Мастера беззакония

Саундтрек: Blood // Water (AWOLNATION Remix) - grandson       2 июля 1999 года. Утро. Площадь Гриммо, 12.       В этот день Гарри Поттер проснулся в ничуть не лучшем настроении, чем последние пару месяцев. Им с Малфоем удалось спасти Гермиону и Рона, обратив Верховных в бегство. И это был успех. Только вот насчёт второго из спасённых заложников все было не так-то просто. Вчера в Норе Рон воссоединился со своей семьёй. Все Уизли были счастливы, что он жив и невредим. Но тем не менее разум Рона все ещё находился под контролем. Он был в состоянии бездействующей марионетки, за ниточки которой сейчас не дёргали кукловоды.       Гарри лениво протопал по узкому коридору первого этажа дома Блэков, сонно потирая нечесаную ото сна черноволосую макушку. Вчера Джинни осталась в Норе, так что сегодня его некому было разбудить... Из-за чего он проспал.       Кикимер, которому было запрещено заходить в его покои, услышав, что хозяин наконец проснулся, хлопотал на кухне. Задумываясь о домовике, Гарри был поражён его верности: зная все секреты Регулуса Арктуруса Блэка, он так и не поделился ни с кем его полной историей.       По дороге на кухню с Поттером заговорил один из портретов:       — Гарри Поттер... Как я вижу, потомки моего рода доставляют вам неприятности?       Остановившись, Гарри бросил рассеянный взгляд на портрет Финеаса Найджелуса Блэка и ответил ему:       — Вообще-то, мягко говоря, да.       — Что ж, я давно слежу за возникшим между вами конфликтом через мои портреты, мистер Поттер, — замысловато поделился в своё время бывалый директор Хогвартса, чей портрет также занимает почётное место в замке Верховных.       — И что вы хотите мне этим сказать, сэр?       — Дело в том... что у Айолы и Регулуса есть предложение для вас. — Гарри резко встрепенулся, нахмурившись и растеряв утреннюю сонливость. — Но прежде чем я его вам передам, — продолжил Финеас, интеллигентно поглаживая свою бородку, — хочу сказать, что меня весьма расстраивает тот факт, что мои потомки ведут между собой войну. Ведь насколько вы, наверное, знаете, я являюсь предком не только нынешних Айолы и Регулуса Блэков, но также Драко Малфоя и Рональда Уизли.       Гарри кивнул портрету, припоминая, как Рон в весьма пренебрежительной форме рассказывал, что Финеас Блэк приходится прапрадедом Молли Уизли (Лукреция Блэк, вышедшая замуж за Игнацио Пруэтта, дядю Молли, была Финеасу правнучкой). Также он является прапрадедом Сириуса и Регулуса Блэков; Беллатрисы Лестрейндж, Андромеды Тонкс и Нарциссы Малфой. Отсюда вытекает, что Финеас — предок Рона Уизли, Нимфадоры Тонкс, Тедди Люпина и Драко Малфоя... Непосредственно, Рон и Драко являются далёкими родственниками. Впрочем, как и все чистокровные «Священные двадцать восемь».       — ...И вы должны понимать, что не в моих интересах давать вам ложную информацию, — довершил Финеас.       — Да, думаю, что понимаю, сэр, ближе к делу, пожалуйста, — поторопил его Гарри.       Неодобрительно покачав головой на нетерпеливость юноши, Финеас выдал:       — Они предлагают освободить Рональда от своего подчинения, мистер Поттер... взамен на ваше соучастие их великим планам.       Вскинув бровь, Гарри хмуро ответил:       — Я бы не назвал эти планы великими, сэр. Скорее злодейскими.       — Может, для вас они пока и выступают в злодейском свете, но вы видите отнюдь не всю картину.       — Мне достаточно знать, что они похищают и насильно вербуют людей.       — А что же насчёт остального, Поттер? Вы, как служащий Министерства, наверняка заметили изменения в его политике? — Финеас победно вскинул брови, заметив на его лице задумчивость.       Ведь Гарри частенько об этом задумывался: под руководством Джозиан Робер Министерство магии заметно искоренило любые намёки на коррупцию и привилегированность по статусу крови и полу. Тот законопроект уже прекратил своё действие и действительно сохранил магическую валюту в порядке; послевоенный финансовый кризис был исчерпан.       — Но это не значит, что они имеют право держать Визенгамот под своим полным контролем, — возразил Гарри. — Черт, да они же убили невинного старика, стоило его осведомлённости предоставить им угрозу. А Диллинджер? Этот фрукт тоже был не ангел, но все же... И я это ещё не говорю о их перспективах захвата власти над миром, подчиняющем ритуале с магическими популяциями, бывших Пожирателях...       — Бывших Пожирателях, которых Аврорат безуспешно разыскивает уже как больше чем с год? — деловито перебил его Финеас. — Бывших Пожирателях, которых Регулус заманил к себе под личиной нового Темного Лорда? И которых будет до поры до времени использовать в своих целях, пока не сдаст в Азкабан?.. — Финеас с превосходством оглядел Поттера, вдребезги разрушая его иллюзии. — И как раз таки они имеют полное право держать Визенгамот под своим полным контролем, мистер Поттер... Как человек, глубоко засевший в истории магии, я могу посвятить вас в предысторию магического сообщества.       С крайним скептицизмом Гарри сложил руки на груди, давая ему возможность привести доводы. Портрет мудрого волшебника не обрадовало такое пренебрежение к своей уважаемой персоне:       — Если вы владеете элементарными знаниями об истории магии, юноша, вы наверняка знаете, что Министерству магии предшествовал такой политической орган власти, как Совет волшебников. После создания Министерства многие полагали, что члены Совета перекочевали в Визенгамот. Но, отнюдь нет. Совет издревле сталкивался с неподчинением сообщества волшебников, в частности же возникали распри с магическими существами. По этой и многим другим причинам волшебный мир вынужден был принять Статут о Секретности и уйти в подполье... Так вот, в подполье, после создания Министерства, ушёл не только магический мир... но и Совет волшебников.       — Вы подразумеваете, что... — соображал Гарри. И по мере того, как до него доходило, его зелёные глаза все больше расширялись.       — Что Совет по сей день существует, — заключил за него Финеас. — ...Отдел тайн всегда вызывал у магического сообщества много вопросов, не так ли? — улыбнулся он, делясь великим знанием. — Пророчества и опасные древние артефакты — не единственная их специализация.       — Но Верховные... Они-то какое отношение имеют к этому Совету? — недоумевал Гарри, переваривая столь невероятные открытия.       — До недавнего времени — никакого. К сожалению, со времён моей младшей сестры Айолы Блэк I в состав Совета Блэки не входили, — небрежно рассказывал Финеас. — К слову, она на пару с Николаусом Малфоем — стёртым из родословной Малфоев из-за предательства крови и также являющимся членом Совета того времени — и нашли способ, как контролировать то и дело бунтующих магических существ... Эти двое были теми, кто разработал ритуал с кровью их прародителей.       На лице Гарри озарилось понимание, связывающее факты в его голове.       — Но вот с активацией ритуала у Верховных тайного Совета тех времён ничего не вышло. Точнее, может, и вышло бы, если бы не любовные распри Блэков и Малфоев... — глубокомысленно вещал с портрета Финеас. — Насколько мне известно из рассказов моей сестры, Николаус Малфой ухаживал сразу и за ней, и за маглорожденной ведьмой... Айола I, также помимо питая чувства к маглу, за которого в последствии и вышла замуж, поставила точку на их с Николаусом отношениях, — пренебрежительно и неохотно делился Финеас скандальной историей чистокровных семейств. — Тогда Малфой и решил действовать единолично, но, потерпев фиаско с ритуалом, назло сокрыл кровь прародителей магических существ в драгоценностях и подарил своей маглорожденной жене как фамильное украшение... Таким образом эти предатели крови ничего путного не добились, — разочарованно изрёк предок. А затем приободрено добавил: — Но тем не менее Блэки и Малфои все же нашли друг друга, исправив грехи своих предков, в лице крепких уз брака моей прекрасной праправнучки Нарциссы и её верного избранника Люциуса.       Несмотря на всю серьёзность, Гарри хмыкнул.       — Смею вас огорчить, сэр... Блэки и Малфои вновь ступили на путь «греха»: Драко Малфой весьма серьёзно настроен насчёт моей маглорожденной подруги Гермионы Грейнджер, а Регулус Блэк, как вам известно, оставил потомство от своей маглорожденной невесты, — саркастично подметил он, стирая с лица Финеаса гордую улыбку за своих потомков.       Все сказанное портретом уважаемого волшебника своих времён сходилось: из рассказа Драко, поделившегося фамильной тайной, — его предок, будучи работником Отдела тайн, выкрал кровь прародителей. Так называемые невыразимцы вечно препятствовали расследованию главы Аврората; помнится, они почистили офис Рона, подкравшегося к разгадке тайны имени Верховных. Они же, видимо, и устранили того сумасшедшего старика, наверняка болтавшего о тайне подпольного Верховного Совета волшебников. Плюс ко всему, Гарри скомпрометировал похищение Айолы из Министерства... как раз после её посещения Отдела тайн.       — Кхм, не будем отклоняться от темы, Поттер, — пробурчал Финеас в ответ на поттеровскую колкость. — Отсюда вы понимаете, что магическое сообщество приняло Статут о Секретности от безвыходности своего положения — маглы доставляли слишком много, хм... неудобств. — Финеас поморщился, поглаживая свою бородку.       «Как же, — подумалось Гарри, — сжигание ведьм в Салеме — такое себе неудобство».       — Миссией Совета волшебников было не только более эффективное управление из закулисья, но и разработка средства для свободного существования магов. Бардок Малдун, Эльфрида Клэгг — известные председатели Совета до создания Министерства — много раз пытались наладить взаимодействие с магическими существами. Но всякий раз эти существа лишь показывали свои невежество и недальновидность... Теперь же мои талантливые потомки нашли и доработали это средство.       — Предполагаю, ваш портрет и посвятил их в засекреченную роль Отдела тайн? — спросил Гарри.       — Мой портрет имеется в домах многих чистокровных семейств, так как я являюсь предком очень многих из них. В том числе и у Роберов в их французском поместье, — подтвердил Финеас. — Но, уж поверьте, Поттер, я бы не стал сопутствовать их просвещению, не докажи они мне свои высокие магические способности и здравость целей.       — Я все же сомневаюсь в здравости их целей, сэр, — стоял на своём Гарри. — Если они и возглавляют этот Совет волшебников, это ещё не даёт им права распоряжаться жизнями.       — Любые лидеры так или иначе вольны распоряжаться жизнями, мистер Поттер, — мудрствовал Финеас. — Нравится вам это или нет, магическое сообщество сейчас процветает, и в дальнейшем будет только процветать с такими лидерами, как Регулус и Айола Блэки. Пускай они и полукровки, но как показали мои наблюдения... — Мужчина с портрета, имевший привычку многочисленно влиять на события их жизней, философски оглядел Гарри Поттера и вкрадчиво довершил: — Именно полукровки нынче вершат историю...       Гарри вздохнул, снял очки и потёр переносицу.       Черт возьми, он и подумать не мог, что магический мир способен ещё больше его удивить. Иллюминаты магического мира существуют прямо под носом во всем известном Отделе тайн... Надо же, как удобно. Отдел, который хранит своё предназначение, полномочия, круг обязанностей — в строжайшей тайне. Отдел, о котором никому ничего толком неизвестно. И выходит, что все существующие министры — лишь наиболее удобные для манипулирования обществом подставные фигуры. Попросту марионетки. Даже Кингсли, вступив на пост министра, имея или не имея такой возможности, не поделился этой теорией заговора. Вернее, не теорией даже. Это настоящий заговор. Во благо ли? Это ещё предстояло узнать.

