, чтобы эта мысль свела его с ума. Если она останется с ним — умрёт. Она готова была прожить еще всего-навсего шесть лет, но с ним. Он не мог этого допустить. Но и прожить эту жизнь порознь от нее — означало прожить впустую. Ему нужно все обдумать.       Блейз идет в сторону выхода, но Дафна задерживает его, взяв за руку.       — Блейз…       — Ты правда… правда так меня любишь, что готова на это? — оборачиваясь, неверяще спрашивает он.       — Да, — без всяких сомнений соглашается она.       Он видит ее глаза, прекрасные небесные глаза оттенка грозовой тучи. И думать не надо, он хочет, чтобы она жила. Он бы никогда себе не простил, если бы ее не стало по его вине. Она никогда ему не принадлежала — все эти мгновения счастья с ней были иллюзией. Дафна держала его в неведении, лелеяла их хрупкое счастье, неся эту муку в одиночку. И он не может простить ей то, что дала ему эту пустую надежду, изощренно сказав: «Я люблю тебя, но я никогда не буду твоей».       Не сможет смотреть, как она сгорит с ним.       — А вот я — не готов… — обрывисто говорит Блейз, и Дафна чувствует, как внутри ей сдавливает легкие. — Не готов увидеть, как ты через шесть лет умрешь.       Он отнимает у нее свою руку и уходит, оставляя Нотта победителем.

***

Саундтрек: Justin Timberlake — TKO (Black Friday Remix) (Feat. J. Cole, A$AP Rocky & Pusha T)       — ТЫ! — Дафна срывается на Тео: хлестко ударяет его по лицу с горькими слезами на глазах. — Ты доволен, да?! Ты все испортил! Как я тебя ненавижу! — Она начинает колотить его кулаками в израненную грудь. Затем поворачивается к Драко и тянется за ножом в его руке. — Дай мне нож!       — Спокойнее, — Драко убирает нож за спину, кивая Гермионе, чтобы та скорее уводила Гринграсс отсюда от греха подальше, — пока нельзя убивать его, он нам еще не все рассказал.       — Дафна, — аккуратно говорит Гермиона, оттаскивая ее от Нотта, который с откровенными неверием и ужасом взирает на то, как Гринграсс, не получив нож, тянется к своей палочке.       — Ну что?! ЧТО ты хочешь сделать, а?! — неистово спрашивает он, наблюдая, как Грейнджер уводит ее. — Убить меня?       — Хочу, чтобы ты никогда не существовал в моей жизни! — зло кричит ему Дафна на самом выходе.       Утягивая подругу за собой, Гермиона одним взглядом сговаривается с Драко, чтобы тот продолжал допрашивать Нотта, пока она будет разбираться с той кашей, что этот мерзавец заварил.       Оставшись с Тео наедине, Драко слышит его рваное дыхание, колдует себе стул и усаживается напротив него.       — Ты предал мое шаткое доверие к тебе, — хладно признается ему он. — И только что разрушил отношения моих друзей… Не зли меня еще больше и лучше сразу скажи по-хорошему, где убежище этих долбаных маньяков, на которых ты работаешь.       — А по-плохому, это как? Будешь пытать Круциатусом? Хотя, подожди… твоя Грейнджер ведь такое не одобряет!       — Если понадобится — одобрит, — непреклонно уверяет он и, кривя губы в усмешке, добавляет: — Ты меня знаешь, после моих пыток станешь еще большим шизиком, чем сейчас… — Малфой глумливо пародирует его ненормальную ухмылку в придачу с нервным тиком и дерганьем конечностей, которые он может ему обеспечить, и тут же возвращает себе хладнокровие, складывая руки у себя крестом на коленях.       Нотт натянуто лыбится, на мгновение прикрывает глаза и опускает голову. Драко использует невербальную Легилименцию, просматривая его мысли. Сплошная каша. Все путается в водовороте событий, в которых чаще всего фигурирует Дафна. Если Тео нарочно не использует Окклюменцию, путая его всей этой неразберихой, то у него действительно едет крыша. Драко решает это проверить, надавив на больное:       — Скучаешь по ней, да?       Открыв глаза, Нотт с любопытством смотрит на него на манер «а вот с этого места давай-ка поподробней».       — Не знаю, что за хрень с тобой творится, но уверен, это все из-за Гринграсс, не так ли? Бесишься, что она кинула такого круглого предателя, как ты? — допытывается Драко. — Предпочла тебе другого, намного лучшего тебя во всем, да еще и под страхом смерти не желает иметь с тобой ничего общего. Какая жалость, ц-ц-ц, — глумится он, с издевкой цокая языком. — Потерял любимую, а теперь из кожи вон лезешь, чтобы вернуть ее… Вот только делаешь ты как раз обратное — еще больше отталкиваешь ее. Она к тебе не вернется, смирись… — беспощадно добивает его Малфой. — Мы с ней в этом похожи, знаешь ли… — Внезапно его посещает мысль: будь он на месте Гринграсс. — Я бы тоже лучше прожил с Грейнджер недолгие, но счастливые несколько лет, — говорит он, — …чем целую, но пустую жизнь с нелюбимой.       Нотт выглядит так, будто бы Малфой только что пытал его Круциатусом. Драко слишком хорошо его знает и пользуется этим, пытая психологически. И эта пытка оказывается болезненнее любой физической.       Тео с минуту не моргая ошалело смотрит на Драко, словно тот только что распотрошил перед ним свинью и заставил выпить ее кровь. Тишину комнаты в одну секунду обрывает его дикий надрывный гогот.       Нотт в истерике.       Малфой испытывающе смотрит на него, словно на крысу, которую препарирует.       Внезапно Нотт смолкает и прямо в лоб говорит:       — Гляжу, Грейнджер тебя основательно окрутила. Скажи, она тебе уже сосала?       — …Что, блядь?!       — Минет, Малфой, — вкрадчиво проговаривает он. — Грейнджер делала тебе минет?       — Тебе, нахер, какое дело?! — щурится Драко, начиная выходить из себя.       — Ну, знаешь, так бывает: когда тебя ласкает любимая девчонка на коленях перед тобой, тебе кажется, что ты управляешь ей, что она целиком и полностью твоя… Ты теряешь голову, думаешь, вот она! — всплеснув руками, с воодушевлением разглагольствует он, — сделает для тебя все, что тебе будет угодно… — Тео горько усмехается. — Ни хрена. Вся правда в том, что это не ты управляешь ей, а она тобой. Это ты целиком и полностью принадлежишь ей. И ты сделаешь ради нее все, что ей будет угодно. Не она… — Нотт резко вскакивает со стула, и Малфой молниеносно поднимается следом, нацеливая в него палочку. — ОНА… ВСЁ ОНА! — отчаянно вскрикивает Нотт, хватаясь за голову и опадая на пол. — Всё она… — тише добавляет, начиная сдавленно рыдать. — Всё она… Всё она… — шепотом повторяет он, как умалишенный, захлебываясь в рыданиях и раскачиваясь на полу из стороны в сторону.       Недоумевая, какого хрена сейчас было, Драко гадает: не он ли довел его до такого состояния, или же Нотт сам себя до этого довел? Дальше разговаривать с ним бесполезно: Нотт впал в какую-то самоуничижительную истерику. До него сейчас не достучаться. Единственная, кто может, — это Дафна. И лучше поскорей, пока он совсем не спятил, унеся вместе с рассудком и информацию, скрытую чарами Фиделиус.

***

Саундтрек: Britney Spears — Criminal       Утащив Дафну подальше от допросной комнаты, Гермиона принялась успокаивать ее. На ее глазах Дафна испытала целую бурю эмоций: от гнева и ненависти до отчаяния и безысходности. Невыносимая реальность захлестнула ее с головой, вместе с горьким осознанием, что она не может быть с тем, кого любит. Более того, она не может быть ни с кем, кроме того, кого всем сердцем ненавидит.       — Послушай, тебе нужно рассказать Блейзу, что все еще можно исправить, помнишь…       — Гермиона, я хотела бы верить в это, честно… — обрывает ее Дафна. — Но я не хочу снова обманывать его, давать еще одну ложную надежду, которая потом причинит ему еще большую боль, чем сейчас.       — Но это вовсе не ложная надежда! Это самая настоящая надежда, Дафна, — уверяет ее Гермиона. — Любой ритуал возможно обратить и ваш не исключение. Пожалуйста, поверь, мы узнаем, как это сделать, — искренне в это веря, она давно умоляет Дафну тоже поверить. — Если ты продолжишь стоять на своем, твоей матери ничего не останется, кроме как пойти на попятную и сказать, как это обратить. Я уверена, выход есть. Ты ведь однажды уже поверила мне, когда решилась разорвать помолвку… Твоя мать оказалось упрямее, чем я думала, но, поверь, она не настолько бессердечная, чтобы дать своей дочери погибнуть по своей вине…       — Ты правда так думаешь? — выровняв сбивчивовое от рыданий дыхание, спрашивает Дафна.       — Да.       Так Гермионе удается вновь вселить в Дафну надежду, как когда-то прежде. Она помнит Гринграсс той смирившейся девушкой, которая даже не рассчитывала что-то изменить, отказаться от навязанной ей жизни, вернуть себе возможность выбирать, стать свободной и счастливой. Помнит, как Дафна, заручившись ее поддержкой и верой, показала Нотту и своей матери, что ее жизнь принадлежит только ей одной, и никто другой больше не может ей распоряжаться.       Дафна стучится в комнату Блейза и заходит в королевские апартаменты мафиозного принца. Пока на нижних этажах все еще шумит вечеринка — здесь тихо. В просторной комнате горят лишь настенные подсвечники. В полумраке у горящего камина на кресле, сняв с себя кожаный тренч и оставшись в одних штанах, сидит Блейз со стаканом огневиски.       Заметив ее, замеревшую у стены, он делает большой глоток ни на секунду не поморщившись.       — Значит, вот почему, — произносит Блейз, устремив безразличный взгляд в камин, — ты игнорировала меня в Хогвартсе и все прощала этому ублюдку… Хотя, знаешь, временами… я замечал, как ты смотрела на меня. И это сбивало меня с толку, — признается он. — Ты делала вид, что мы с тобой друзья… — Потерев переносицу, Блейз тихо добавляет: — Лучше бы ты и дальше продолжала это делать.       — Не говори так… — Дафне кажется, будто в ее сердце втыкаются тысячи иголок. — Не говори, будто жалеешь о нас.       — А есть смысл радоваться? — задаваясь этим вопросом, он поднимает на нее свой опустошенный взгляд. — Какой был смысл в нас, — начинает он, — если ты никогда не была и не будешь моей… когда я всегда был твоим?       