***

Беспокойный летний воздух гудит, А мы сворачиваем с курса, к которому готовились. Ведь в любом хаосе есть расчёт: В разбитии стаканов ради звука бьющегося стекла. Мы этого хотели, но клянусь, мы не со зла. Вы могли бы попытаться захватить нас, Но мы – гладиаторы. А все вокруг нас – рассвирепевшие быки. Хотя, по секрету говоря, они – спасители. Триумф и кровь идут рука об руку, Вот почему мы на первых полосах газет. Вы могли бы попытаться захватить нас, Но быть победителем заразительно. Раздаётся крик – Из-за нас они теряют рассудок. И вот чем всё оборачивается: Мы на арене И хотим крови. — Lorde «Glory And Gore»

Саундтрек: Glory And Gore - Lorde       Давая согласие на предложение Верховных, Гарри рассчитывал помочь Рону и лучше разнюхать ситуацию. Как он понял, их вражда была притянута за уши. Блэки были повинны в своём пылком нраве и том, что брали своё, никому ничего не объясняя. Они были замкнутыми и недипломатичными. Они не были злодеями, но и святошами тоже не являлись. В его планы не входило вступать в их ряды, но развеять все недопонимания им стоило. За собранием текущий Орден Феникса пришёл к выводу, что им стоит на свой страх и риск принять предложение. По крайней мере, большая часть Уизли — за исключением Джинни — была за. Так что ближе к ночи, на удивление Гарри, Кикимер — этот маленький негодный шпион — перенёс его к близнецам. Ни как Поттер того рассчитывал — в замок Блэков, а на чертов дирижабль над Темзой в Вестминстере.       То, в каком свете он предстал перед вызволенными из под стражи Гермионой и Драко и их гвардией мафиози, стоило Гарри долгим и упорным объяснениям. Он распинался, стоя перед их монстр-траком с поднятыми руками и рассказывая про свои открытия. И в конце концов убедил их. Лишь в том, что не завербован. Воинственное настроение Малфоя и Гермионы, а в особенности Забини, — Поттер ни на йоту не убавил.       Гермиона находит все это дьявольски гениальным и невероятно глупым. Гениально то, как Блэки, оказывается, все провернули. Она помнила свой разговор с Айолой. Теперь, когда Верховные предстали в совсем ином свете, её слова имеют ещё больший смысл. Глупо же было то, как близнецы выражали свои намерения через несговорчивую враждебность. А ведь они действительно могли бы сработаться, не будь Блэки такими чрезмерно таинственными, своенравными и убийственно вспыльчивыми манипуляторами.       Гарри предлагает им переговоры. Говорит, что Верховные обещали снять с Рона чары взамен на его сотрудничество. И Драко удивляет, что Блэки снисходят до уважительных предложений с Поттером, в то время как не церемонятся с похищением Нарциссы, убивают Диллинджера, внедряют своего шпиона в их круг и в конечном итоге открыто враждуют с ними. С чего такая честь Поттеру? Тут-то Драко с иронией вспоминает, что Поттер у нас ведь Избранный... который в глазах Верховных — да и всего магического мира, впрочем, — закончил дело Регулуса Арктуруса Блэка, победив величайшего злодея, чья война разрушила семью злосчастных близнецов. Вероятно, потому-то у них к Поттеру и особое отношение. Что несправедливо по отношению к Гермионе, без которой Избранный и шагу ступить против Лорда не смог бы.       — Будь они хоть десять раз законными Верховными этого «Совета волшебников», — заносчиво говорит Драко, метнув зломышляющий взгляд на ведущий дирижабль в небе, — сегодня их правлению придёт конец.       И Блейз поддерживает его:       — Теперь они хотят переговоров? Время переговоров прошло, когда был убит мой дядя, Поттер.       — На самом деле, это я убедил их вести переговоры, — подмечает Гарри. — Давайте будем честны, нам не нужна эта война, которая понесёт за собой ещё больше потерь...       — До тех пор пока они контролируют магические популяции, не может быть никакой речи о мире, Гарри, — возражает Гермиона.       — Брось, Гермиона, магических популяций никто не ущемляет в правах, — находит Поттер, прекрасно знакомый с одержимым упрямством подруги на этот счёт. — Да, их контролируют, но сама посуди, не все из них способны отвечать за свои поступки. Для того и был создан Отдел по их регулированию... Ты хотя бы вспомни, чем закончился твой последний саммит с кентаврами, например. Магическое сообщество давно испытывает трудности мирного сосуществования с многими популяциями. — Находясь под суровым грейнджеровским взглядом, Гарри опускает голову и признается: — Я тебе не говорил, но после того случая, когда мы с Кингсли пошли уладить тот инцидент с кентаврами, нам пришлось заколдовать их, настолько они были враждебно настроены...       Гермиона глубоко вздыхает.       — Их сложно убедить в том, что они неправы, я знаю, — признает она, знакомая с невежеством домовых эльфов, которые отказывались от её помощи сделать их жизнь лучше, — но никто не должен обладать такой властью над живыми существами...       — Именно поэтому, я считаю, что вам нужно переговорить с ними, — с надеждой продолжает убеждать Гарри. Ему не нужна была очередная война, на которой он мог потерять ещё больше близких. — Ведь все это произошло лишь из недопонимания... Именно нежелание вести переговоры и привело к этой вражде. Мы можем избежать войны и потерь... Мне кажется, с прошлого раза мы понесли их более чем достаточно.       Гермиона переводит взгляд на Драко, выражение лица которого не обещает ничего хорошего. Затем на несговорчиво жаждущего мести Блейза и на так же, как она, задумавшуюся Дафну. Стоя на мосту, они все возводят глаза ввысь на дирижабль с Верховными.       — Значит, переговоры... — недобро произносит Драко. Таким тоном, что и Гермиона, и Блейз с Дафной понимают, что он лишь хочет ближе подобраться к своим кузенам. — Ладно, — таинственно ухмыляется он миролюбивцу Поттеру. — Давайте переговорим...       После этого Драко и Гермиона, взявшись за руки, аппарируют с Гарри на дирижабль к Верховным. Там, лицом к лицу с врагами, воздух мгновенно накаляется. Все они помнят, чем закончилась их последняя встреча и кто кого поверг истекающим кровью в бегство.       — Как твои раны? — непринуждённо обращается к Регулусу Драко. Тот угрюмо склоняет голову, прищурив свой идентичный с ним ледяной взгляд. Глядя на Верховного, они созерцают точную копию его отца — Регулуса Арктуруса Блэка. — .. Я вот, помнится, после Сектумсемпры неделю в больничном крыле провалялся, — вспоминает он, бросив колкий взгляд на неловко кашлянувшего в стороне Поттера.       Айола, не оценив такое начало переговоров, щурится в точности как её брат.       — Если верить Гарри Поттеру, мы ещё можем с вами договориться, — в тон Малфою изрекает она, держась одной рукой за перила и следя за ситуацией внизу. Мантию за спиной девушки развевает ветер; корона на голове ясно даёт понять её настрой на эту ночь.       — Да? Давайте-ка, посмотрим, что мы имеем, — начинает Драко, потерев свой точёный подбородок двумя пальцами, обтянутыми чёрной кожей перчаток. — В начале вы грубой силой похищаете мою мать...       — Нам не стоило посылать за ней Руквуда и Треверса, — ровным тоном находит Регулус, сверкая в его сторону своими непроницаемыми серыми глазами.       Драко саркастично переглядывается с нахмурившейся Гермионой.       — Да что вы, ещё скажите, что и пытать вам её не стоило?       — Пытать? — переспрашивает Айола, развернувшись к ним. На лицах брата и сестры близнецов впервые возникает удивление. — Кто тебе такое сказал? Тётя Цисси?       Поморщившись на то, как они, оказывается, называют его мать, Драко припоминает источник такой информации:       — Джон Долиш бросил мне этот факт в лицо, словно долбанный трофей.       — Что ж, это чистой воды выдумка, — вскидывает подбородок Айола. — Долиш — пешка пешек. Он даже в замке нашем не бывал и на милю не приближался к твоей маме.       Драко недоверчиво стискивает челюсти. Гермиона же находит в её словах истину: такие высокомерные типы вряд ли бы подпустили в свой круг приближенных такого, как Долиш. Вероятно, тот тогда просто хотел вывести этим Драко из себя.       — Хочешь верь, хочешь нет, — внезапно искренними тоном заговаривает Айола, — но она нам не чужая... Да, мы отрезали её от связей с внешним миром и вынудили помогать нам, но мы не такие чудовища, как ты наверное думаешь, чтобы пытать близких нам людей.       Гермиона видит, как взбесил Драко такой поворот. Как избалованный единственный ребёнок своих родителей, он привык ни с кем не делиться родительской любовью. Его не радует то, что его мама заботилась о ещё каких-то детях. Тем более его нынешних врагах.       — Наверное, это обидно, когда твоя мать в глаза тебя видеть не может, — ядовито высказывается Драко, с отсылкой на Джозиан, — но это не значит, что можно присваивать мою.       Он задевает близнецов за живое, что видно по их неотличимым друг от друга посвирепевшим взглядам. Будто они — один человек, разделённый на двоих.       — Гляжу, наша драгоценная матушка уже растрепала вам нашу историю, да? — едко замечает Айола, обмениваясь с братом только им понятными взглядами. Но проницательность Гермионы подсказывает ей, что этот её взгляд означает нечто вроде неоднократного убеждения в недоверии к собственной матери.       — Одного я не понимаю, — переключает тему Гермиона, — почему действовали с нами исподтишка? Хотели с нашей помощью добыть медальоны. Послали этого психопата, Теодора Нотта, шпионить за нами. Почему, если хотели с нами сотрудничать, — припоминает она слова Айолы, обратив на неё свой порицательный взор, — не предприняли ничего, чтобы расположить к себе? Вместо того, похищая наших людей, нападая на мой дом, загоняя в ловушку и объявляя в розыск?       — Да, мать его, хороший вопрос, — поддерживает ее Драко, поиграв скулами. Ему не терпелось покончить с этим фарсом. — Как-то поздновато садиться за стол переговоров, после всего того, что вы сделали, не считаете?       Айола и Регулус вновь переглядываются: понимание появляется на их идентичных лицах.       — Тётя Цисси вам не сказала, значит? — Регулус изящно вскидывает бровь, встречая от Малфоя и Грейнджер немой вопрос. — .. Мы с ней заключили сделку, — поясняет он. — Не зная ничего про Совет волшебников и наше законное правление им, она была против того, чтобы мы вербовали её сына. Взамен на свою помощь нам она взяла с нас обещание... Не впутывать тебя в наши дела. И...       — И? — требовательно выуживает Драко.       — .. Мы также обещали ей не вредить тебе, — заключает Айола. — В частности поэтому мы и согласны на переговоры... Хотя ты и сам впутался в наши дела вместе с умнейшей ведьмой своего возраста и изрядно подпортил с ней нам планы.       — Вы дали Непреложный обет? — спрашивает Гермиона.       — Нет, мы дали слово, — с намёком на ухмылку отвечает Верховная, — не вынуждайте нас его нарушать. Мы уважаем нашу крестную тётю и не хотим разочаровывать её...       — Вы вынудили нас грабить банки, хотели манипулировать нами, — припоминает ей Гермиона; её миловидные черты приобретают грозное выражение. — По вашей милости погиб мой кот! Ты чуть не убила моего друга!       — Но не убила же, — отмахивается Айола, удивлённо вскинувшая брови на вести про кота. — Манипулировать вами у нас не вышло, и я была зла, когда ты забрала у нас столько возможностей, уничтожив кровь остальных прародителей магических существ. И, признаться, я это вам ещё не скоро забуду!       — А я не забуду того, что ты пытала её, — мрачно кивает Драко на Гермиону.       Гарри напряжённо сводит брови и вздыхает в сторонке. Крутого нрава Малфою и Грейнджер не занимать.       — Ты тоже пытал мою сестру, — парирует Регулус, вперив в кузена злобный взгляд. — И если тебе интересно, то тогда на дуэли с тобой я не использовал Аваду Кедавру... То был лишь Круциатус.       — Так что мы квиты, — нараспев протягивает Айола, устало всплеснув ладонями, обернутыми блестящей россыпью самоцветов.       — Но вы вряд ли когда-нибудь будете квиты с кланом Диллинджер-Забини, — отмечает Гермиона.       — Я погорячился, — хмуро признает Регулус. — Когда ко мне в дом с недобрыми намерениями врывается главарь мафиози со своей бандой и пытает мою сестру... я как правило могу рубить с плеча.       Малфой и Грейнджер сверлят Блэков неоднозначными взглядами. Все оказалось многим сложнее, чем казалось. Их враг снял перед ними свою зловещую маску, являя своё истинное лицо. Переворачивая их устоявшееся мнение о себе с ног на голову.       Когда зло — вовсе не такое уж и зло. Когда на кону стоит так много, задаёшься вопросом, стоит ли собственная вендетта свеч?       — То есть, каковы ваши намерения сейчас? — щурится Гермиона, взглянув вниз на мост. — Раскрыть магический мир?       — Больше нет смысла скрываться, — соглашается Айола. — Эта миссия освобождения была в планах у Верховного Совета веками. И наконец стала осуществима. Мы сделали её осуществимой, — гордо добавляет она. — Волшебники смогут жить свободной жизнью и маглам придётся это принять.       — А как же магические популяции? — озабоченно возникает Гермиона. — Даже если эта революция и осуществима, все равно кто-то будет в проигрыше, не так ли? Хотя бы те русалки, которых вы держите у себя в аквариуме, словно каких-то домашних рыбок!       — Аквариуме? — на секунду озадаченная её заявлением — в следующую Айола уже усмехается. — Ах, это не аквариум. Это стекло, как портал, — всего лишь отражение океана. Думаешь, откуда у нас во дворе лазурный пляж? — снисходительно улыбается она. — Это все магическая иллюзорная проекция.       Гермиона в смятении поджимает губы, встречая убедительный взгляд Гарри, который мысленно взывает её прислушаться и перестать упрямиться.       — Ладно, и что вы предлагаете? — Драко упирается спиной о перила и скрещивает ноги, засунув руки в карманы брюк. Хоть его напор злобы и поубавился, все же дерзости ему не отнимать. — Вы изрядно помотали нам нервы. И меня все ещё выворачивает от желания убить вас, — он с превосходством кивает вниз, — не говоря уже о мафии, пришедшей за кровью убийцы Джонни Диллинджера.       — Все просто, — отвечает ему ведьмовской ухмылочкой Айола, — присоединяйтесь... или умрите.       — Айола... — неодобрительно осаждает сестру Регулус. — Она хотела сказать, что вы можете присоединиться и забыть все наши былые распри. Вы уже доказали, что достойные противники, — Верховный кивает Белому Дракону, отдавая должное его победе на их дуэли, — но изначально для нас не стояло целью вражда с вами. Мы бы предпочли иметь вас в союзниках... Так что предлагаем вам взаимное прощение. И я уверен, — Регулус с долей вины оглядывает пару близких друзей взошедшего на престол криминального босса, что из себя представляют Малфой и Грейнджер, — вам удастся отозвать гнев мафиозного клана.       — Прощения здесь будет мало, — говорит Гермиона. — Нам нужна компенсация. И равные права... Вы должны принять нас в этот Совет волшебников, — властным тоном требует она, приняв решение. — И если и быть этой революции, то исключительно без чьих-либо жертв... И однозначно не сегодня.       Гермиона вскидывает подбородок, чувствуя на себе взгляд Драко. Он пристально смотрит на неё, облизывает губы и кивает. Это его девочка.       Повернув к нему голову, Гермиона понимает, что не прогадала: Драко за неё на все сто. Теперь он тоже думает, что это наилучший вариант в сложившейся ситуации. Развязать битву они всегда успеют, а вот оправиться от потерь в ней — уже никогда.       Все это время Блэки действовали, утаивая свои скрытые мотивы, отчего их деяния казались злодейскими. То же самое можно было бы подумать и про них: не ведая их истинных мотивов, Малфой и Грейнджер однобоко предстают перед миром как жадные грабители, зверски взрывающие после себя банки. Так что, если уж Верховные не такие плохие ребята, они смогут им это доказать в дальнейшем. Если же нет — они уберут их.       Гарри выжидающе смотрит на оппонентов переговоров, от которых зависят жизни и возможная мировая революция. Айола и Регулус также переглядываются и через минуту раздумий дают своё согласие на такие условия. Они заключают магический договор, официально принимая Гермиону и Драко в тайный Верховный Совет волшебников.

***

Саундтрек: Shahmen - Mark (EMR3YGUL Remix)       Тем временем внизу, на мосту, который находится в центре внимания толпящихся маглов не меньше зависших в воздухе дирижаблей, Блейз Забини, выжидая, когда Малфой и Грейнджер закончат фарс с переговорами, теряет терпение. Он ждал достаточно. Чем бы не закончились эти их переговоры, босса мафии ничто не заставит оставить убийство дяди неотомщенным. Ему не важно то, что они состоят в каком-то там Верховном Совете. Не важны их благие намерения. Любой, кто тронет его семью, обязан поплатиться жизнью. Будь то хоть сам министр магии. (Хотя в свете выяснившихся событий: министр далеко не самая важная фигура правления.)       В нетерпении долгожданной расправы, Блейз подносит к губам рацию, намереваясь отдать своим людям приказ. Дафна, стоя прислонившись каблуком о колесо монстр-трака и заметив его намерения, оказывается рядом и накрывает его запястье в красной кожаной перчатке своей рукой.       — Давай дождёмся, пока они договорят, — советует она.       — По-твоему, я спешу? — хмурится Блейз. И Дафна ему кивает. — А по-моему, это они медлят, — свирепо выдыхает он, но все же опускает рацию.       Пока они отвлекаются друг на друга, в небе происходит неожиданное действие: из соседнего дирижабля от Верховных начинают один за другим выпадать его пассажиры.       — Какого черта?.. — Блейз возводит глаза в небо. Там его взору предстаёт зрелище, как вражеские тёмные силуэты со всплесками падают в реку. Они с Дафной вновь обращают внимание на главный дирижабль: Блэки с Драко и Гермионой тоже замечают это и также не понимают, что происходит.       — Их кто-то захватил... — догадывается Дафна.       Дальше захваченный дирижабль приходит в действие и, выплывая по воздуху вперёд, громоздко толкает стоящий слева от него аэростат Верховных. От того внушительного грохота в небе, разнёсшегося по всем ближайшим кварталам, многие наблюдающие синхронно ахают.       — Если это ваших рук дело... — подозревает Регулус, что это мафиозный клан вступил в наступление.       — Насколько я знаю, в планах не было захватывать один из ваших дирижаблей, так что — нет, — отрицает Гермиона. Они с Драко не меньше удивлены происходящим.       Регулус в это время передаёт приказ пилоту через одного из окружающих их единомышленников в масках. И вскоре дирижабль Верховных немного отъезжает назад, так, что захваченный аэростат встаёт открытым люком прямо перед ними.       В процессе того, как небесные судна стремятся встретиться лицом к лицу, Блейз и Дафна узнают в люке захватчиков.       — Нет... вот как она могла! — Блейз хватается за свою покрытую банданой голову, завидев среди захватчиков Дженну, которая ранее увёртливо отказалась от участия в спасительной операции Драко и Гермионы. Теперь понятно для чего: — Она-таки нажаловалась madre, — смекает Блейз, стиснув зубы.       — Что же теперь будет? — взволнованно спрашивает его Дафна, глядя вверх в лицо знаменитой красавицы-колдуньи — именитой Чёрной вдовы.       — Ничего хорошего, — мрачно констатирует Блейз. Его старшая сестра привела демонессу с отпуска.