Мерлин… У нее сжимается сердце от его слов. Нет сил больше выносить это: Дафна устремляется к Блейзу, падая перед ним на колени. У его кресла, у его ног. Дыхание Блейза становится частым, когда она кладет свои кисти ему на колени.       — Я буду, поверь… — клянется она, взяв его ладонь и накрыв ею свою щеку. — Я хочу быть твоей, Блейз… Только твоей, — трепетно произносит она. — Я люблю тебя, малыш.       Он зачарованно смотрит на нее сверху вниз и ласково гладит по щеке. Но тут ему вновь вспоминаются слова Нотта: если она останется с ним — ее ждет смерть. Это заставляет его с горестным рыком отнять свою руку от ее лица.       — Нет, я не могу… — Слова даются ему с трудом, но он все равно делает это: — Я слишком сильно тебя люблю, Даф… чтобы однажды совсем потерять, — хриплым голосом произносит он, с болью смотря ей в глаза. — Мне достаточно знать, что ты есть… жива и здорова. А остальное, как бы это ни было больно, — не так важно.       Улыбаясь его словам, его самоотверженной любви к ней, она начинает рассказывать:       — Знаешь, я не сказала тебе, потому что сама мало в это верила… Но мы с Гермионой изучали много книг на тему темномагических ритуалов. И из них поняли, что каждый ритуал можно обратить, но моя мама… она всегда мне говорила, что это необратимо. И даже когда я заявила, что лучше умру, чем пойду у нее на поводу и выйду за Нотта, она не сказала, как это исправить… представляешь? — В ее голосе сквозит детская обида на мать, точно такая, когда кажется, что она вроде как должна защищать тебя от всего на свете, но вместо этого она становится твоим главным врагом. — Так что я потеряла надежду. Но Гермиона… Знаешь, она умеет убеждать, — говорит Дафна со слабой улыбкой. И, глядя в его немигающие глаза, с уверенностью добавляет: — Я верю, что мы еще найдем выход, у нас ведь еще полно на это времени. Поверь и ты, пожалуйста… — На ее глазах наворачиваются слезы, голос ломается, становясь надрывным полушепотом.       И Блейз подтягивает ее податливое тело к себе с пола на колени, крепко обнимает Дафну и с чувством зарывается лицом ей в плечо.       Он ей поверил.       — Я знаю, что причинила тебе боль… — тем не менее продолжает Дафна, с вожделением обнимая его за шею и также утыкаясь мужчине в плечо. — Но, клянусь, я не хотела! Ты достоин лучшего… Ты мой самый дорогой человек. Пожалуйста, прости меня… — Дафна все плачет, а он гладит ее по спине, уверяя, что она ни в чем не виновата. И тогда она нежно целует Блейза в шею и от всего сердца нарекает его: — …любимый.

***

Саундрек: Panic! At the Disco — Casual Affair       Когда Блейз отлучается, чтобы разобраться с внезапным кипишем, который устроили Кровавый Джо-Джо и Тони Бананас, оставшись недовольными распределением награбленного куша, Драко находит Дафну в, на удивление, приподнятом настроении. Значит ли это, что Гермионе удалось уладить все между ней и Блейзом? Он узнает это у нее позже. Сейчас же важно не дать Нотту свихнуться.       Наблюдая вместе с Дафной за стенаниями Тео через стекло, пока тот сидит у стены, поджав к груди колени и опустив на них голову, Драко с некоторым сожалением признается:       — Кажется, это я довел его… Он извращенным способом сказал мне, что ты управляешь им, что он принадлежит тебе… — рассказывает он, украдкой поглядывая на Дафну в надежде уловить от нее реакцию на такое признание Нотта. Но она только хмурится и смотрит на Тео, словно на спятившую обезьяну в клетке — с презрением и жалостью. — …Также сказал, что сделает ради тебя все, что тебе будет угодно, — испытывающе добавляет он.       — Отлично! Пускай катится к черту, — отрывая взгляд от стекла, с пылом высказывается Дафна.       — Да, но я подумал, что раз уж он так сказал, то тебе будет проще разговорить его, — поясняет ей Малфой свои мотивы. — Сомневаюсь, что, если я снова буду его пытать, он что-то скажет… Кажется, ему теперь нечего терять.       Спустя минуту размышлений Дафна глубоко вздыхает и выдает ему свой вердикт:       — Ну хорошо… я поговорю с ним.       — Только давай без драк и как можно более дипломатично, — просит он ее в отчаянии, не зная, как еще вытянуть из Нотта информацию. — Если надо — притворись, что он тебе дорог…       — Ты, видимо, совсем отчаялся, раз просишь меня об этом, — замечает Дафна, направившись к двери в белую комнату.       Неоднозначно кивнув, Драко спрашивает у нее напоследок:       — Где Гермиона?       — Она, кажется, хотела поговорить с Поттером по камину.       — Пойду найду ее.       Кивнув, Дафна заходит внутрь, в то время как Драко выходит за другие двери, за которыми стоят на стреме пара головорезов.       Внутри она встает у стены, скрестив руки на груди.       — Ну и что за цирк ты тут устроил? Думаешь, я куплюсь на это жалкое представление?       «Не очень дипломатично», — думается Дафне, но по-другому она с ним просто не может. Его предательство не особо ее удивило, она ведь всех их предупреждала, что ему нет доверия. Сколько раз он сыпал красивыми словечками, но исход всегда был и есть один — стоит только пошире раскрыть объятия, и он воткнет в сердце нож, да побольнее.       Заметив ее присутствие, Тео стихает и подымает голову. Дафна неоднозначно замирает. Его изумрудные глаза, вечно искрящиеся жизнью, поблекли: они потерянные и покрасневшие. Под темными веками его глаз образуются синяки, а на скулах ссадины. На впалых щеках мокрые дорожки слез вперемешку с кровью и поплывшим гримом. Он кажется… несчастным? Таким он ей напоминает мальчика, которым он был раньше. С которым она выросла и которого она утешала, когда умерла его мама.       Дафна ругается про себя, возвращая себе невозмутимость. И это тоже фарс.       — По-твоему, я притворяюсь?! — Тео раскидывает на пол ноги и, упираясь макушкой в стену, огрубелым голосом издает безутешное протяжное хрипение. По ее коже пробегает холодная дрожь от осознания, что он вовсе не притворяется. До этого она видела его в такой истерике лишь раз. — Какая же ты сука! — выкрикивает он в потолок. — Прямо как твоя шлюха-мамаша!       Дафна дергается, но тут же, вскидывая подбородок, спешит ответить на оскорбление:       — Это я — сука? Да что, черт возьми, я тебе такого сделала, что ты меня так ненавидишь? …Дай-ка угадаю, не позволяю более вытирать об меня ноги? Что ж, тогда ты прав, я сука. Если ты, конечно, это так понимаешь!       — Что она сделала… — отрешенно цитирует ее Нотт, разводя руками и бесцельно пялясь в потолок. Затем-таки обращает на нее свой взор и говорит с внезапной оживленностью: — Ты-то ничего не сделала, моя дорогая… Твоя мамаша за тебя все сделала!       — Что?.. — Дафна искренне не понимает, как тут ее спешит посетить догадка: — Если ты имеешь в виду ритуал, то твой папаша тоже был инициатором, если ты забыл!       — Ха-ха, нет, я не об этом, — он отмахивается от нее, вновь уставившись в потолок. — Мне нравится, что ты со мной так связана… Хоть какая-то польза от этой гребаной суки.       — Тогда о чем же ты, черт побери?! — в яростном негодовании прикрикивает она.       — Хочешь знать? — Его глаза загораются маниакальным блеском, когда он вновь смотрит на нее. — О-о, ты хочешь зна-а-ать? — протягивает на тон ниже, кривляясь. — …ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ?!       — ДА, черт бы тебя побрал, хочу! Хочу знать! Хочу знать, как ты превратился в такого мерзавца. У которого нет никого, кому бы он был предан… Который все время врет и отталкивает! Куда делся тот мальчик, который ненавидел своего отца за его измены и ставил перед собой целью никогда таким не стать?! — Сама того не замечая, Дафна впустила боль прошлого, вновь возжелав узнать ответы на вопросы, на которые Тео ей никогда не отвечал, сколько бы она не спрашивала.       — Как кстати ты это вспомнила! — Он с жадностью ловит каждую ее эмоцию в предвкушении чего-то. — Раз уж ты так хочешь знать… я скажу. Мой отец изменял, это ты в самую точку подметила. Но, угадай, с кем? С твоей сукой мамашей! — выплевывает он. — Хотя зачем тебе гадать-то? Ты ведь это и так знала, не правда ли, дорогая? — Дафна замирает, и он мрачно усмехается. — …Знала и мне ничего не сказала! Пока он трахался с этой шлюхой, моя мать медленно умирала… В детстве мы договаривались никогда не врать друг другу, помнишь? — со слабой улыбкой припоминает он. — Но вот однажды, на пятом курсе, сказав отцу, что проведу Рождество с тобой, я внезапно вернулся домой и застукал его с ней! А эта дрянь еще имела наглость сообщить мне, что ты, оказывается, была в курсе!       — Я не хотела ранить тебя этим! Я сама узнала только после смерти твоей мамы… И не сказала тебе только потому, что не хотела, чтобы ты возненавидел своего отца так же, как я свою мать!       — Но я возненавидел тебя, ведь ты скрыла от меня правду, покрывая его. Хотя он не заслуживал и секунды моего хорошего отношения!       — И тогда ты решил мстить мне, — хмуро изрекает Дафна, отчужденно вспоминая, как Тео на пятом курсе, оставив ее на рождественские каникулы одну, как раз впервые спутался с Пэнси, которой вечно пренебрегал Драко.       — Верно… — медленно кивает Тео. — Но мстил я по большей части отнюдь не тебе, родная. Я делал тебя несчастной — и от этого была несчастна твоя мать. Какой бы сукой она ни была, она видела и понимала в какие руки отдала свою дочь… — с садистским наслаждением рассказывает он. — Ты в конец испортила с ней отношения, когда разорвала нашу помолвку, выбрав смерть… Ох, я был в восторге.       Дафна в ужасе слушает его. Столько лет она понятия не имела, почему он так изменился. И теперь, узнав, что причиной его ненависти к ней стала ее забота о его хороших отношениях с единственным родителем, ей становится жутко досадно. Ошарашенная и опустошенная этим открытием, она спускается вниз по стенке на пол, хватаясь за голову. Тео возбужденно наблюдает за ней, не отрывая глаз, словно в наваждении.       — Как… как ты мог так поступать? — глубоко обиженная, спрашивает она, подняв на него глаза. — Я ведь любила тебя… Так дорожила тобой, что прощала тебе все твои выходки… И все зря… Ты этого не заслуживал.       — Зато Забини заслуживает, да? — прискорбно хмыкает он. — О, не беспокойся, ты отомстила мне с лихвой… — Гнетуще постучав себя по раненной груди, он сдавленно сознается: — Меня внутри всего на части разрывает, когда я вижу тебя с ним… С кем бы я тебе ни изменял, я никого из них не любил. Ты же… Ты любишь его, — приглушённо произносит он, и голос его на этих словах ломается, а в глазах отражается огромная печаль. — Я вижу, как ты смотришь на него влюбленными глазами! Ты меня этим просто с ума сводишь, понимаешь?! Ведь раньше… ты смотрела так на меня!       — Ты сам во всем виноват! Когда-то ты был мне самым близким, но сейчас ты совершенно чужой! И я больше не знаю, кто ты…       — Не надо, перестань-перестань-перестань! — Нотт затыкает уши, судорожно хватаясь за голову, словно бы ее слова были способны причинять физическую боль. — Ты врешь, ты врешь! — метаясь из стороны в сторону, взвывает он в попытке убедить себя в этом.       — Ты наказывал меня за проступки наших родителей, и за то… что я заботилась о тебе! — вопреки продолжает Дафна, тогда как ее саму охватывает дрожь, а на глаза наворачиваются слезы горечи. — А тебе не приходило в голову, что мне тоже было обидно и больно от того, что моя мать изменяет моему отцу? Не говоря уже о том, что я чувствовала… когда ты раз за разом предавал меня? Н-е-ет, ты только и делал, что думал о себе, таком бедненьком и несчастном! Совершенно не думая, что вокруг тебя тоже есть люди, и они, представь себе, тоже чувствуют! …Ты ужасный человек, Тео. Жалкий и ничтожный! И я рада, что ты открыл мне глаза на то, какая у тебя гнилая душа!       — ЗАТКНИСЬ! — Тео резко подрывается с места и подскакивает к Дафне, зажимая ей рот рукой и прижимая к стене своим телом. — Ты не понимаешь… когда я начал, то не смог уже остановиться… Меня словно в бездну затянуло, родная. Я натянул на себя маску и уже не смог ее потом с себя снять. Я видел в тебе твою мать… — печально распинается он. — Я злился на нее и хотел причинить ей боль… Не тебе! — Он начинает шептать, с мольбой вглядываясь ей в глаза: — Но рядом была ты… Такая любящая, такая искренняя — мне было противно обижать тебя, но я не мог по-другому! Мне это было нужно, — убежденно твердит он. — Как ты не понимаешь?       Убирая руку с ее лица, он с надеждой ждет, что она простит его.       — ТЫ ПСИХ! УБЕРИ ОТ МЕНЯ РУКИ! — Дафна пытается вырваться, дотянуться до палочки. — Не нужны мне твои долбаные оправдания! Думал, расскажешь мне слезливую историю о том, какой ты весь из себя мученик, и я снова приму тебя с распростертыми объятыми? — неутешительно покачав головой, Дафна сглатывает комок накатывающих слез и, возвращая своему голосу твердость, продолжает: — Нет уж! Сделал — теперь отвечай за свои поступки! Сколько можно вести себя как маленький обиженный ребенок?! Хватит с меня! Хочу, чтобы ты сгинул и никогда не появлялся!       Мгновение он выглядит таким убитым, словно готов бросится вниз со скалы от безысходности. Дафна упрямо сверлит его ненавистным взглядом. И Тео понимает, что уже ничего не вернуть. Она потеряна для него. Сломай птице крылья — она больше не взлетит, как бы ты её об этом не умолял. Ему ничего больше не остается, нечего больше терять.       Полная беспроглядная пустота.       Ему кажется, что из его легких и из этой комнаты выкачали весь воздух. Его трясет. Глубоко дыша, Тео встряхивает головой, пытаясь вернуть своим мыслям ясность. Ничего не выходит. И он с рыком раненного животного ударяет кулаком по стене возле ее головы. Дафна, зажмурившись, вздрагивает. А через мгновение уже не видит в его бледно-зеленых глазах — таких до боли хорошо знакомых ей — ничего, кроме чистого безумия. Не успевает она и глазом моргнуть, как он уже резко разворачивает ее к себе спиной, вытаскивая из ее кармана волшебную палочку.       Приставляя палочку к ее виску, Тео шипит ей в ухо:       — Люби или ненавидь меня — ты все равно моя.        Перекидывая свою вторую руку ей за шею, он притягивает Дафну к себе вплотную, вынуждая девушку откинуть голову себе на плечо.       Задыхаясь, она впивается в его профиль острым взглядом и спешит пригрозить:       — Рискни выйти отсюда со мной в заложниках — и ты труп!       — Ха-ха-ха! — смеется он, запрокинув голову. И, приткнувшись к ее щеке своей, заявляет: — Мне уже без разницы, родная… Я либо уйду отсюда с тобой, либо умру, попытавшись.