***

Саундтрек: Bury Me - Brodinski       Величественные дирижабли оказываются нос к носу. Из люка того, что был захвачен, к перилам с грацией пантеры выходит Корделия Диллинджер-Забини. Её длинные экзотичные косы откинуты за спину, на макушке повязан чёрный кожаный тюрбан, роскошное платье из чёрной змеиной кожи сидит на её изящной фигуре как влитое, а шикарная кроваво-красная меховая накидка венчает величие колдуньи.       Госпожа Диллинджер-Забини оглядывает близнецов Блэков жаждущим крови взглядом, мимолётом пробежавшись по встревоженным её появлением Драко и Гермионе.       — Мамочка снова в городе, — надменно приветствует она своим глубоким властным голосом. Мстительность в хищном взгляде женщины просто сражает наповал. — И мамочка пришла убивать... Кто здесь убил моего брата?       Не успевают они толком отойти от эффектного шокирующего появления основательницы мафии, по совместительству первоклассной убийцы и мастера искусной мести, как из тени люка выходят её сообщники. Помимо Дженны Скай, которая сопутствует своей мачехе, среди захватчиков оказываются те, кого Драко меньше всего ожидал и хотел здесь видеть.       Чета Малфоев снимает капюшоны своих элегантных схожих чёрных мантий, наблюдая на лице сына изумление и возмущение их появлением.       В это же мгновение в люк захваченного дирижабля аппарирует Блейз, оставивший Дафну на мосту за главную. Встречаясь с матерью и сестрой глазами, он в недоумении разводит руками по сторонам и говорит Корделии:       — Я думал, ты предоставила эту месть мне.       — Да, как это понимать? — присоединяется Драко, глядя в упор на своих родителей.       И тогда Нарцисса решает объясниться за всех них:       — Я убедила Корделию вмешаться... — Она обращает взгляд на Драко, а затем на своих крестников, оценивающих ситуацию. — Я не могу сама помешать вам из-за моего Обета, что я дала вашему отцу, но я никому... никому, — подчёркивает Нарцисса ледяным тоном, — не позволю навредить моему сыну.       — Какая жалость, — с ядовитой досадой высказывается Айола и интересуется у Драко: — Чем ты заслужил такую любовь?       Он потирает лоб пальцами, не отвечая и ища варианты, как им теперь быть. Судя по обеспокоенному виду Гермионы, она тоже не знает, как отозвать неизбежную месть, которую Чёрная вдова непременно обрушит за своего младшего брата.       — И вы решили нанять мою мать, как какого-то наёмного киллера? — язвит Блейз, буравя миссис Малфой возмущённым взглядом.       Не сводя глаз с убийцы своего брата, Корделия смягчившимся тоном поясняет сыну:       — Блейз, мне не стоило взваливать это на тебя... Цисси права, вы слишком юны, чтобы забирать чью-то жизнь.       Блейз отлично помнил, что говорила ему madre после гибели Джонни. Она не желала вновь иметь дело с убийствами из мести. В её жизни и так было слишком много вендетты. Корделия жила и дышала ею долгое время. Она изощренно убивала виновников в смерти своего мужа и его брата. И после того, как закончила, она больше не была прежней. Это изменило её. Нет, она не жалела, что сделала. Облегчение от расплаты за любимого было сладким. Но недолгим. Тьма после каждого убийства поглощала её душу и оставляла отпечаток.       И Блейз не хотел, чтобы она снова испытала это.       Считалось, что Чёрная вдова навсегда отошла от дел.       Но сейчас она вернулась.       — Ладно, а ты что тут забыл, отец? — Драко задаёт этот вопрос, только чтобы потянуть время.       На лице Люциуса возникает презрительная терпимость при виде своего сына в паре с маглорожденной.       — Я предстаю от лица французского Министерства, которое готово дать отпор, если будет нарушен Статут о Секретности, — козырно извещает аристократ.       — Мило с их стороны послать посыльного, — учтиво проговаривает Айола, не сводя со знаменитой могущественной ведьмы, желающей смерти её брату, взгляда волчицы, в любой момент готовой к ответному нападению, — но французы, как и остальной магический мир, ещё не ведают, что собой представляет грядущий переворот. Всех нас ждёт освобождение. Мы больше не будем прятаться...       — Мы заключили мир... — сообщает захватчикам Гермиона, пряча глаза от осуждающего взгляда Блейза. Госпожа Диллинджер-Забини же даже не внимает её словам и не придает важности — она ни с кем мира не заключала.       Больше Драко не думает, что мир возможен. Если он и думал, что сможет как-то всё уладить с Блейзом... Но уж точно не с его бескомпромиссной мстительной матерью. Как некстати его собственные мать с отцом, неведающие раскрывшихся положений вещей, решили вмешаться в эту войну, ещё мгновение назад исчерпавшую себя. Шаткое заключение мира в любой момент могло рухнуть. И Драко не знал, чего хочет больше: его сохранности или же расторжения.       Гермиона внезапно вспоминает о Гарри: завертев головой, она не видит его в поле зрения. Шепнув Драко на ухо о его отсутствии, она видит слабую усмешку на его лице. Святой Поттер снова что-то задумал во благо своей надежды на мир.       — Я не заинтересована в заключении мира с убийцей моего брата, — враждебно проговаривает Корделия, сверля Регулуса взглядом охотящейся гарпии. — Пока здесь нет места прощению! Кровь за кровь — вот моё кредо. И, только когда его смерть будет отомщена, я готова оставить вас в покое с этим вашим «миром», — она насмешливо выплёвывает это слово и заносит палочку с лютым гневом в своих немигающих глазах.       Регулус встречно поднимает палочку, готовый вступить в схватку. Но Айола мешает брату, вставая вперёд него также с палочкой наготове.       — Я понимаю ваш гнев и жажду мести, — обращается она к Чёрной вдове, отдавая должное уважение её кровавой убийственной репутации и прослывшей непобедимости. — Мой брат убил вашего, пытаясь защитить меня... — Корделия вскидывает бровь с королевской непредвзятостью на своём красивом лице, говорящей «и ты считаешь это оправданием, дорогуша?». — Вам ли не понимать, как бывают братья чрезмерны со своей опекой по отношению к своим сёстрам? — старается убедить её смиловаться Айола. Саундтрек: Gimme My Money - Rihanna, Nicki Minaj, Beyonce       Секунду обдумывая сказанное, Чёрная вдова все же остаётся немилостивой: в весьма артистичной манере женщина поднимает их на смех, низкими бархатистыми волнами разнесшимся по ночному небу.       Она смеётся как демонесса. Чертовски харизматичная демонесса.       — Не стоит отвечать за мои проступки, Айола, — Регулус касается её локтя, притягивая к себе. Брат и сестра близнецы встречаются глазами одинакового чистого стеклянного оттенка. Они мысленно общаются. Он просит её не подвергать себя опасности и отойти, но Айола отрицательно мотает головой. И тогда Регулус отдаёт приказ их соратникам, чтобы удержали Верховную от попыток вмешаться в назревающую дуэль со смертельным исходом.       На глазах Гермионы и Драко Айолу оттаскивают: она лихорадочно пытается вырваться, в процессе кинув в своих же подчинённых несколько проклятий.       Регулус Блэк II был не так искусен в дуэлях, как его сестра. Его активом был феноменальный ум, благодаря которому он смог воссоздать провалившийся больше веком назад ритуал с кровью прародителей магических рас. Айола была готова сразиться за него против столь опасной колдуньи, слову которой не рискнул бы перечить сам Тёмный Лорд. Но, очевидно, её брат был против.       Нет таких слов, чтобы унять очередную боль утраты Корделии. Нет никого, кто убедил бы её отречься от своих жёстких принципов «кровь за кровь».       Никого... разве что, кроме кого-то такого же раненного потерями любимых, как и она сама. И Гарри точно знал одного такого человека. Именно за ним он и исчезал. Вернее, за ней.       Поттер материализуется рядом с Драко и Гермионой вместе с Джозиан Робер.       — А ты не такой безнадёжный, каким я тебя считал, Поттер, — отмечает Драко его затею привести сюда ещё одну вдову, как весьма хитроумный рычаг воздействия.       Джозиан, облачённая в сливовую мантию Визенгамота, рвётся вперёд, загородив собой своего сына.       — Прошу, не делайте этого! — взмаливается она, явно удивив своим появлением и Регулуса, и Айолу. — Мои дети — все, что у меня есть...       Корделия оценивающе склоняет голову и хищно сощуривается.       — И почему же это, интересно, я должна сжалиться над вашей просьбой... мадам? — последнее слово она презрительно выплёвывает, с ног до головы оглядев Верховную Чародейку Визенгамота.       Роковая женщина. Бессердечная женщина. Именно так говорят о Корделии Диллинджер-Забини. Но лишь приближенные знали, что за её бессердечностью скрывается разбитое сердце.       И Блейз знал, в глубине души его матери совсем не нравится убивать; она делает это исключительно из их закоренелых принципов «кровь за кровь». Желая уберечь свою мать от очередного горького послевкусия от убийства, он подходит к ней и, склонившись к её уху, вкратце излагает трагичную историю Джозиан Робер.       — Ах, вот как, — на насмешливом лице Корделии, наслаждающейся мгновением расправы, появляются доля понимания и скудные крохи сопереживания.       Нарцисса, понимая свой промах в вмешательстве и подстрекательстве Корделии, отходит от мужа и говорит подруге:       — Если они заключили мир, Делия, то не стоит... — Ей и в голову не приходило, что её племянники, в чьих жилах течёт буйная эгоцентричная блэковская кровь, способны поступиться со своей уязвлённой гордостью. Всё-таки кровь Джозиан тоже сыграла в близнецах свою роль.       Люциус же, соображая, что не сможет теперь стать союзником Верховных, насолив заговором с французским Министерством против них, а сын вряд ли будет сопутствовать их примирению, — оттягивает свою жену за локоть от размышляющей Корделии. Нарцисса бросает на него озадаченный взгляд, и Люциус спешит уверить безжалостную машину для убийств, коей он считал подругу своей жены:       — Джонни был великим человеком, Корделия, — в присущей ему скользкой манере он ворошит раны потерявшей брата вдовы. Но та лишь одаривает его пренебрежительным, недоверчивым взглядом.       Драко хмыкает, находя подстрекательство отца весьма в его духе лицемерным. При их последней встрече Люциус выплюнул имя Диллинджера с презрением, назвав того «маглоуподобившимся».       — Заткнись, — шикает на мужа Нарцисса, незаметно пихая его в бок.       Но тот все не унимается:       — Будет кощунством оставить его смерть безнаказанной... — будто демон, провоцирует он, все же заставляя взгляд Корделии вновь заиграть жестокими красками.       — Клянусь, если твой папаша не заткнётся, — шипит Блейз, обращаясь к Драко, но при этом сверля Люциуса предупреждающим взглядом, — то для нашего клана сегодня одним врагом станет больше.       — Твой сын прав, тебе не стоит вновь принимать на себя роль убийцы, Делия... ты не должна, — отговаривает Нарцисса, с другой стороны, будто ангел. — К тому же они всё-таки мои племянники... и на самом деле я не желаю им зла... — Она бросает виноватый взгляд на Джозиан и дополняет: — Если они не желают зла Драко и Гермионе.       Недовольный несговорчивостью своей жены, Люциус собирается было вновь открыть свой хитрый рот, как получает от Драко в грудь Силенцио. Вынужденный молчать, поражённый дерзостью своего сына затыкать собственного отца, мистер Малфой злобно хмурится в его сторону.       Тем не менее Корделия уже приняла независимое решение. Женщина снисходительно и натянуто улыбается, опуская палочку. Джозиан облегчённо и благодарно выдыхает и собирается отойти от Регулуса. Только вот едва уловимый проблеск коварности в глазах Чёрной вдовы не даёт обмануть Гермиону, которая ничуть не покупается на этот её жест помилования.       В этот судьбоносный миг Джозиан разворачивается спиной к захваченному дирижаблю и натыкается на напряжённое лицо Гермионы — та глядит за её спину, на Корделию. Проскальзывает прохладное дуновение ветра — и лицо Гермионы искажает страх. Она переводит тревожные глаза на мадам Робер. И тогда Джозиан все понимает, прежде чем Гермиона что-то скажет; один её предупреждающий об обмане взгляд говорит всё.       Джозиан резко разворачивается и делает рывок. Регулус возносит загоревшуюся в преддверии проклятья палочку. Айола вскрикивает.       — Нет, мам! — пытается остановить Корделию Блейз.       У Регулуса вырывается та же фраза, когда перед его глазами встаёт его собственная мать.       Багровый, как кровь, и молниеносный, как смерть, луч из палочки Чёрной вдовы летит в Верховного.       Драко сжимает руку шумно выдохнувшей Гермионы. Они все видят, как Джозиан Робер принимает на себя смертоносное проклятие, предназначавшееся её сыну. Болезненное сожаление возникает на лице Гарри, когда Джозиан Робер бессильно падает... Ему таки не удалось предотвратить новую войну и жертвы.       Наблюдая в остекленевших глазах матери не страх перед настигнувшей её смертью, а смирение и даже облегчение, Регулус в шоке замирает.       Джозиан Робер смотрела в лицо смерти, зная, что спасает своего сына. Зная, что её душа наконец воссоединится с тем, кем она так долго мечтала воссоединиться... Там — на небесах.       Взревев от утраты, Регулус яростно посылает убивающее проклятие. И Корделия хладно встречает убийцу своего брата тем же. Палочки дуэлянтов соединяет луч магии, искрящийся кроваво-красными и фиолетовыми красками. Оба противника жаждут погибели друг друга за своих близких.       С замиранием сердца каждый следит за их поединком. Вибрирующие искры магии волнуют воздух и пространство. Заставляя каждого ощутить могильный привкус надвигающейся смерти. Но никого не удивляет исход.       Под аккомпанемент душераздирающих криков Айолы Блэк, рухнувшей на колени, Корделия с мстительным превосходством вкушает свою беспощадную расправу, воочию наблюдая, как врага поглощает её беспроигрышная магия.       Регулус Блэк II замертво падает с дирижабля в реку.       За своих родных Чёрная вдова принесёт вам упокоение. С миром или в муках — не суть важно... Она подпишет вам смертный приговор и непременно приведёт его в исполнение, упокоив вашу душу на веки вечные.       «R.I.P.»