***

Саундтрек: Take/Five — Lose It       После разговора с Гарри обо всем случившемся через камин Гермиона вновь направляется в допросную. Они с Драко разминулись: пока он ищет ее на верхних этажах большого поместья, она уже спускается вниз. Ступая по длинному коридору подвальных помещений при свете магически зажженных настенных подсвечников, она внезапно слышит издалека звуки борьбы и грубый смех Нотта. Насторожившись и достав палочку, она сменяет ходьбу на бег.       Там, у дверей в допросную, Нотт держит Дафну в заложниках; под предлогом угрозы ее жизни он вынудил головорезов сдаться и вырубил их.       — Отпусти ее! — твердо требует Гермиона, направив в него палочку.       Досадливо воззрившись на Грейнджер, Нотт крепче прижимает к себе Дафну. Пока та, вцепляясь ногтями в его руку у себя на шее, пытается выбраться из его мертвой хватки.       — И с какой это стати, интересно, мне ее отпускать, умница? — по-ребячески откликается он. — Она моя заложница. А заложников, как правило, так просто не отпускают. Вот сейчас возьму и убью ее! Если не дашь мне уйти…       — Сейчас придут Драко и Блейз и от тебя мокрого места не оставят, — вкрадчиво предупреждает его Гермиона. — К тому же не вешай мне лапшу на уши, ты не убьешь ее.       — У-у-у, боюсь-боюсь-боюсь! Но ты права… я не убью ее, но вот слегка порезать… могу, — растягивая свой измазанный кровью и краской рот в пугающей ухмылке, Нотт приближает палочку к лицу Дафны. — Слишком уж красивая… не мешает исправить.       — Ничтожество ты, — презрительно рычит на него Дафна.       — Спасибо… я тоже тебя люблю, — просто изрекает Тео. — А теперь пускай Грейнджер отбросит от себя палочку, не то мне придется подпортить твое прекрасное личико, принцесса моя, — зловеще предвещает он, поводив носом по ее щеке.       — Не надо, Гермиона, он блефует.       — Да ну? Ты была очень, очень плохой девочкой… Ты так сильно ранила меня, милая, просто уничтожила, отправила в гребаный нокаут, а потом еще и пинала, пинала и пинала меня ногами в грудь… прямо в сердце, — плаксиво делится он с Дафной своими чувствами и внезапно беззаботно добавляет: — Да и вообще день сегодня как-то в целом не особо задался, так почему бы и не-е-ет? — Приткнув кончик палочки к ее скуле, Тео в исступлении прикрикивает: — Бросай палочку, Грейнджер! Я здесь, блядь, уже теряю терпение! — Его разбитое разукрашенное лицо перекашивается в припадочном гневе.       — Ладно-ладно! — Гермиона решает не рисковать. Он безумен. Дафна же была его идеей фикс. А когда безумца одолевает навязчивая идея — его ничто не остановит.       Она опускает на пол свою палочку и ногой отшвыривает в сторону.       Дафна сокрушительно хнычет и со всей силы впивается в его руку своими длинными ногтями.       — Ай-яй, — наигранно пискает он, — лучше оставь свои коготки для постели, малышка… — Тео томно шепчет ей на ухо и быстро чмокает в щеку, — ты меня этим только заводишь…       — Да? — угодливо спрашивает Дафна. — А как насчет этого? — И больно кусает его за руку.       Нотт со свистом втягивает в себя воздух и съеживается от боли, рефлекторно ослабляя хватку. Дафна тут же высвобождается из его тисков и отбегает к Гермионе.       — Беги, зови на помощь! — бросает та, выискивая на полу свою отброшенную палочку.       Секунду помешкав, Дафна кивает и убегает, скрываясь за поворотом.       — Вот паршивка, — распрямившись, Нотт щурится ей вслед. И пока Грейнджер не отыскала свою палочку, став для него непосильным противником, он накладывает на нее Империус.