***

Саундтрек: Control - Halsey       Безутешные крики раскатываются в небе одинокой симфонией. Айола Блэк выглядит так, словно из её груди вырвали сердце.       Они были Королевской двойней. Всю свою жизнь вынужденные прятаться, только они сами были друг у друга. Одни против всего мира. А теперь она одна...       Королевской двойни больше нет.       Что значат друг для друга близнецы? Мистически связанные природой. У них едва ли ни одна душа на двоих. Они тесно переплетены с самого пребывания в утробе, скреплены самой близкой духовной связью, какая только существует в этом мире.       Айола чувствует смерть Регулуса, будто мириады острых ножей вырезают из неё его душу. Отделяя их, разрывая на куски, словно сросшихся сиамских близнецов, и оставляя неизлечимые раны. Заставляя гореть изнутри от чувства невыносимой потери. Они с Регулусом прибыли в этот мир вместе и не ведали жизни друг без друга. И теперь жизнь для неё не имела смысла! Она не знает, как ей дышать без него. Смерть была бы ей предпочтительней, чем разлука с ним. Чем эта мучительная мысль, что его больше нет рядом...       Склонённая к полу болью, Айола ревёт неукротимо и отчаянно, держась груди и опустив голову; чёрные пряди свисают на её бледное лицо, искажённое гримасой боли.       Никто не смеет вмешаться в страдания Верховной. Её сторонники не понимают, что им теперь делать, когда один из их лидеров пал, а другой убит горем.       Прослыв жестокой колдуньей, Корделия в который раз доказала свою репутацию, свершив своё кровожадное правосудие. Поджав губы, она отводит свирепые глаза от трагедии, которую собой ныне представляет эта девчонка. Её близнец навлёк на себя смерть, попав в список врагов Чёрной вдовы. А как известно, попавшие в этот список долго не живут.       — То же самое чувствовала я, когда убили Джонни, — проговаривает Корделия, замечая на себе обвиняющий, скорбный взгляд Нарциссы, по белым щекам которой безмолвно текут слезы. — Я лишь отвечаю врагам их же монетой. Без исключений. Так что, будь душкой, Цисси... не делай из меня злодейку...       Внезапно рация в кармане Блейза начинает шипеть: раздаётся голос Дафны, разведывающей обстановку. И Забини отходит в сторону, чтобы ввести её в курс дел.       — Отзови всех, — отдаёт сыну указания Корделия, заметив его действия. И в ответ на его вопросительный взгляд добавляет: — Все кончено, Блейз. Раз твои друзья заключили соглашение, а убийца Джонни наказан, нашим людям нечего здесь делать.       Задумавшись, наследник мафиозного трона ведёт безмолвные зрительные переговоры с Малфоем и Грейнджер. Если им нужна подмога, он друзей без неё никогда не оставит. Но Гермиона и Драко действительно заключили соглашение. Так что Забини получает от них обоих кивок. Теперь это только их дело.