***

Саундтрек: Kanye West — Mercy (RL Grime amp Salva Remix)       Драко обошел весь верхний этаж, но так и не нашел Гермиону. Спускаясь вниз с мыслями, что она должно быть уже в допросной, он заворачивает за лестничный поворот, как вдруг в него врезается Дафна.       — Где ты ходишь?! — взбалмошно прикрикивает она. — Я вас с Блейзом по всему дому ищу! И почему только в этом чертовски огромном доме, полном людей, никогда невозможно никого найти, когда надо?!       — Что случилось? — растягивая слова, обрывает ее Драко. — Нотт что-то рассказал? — настороженно спрашивает он, как тут в его груди что-то екает. Обеспокоено забегав глазами по тревожному лицу Гринграсс, он глухо молвит: — Где Гермиона?!       — Он отобрал у меня палочку и выбрался из допросной! — суетливо тароторит она, — Гермиона сейчас с ним безоружная, нужно скорее най…       Не дав ей закончить, Драко резко поднимает руку в воздух, обрывая ее на полуслове. Его лицо в мгновение леденеет, челюсти сжимаются, глаза быстро бегают, — Малфой на взводе обдумывает варианты.       — Найди Блейза или Сопрано, скажи, чтобы брали псов и искали ее по запаху, — Драко отчетливо дает указания, вынув из кармана своего плаща Гермионину бриллиантово-сетчатую маску и, передав ее Гринграсс, тут же разворачивается в другую сторону, доставая палочку.       — А ты куда? — вдогонку кидает ему Дафна.       — На улицу, если он вздумал трансгрессировать, — торопливо отвечает он находу.       Она кивает и уже исчезает за поворотом.       Драко идет быстрым шагом, грубо расталкивая любого, кто попадается ему на пути. У него в голове истошно крутится лишь одна мысль: «Гермиона. Сейчас. С ним. Безоружная!» И если они не успеют — этот урод доставит ее своим поводырям «Верховным». От осознания этой мысли кровь в его жилах закипает, и он издает яростный рык, срываясь на бег.       Драко толкает входные двери и выбегает на улицу. Полы его плаща развивает ветер. Дыхание его становится прерывистым, сердце бешено колотится в груди. Останавливаясь в середине двора, он спешно оглядывает территорию. На воротах его взгляд резко останавливается: он находит там Гермиону с Ноттом.       В ту же секунду Малфой стреляет в него проклятием. Зеленый луч света стремительно вырывается из его палочки. Нотт чудом уворачивается от пронесшейся у него прямо перед носом вспышки. И, завидев Малфоя, стремительно надвигающегося на него с намерениями послать еще одно проклятье, он живо хватает Гермиону, шедшую за ним под Империусом, и притягивает ее к себе спиной, сделав у нее захват на шее.       — Еще шаг и твоей подружке ой как не поздоровится! — кричит Нотт, приставив к виску Гермионы кончик палочки.       — С огнем играешь, ты ведь знаешь, да? — Драко высоко поднимает руку, в которой держит палочку, показывая, что не собирается больше стрелять. Быстро оглядев Гермиону, не показывающую признаков сопротивления, он все же подмечает, что ее невидящий взгляд направлен точно на него. — …Заберешь ее у меня — я тебя найду и живьем закопаю, — мнимым бесстрастным тоном обещает ему Малфой, скалясь маньячной улыбочкой серийного психопата-убийцы.       Нотт заходится гомерическим хохотом.       — Ах! Обожаю тебя, Малфой! — выдает он, вдоволь насмеявшись. — Верю, найдешь, убьешь, кишки выпустишь, что там еще! — шизануто дергаясь, вскрикивает Тео. — Но дело тут вот в чем… если я вернусь к Верховным, и такой скажу им: «Здрасте-привет, а шпионил я для вас все это время зря! Малфой и Грейнджер смыли такой важнейший артефакт, как кровь прародителей каких-то там существ — с помощью которой вы рассчитывали захватить мир — в унитаз! Уж извините за неудобства!» — театрально кривляясь, пылко расписывает он. — …Короче говоря, если я им так скажу, то живьем закопают меня уже они. Так что, Малфой, выбор у меня тут не шибко блещет альтернативой. Вот приведу я им Грейнджер, и пусть она сама перед ними объясняется за такую лажу!       Стиснув зубы, Драко стоически выслушает его вздор и одновременно с тем наблюдает, как Гермиона часто моргает, пытаясь побороть околдовавший ее Империус.       «Давай, Ангел, я знаю, ты сможешь.»       — Возьми меня, вместо нее, — предлагает он.       — Не-е! Я тебя, конечно, обожаю, Драко, но сногсшибательные блондины не совсем в моем вкусе, ха-ха! — смеется Тео, в одиночку оценив свою шутку. — …Но вот другое дело — блондиночки! — загораясь пуще прежнего, провозглашает он. — Давай так… если хочешь торговаться, то я, в свою очередь, предлагаю такие условия: приведи мне мою девочку, и я оставлю твою… Как тебе такое, м?       — А кто же тогда будет «объясняться» перед твоими Верховными, м? Гринграсс к этому отношения не имеет.       — Да фиг с ними, мы с моей Дафни укатим куда-нибудь далеко-далеко.       — Но так ведь совсем не интересно, — упрямо настаивает Малфой, подыгрывая его безумию. — Лучше забирай меня, а я с ними… — облизываясь в злорадном предвкушении такой альтернативы, Драко подыскивает более лояльную интерпретацию своих намерений, — …поговорю, — пакостно ухмыляясь, довершает он.       В этот момент Гермионе наконец удается побороть чары, и она, начав вырываться из лап Нотта, высказывается:       — Даже не думай об этом, Драко, ты не пойдешь к ним один!       — Вот чертовка… И зачем только быть такой талантливой ведьмой? — усилив хватку на ее шее, Нотт принимается волочить Грейнджер за ворота. — Зачем только мне все усложнять, м? — по-детски задается он этим чрезвычайно глупым вопросом.       Драко в неистовом гневе сжимает кулаки, не в силах ей помочь. Ему остается только наблюдать за тем, как Нотт, прикрывшись Гермионой и нацелив в него палочку, уволакивает ее за ворота, где может свободно с ней аппарировать.       Гермиона упирается каблуками в землю как только может и, вцепившись обеими руками в предплечье Нотта у себя на шее, изо всех сил пытается высвободиться, поцарапать, укусить, что угодно.       — Какие горячие девочки, ну надо же, — сюсюкает Тео, хихикнув, — только глянь на это, Драко… — Переводя на него взгляд, он усмехается: — А-а, ты и так смотришь этим своим жаждущим моей крови взглядом… Ну-ка, а в постели она такая же резвая?       Малфой как-то странно дергает головой в бок, сверлит диким убийственным взглядом и по-змеиному шипит. И от этого его осатаневшего вида Нотту становится так не по себе, что с его лица мигом спадает плутоватая ухмылка. Он наконец осознает, что зашел на запретную территорию и сейчас ходит по очень-очень тонкому льду.       — Ну так… ты приведешь мне Гринграсс, или как? — посерьезнев, спрашивает он.       — Или как. Время переговоров прошло, — стальным тоном проговаривает Драко, все также гипнотизируя его своим бесноватым взглядом. — Ты либо берешь меня и отпускаешь ее, ЛИБО Я ТЕБЕ, НАХРЕН, ЧЕРЕП, СУКА, ВСКРОЮ. Без вариантов.       От безысходности Гермионе хочется взвыть. Она видит: с Драко теперь не договоришься. Нотт упустил свой шанс. И если так случится, что он заберет Драко, и тот будет «не очень вежливо» себя вести в логове врага, то ничего хорошего из этого точно не выйдет. Если же Нотт заберет Дафну и «укатит с ней далеко-далеко», они уже вряд ли смогут потом ее спасти. Поэтому будет лучше всего… если он заберет ее. Ей не нравится этот выход, но он самый приемлемый из двух предыдущих.       Внезапно они слышат лай ротвейлеров со стороны дома. Четыре пса выбегают из входных дверей и мчатся в их сторону. А за ними следом выходят Блейз, Дафна и Сопрано с парой головорезов. Тео метает в натравленных на него свирепых псов проклятья, но не попадает по быстро передвигающимся целям.       Драко было хочет крикнуть Блейзу, чтобы тот немедленно остановил собак, замечая, что Нотт не видит иного выхода, кроме как срочно трансгрессировать с Гермионой, ведь если ротвейлеры нагонят его, то не будут вести с ним переговоры, и он попросту останется ни с чем, и к тому же снова окажется их пленником. Но ротвейлеров уже не остановишь. Они с рычанием на полной скорости проносятся мимо Драко.       Малфой переводит обезумивший, предупреждающий взгляд на Нотта, мысленно уже вскрыв ему череп. Тот, быстро соображая, напоследок бросает на Дафну одержимый взгляд, полный безысходности, и сосредотачивается на новом месте прибытия. Все происходит так быстро, что первые пару секунд никто не успевает сообразить, что только что произошло. Но вот Драко видит это отчетливо, словно в замедленной съемке, как силуэт Гермионы начинает размываться. Он судорожно дышит и бездумно рвется к ней, но Гермиона уже с хлопком исчезает вместе с Ноттом.       Нет, нет, НЕТ!       Из его груди вырывается утробное рычание; он хватается руками за воздух, где еще секунду назад была она.       Этого не могло произойти! Только не она… Все что угодно, но только не она. Она — его все. Забирая его все, у него не остается больше ничего.       Его грудная клетка лихорадочно подымается и опадает; от ни с чем не сравнимых отчаяния и гнева он прикусывает фаланги на своей сжатой в кулак руке. Страшная тьма окутывает Драко изнутри. Пробуждаются его самые темные демоны. Когда у него забрали мать, лишь она одна смогла удержать их.       Теперь же у него забрали и ее.       И внутри него просыпается зверь, готовый убивать.       Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох — Драко пытается отрезвить свой разум — глубокий вдох…       И к нему на ум приходит изощренный хитроумный план. На его лице появляется ледяное выражение расчетливости, граничащей с помешательством.       Кто-то поплатится. Жестоко поплатится.       Он вернет их обеих, или умрет.

***

      В этот же день поздним вечером Дафна появляется на пороге родового поместья Гринграсс. «Блейз все узнал и порвал со мной», — со слезами на глазах сказала она своим родителям, также добавив: «Я была не права… Я готова возобновить помолвку с Тео». И ее мать пустила ее за порог, принимая обратно в семью.       В этот же день глубокой ночью Гермиона просыпается в какой-то комнате. У нее все плывет перед глазами из-за какого-то сильнодействующего зелья, которое ей насильно влили едва только она появилась с Ноттом в резиденции Верховных. Спустя мгновение она видит перед собой нечеткую женскую фигуру. Следующим она различает то, что лежит на большой мягкой кровати с зеленым балдахином, а комната оказывается вовсе не грязным подвалом, а жилой или же гостевой, судя по наличию окон и красивому интерьеру. Высокая стройная женщина склоняется над Гермионой и трогает своей тонкой прохладной кистью ее лоб. Когда она подносит к ее губам какую-то колбу с настойкой, Гермиона сопротивляется пить ее, зажмурившись и поджав губы. «Все будет хорошо, не бойся… Выпей, тебе дали слишком большую дозу снотворного, это поможет», — Гермиона слышала этот тонкий добродушный женский голос, словно бы под водой. Почему-то доверившись ему, она выпила с неведомых заботливых рук настойку и к ней постепенно стало возвращаться ясное сознание. Когда же ее зрение совсем нормализовалось, она мгновенно узнала эту женщину, ошеломленно ахнув.       Перед ней была Нарцисса Малфой.