***

Саундтрек: Sally Walker - Iggy Azalea       Холодящие душу крики с неба пробирают расхаживающую из стороны в сторону Дафну до мурашек. Связавшись с Блейзом, она узнает о заключённом Драко и Гермионой мире с Верховными и вступлении с ними в союз. Вместе с вестью об убийстве мадам Робер и Регулуса, Блейз после заминки говорит об отступлении. Её удивляет такой ход — разве Айола не собирается мстить? — но тем не менее Дафна передаёт новые указания выжидающей мафии через вторую рацию.       Постепенно вереница больших чёрных внедорожников съезжает с моста. Оставшись на дороге с одним монстр-траком, Дафна собирается аппарировать на дирижабль, как тут неподалёку от себя слышит хлопок трансгрессии. На горизонте ей видится знакомая фигура.       — Опять ты! — рычит она от неприязни, а затем фыркает: — Ну и чего тебе?       Пэнси Паркинсон расплывается странноватой улыбочкой, размеренно ступая по асфальту модными чёрными полусапожками на высоких шпильках. Как и на всей армии Верховных, на ней развивающаяся за спиной мантия с экипировкой из фиолетовых кристаллов. Отличается чертовка своей наглой мордашкой с панк-макияжем, кожаной мини-юбкой, обнажающей длинные ноги в чёрных сетчатых колготках, и ядовито-зеленой кофточкой, блестящей пайетками, с декольте, едва недоходящим до пупка и не оставляющим волю воображению на её пышную грудь.       — Мне показалось, нам не дали договорить в прошлую нашу встречу, не считаешь, подруга? — ехидно вещает Паркинсон; её наигранный куртуазный голосок эхом разносится по магистрали.       Дафна с насмешкой вздёргивает бровь, оглядывая вновь заявившую о себе стерву.       — О чем ты хочешь договорить, Пэнси? О том, как трахаешь моего бывшего? Открою тебе, вероятно, «великую» тайну: мне плевать, — без всяких изощрённых сантиментов едва не нараспев проговаривает Гринграсс и, криво усмехнувшись, язвит: — Ты всегда таскала мои поношенные шмотки... Не секрет, что эта твоя привычка и на парней распространяется.       — Ах ты, сука! — У Пэнси раздуваются ноздри, когда она направляет палочку, чтобы швырнуть проклятие.       Но Дафна не мешкает и тут же отражает его.       — Не вынуждай меня пачкать руки и мстить тебе за пару вырванных прядей! — Одним движением кисти Дафна стягивает с головы бриллиантовый аксессуар и мановением палочки снимает со своих приглаженных волос гель, возвращая им объем. — Ты хотя бы представляешь, какое это благословение быть блондинкой, а? — Дафна взмахивает своей роскошной белокурой шевелюрой, не придавая этому смысла, но просто не в силах удержаться, чтобы не уколоть эту шлюшку, зная, как та озабоченно печётся о своей внешней привлекательности в глазах мужского пола. — Для парней они всегда в приоритете... — самодовольно дразнится Гринграсс.       — Да ну? — И вновь эта её странноватая улыбочка негласной победительницы. — А знаешь, кто ещё в приоритете?       — Ох, поведай, мне же так интересно, ведь, кроме болтовни с тобой, Пэнси, у меня сейчас больше дел других нет, — Дафна скучающе закатывает глаза и собирается исчезнуть по-английски, но вынуждена отвлечься, чтобы отбиться от очередного проклятья этой неугомонной стервы.       — Ты выслушаешь меня! — Чёрные глаза Пэнси блестят диким огоньком; палочка в руке твёрдо нацелена на противницу, которая упрямо не берет её в расчёт. — Мне надоело, что все вечно держат меня на вторых ролях! — на повышенных тонах неиствует Пэнси и сию секунду растягивает свои выразительные губы, накрашенные темно-бордовой помадой, в триумфальной улыбке. — Но в этот раз вам всем придётся считаться со мной!       — Да что ты такое говоришь, а? — Дафна искренне не понимает, чего Пэнси к ней пристала. Правильно Драко говорил, что Паркинсон та ещё заноза в заднице.       — Я все ещё говорю о приоритетах, красотка, — почти ласково протягивает дьяволица, широко улыбаясь совершенной — думается Дафне, что отрепетированной — улыбкой. Заставляя Гринграсс усмехнуться своей смехотворной игре старыми картами. Только вот Пэнси свою игру отнюдь не считает смехотворной и в той же превосходственной стервозной манере довершает: — Потому что мне кажется, беременная я... буду куда больше в приоритете, чем блондинистая ты, сучка!

***

Нам никогда не освободиться, Мы агнцы на закланье. Взгляни мне в глаза И скажи, что всё не в порядке Или что люди несчастны, А река иссохла. Ты думал, что сможешь освободиться, Но система разорена. Я есть народ, Я есть шторм, Я есть восстание, Я есть стая. Когда упадёт последнее дерево, Животным негде будет спрятаться, И деньги не решат эту проблему, Каково будет твоё оправдание? Что будешь делать, когда вода окрасится кровью? Вода окрасится кровью. — grandson «Blood // Water»

Саундтрек: Blood // Water (Krupa Remix) - grandson       Лёгким движением тонкой кисти Нарцисса смахивает слезы; её силуэт размывается в воздухе, и уже через секунду появляется рядом с племянницей. Угольного цвета мантия Верховной распласталась за её вздрагивающей от рыданий спиной.       Драко напряжённо сводит брови, когда Нарцисса осторожно касается плеча своей крестницы. И та, вздрогнув, поднимает коронованную голову; из её дымчатых покрасневших глаз по светлой коже стекают магически-чернильные слезы.       Присев перед Айолой на корточки, Нарцисса аккуратно берет её мокрое от слез лицо в свои ладони. Убитый взгляд девушки блуждает по слезам цвета смолы на пальцах своей тёти — результат рухнувшей астральной связи близнецов, усиленной магией.       — Его нет. Я больше не чувствую его... — омертвевшим голосом окончательно осознает Айола, всхлипывая. И выглядит абсолютно уничтоженной. Для неё больше нет смысла сражаться. Престол и миссия Свободы теряют для неё всякий смысл. Без него.       — Мне так жаль... — искренне сожалеет Нарцисса и со слезами на глазах не знает, как её утешить.       — ...С ней что-то не так, — встревоженно замечает Гермиона.       Со смертью второго повелителя часть его власти над магическими расами полностью перетекает к живой повелительнице, что видно по возникшему волшебному сиянию вокруг неё. Они с Драко и Гарри пытаются оценить новое положение вещей. Айола Блэк томится в горе и никто не знает, чего следует от неё ожидать в следующую секунду.       Что-то точно грядёт...       Верховная вновь срывается на крик, мощным рёвом страдалицы прокатившимся по звёздному небу. Выброс магии усиливает голос ведьмы, настолько, что становится сравним с криком Банши. Он распространяется по воздуху, посылая по нему волны вибраций. Нечто горькое, свирепое и неукротимое таится в этой девушке и готово вырваться на волю.       Всплеск неудержимой магии ревущей сиреной и бьющейся в истерике Айолы отталкивает Нарциссу в сторону. Тут же на дирижабль Верховных к жене аппарирует Люциус и, помогая ей подняться, оттягивает от опасной ведьмы.       — Вам не стоит здесь больше быть, — на полпути к матери, Драко настойчиво кивает отцу, чтобы тот забирал Нарциссу подальше от эпицентра возможных военных действий.       Неизвестно, что будет происходить дальше. И не сойдёт ли с ума от горя Верховная. Если ещё не сошла.       Что-то грядёт.       — Нет-нет, кто-то должен успокоить её, — возражает Гермиона; в попытке подобраться к Айоле, она чувствует препятствующий этому воздвигнутый магический барьер. На памяти Гермионы лишь Нарцисса Малфой имеет хоть какое-то влияние на Верховную.       Но даже крестная тётя близнецов Блэков не в силах была бы унять несокрушимые боль и ярость, которые Айола вкладывает в свою магию, чтобы восходом стремительно взлететь прямо в небо. Окружённая воздушными вихрями, она больше не походит на человека. В ней просыпается монстр. Верховная повелевает стихийной магией, чтобы парить и чтобы с диким рёвом сотрясти звёздное небо над Лондоном сильнейшими раскатами грома, сверкающей молнией и поднявшимся ветром.       Буря пришла.       — Её магия просто фантастическая... — ужасается Гарри, ошеломленно наблюдая полет обезумевшей властительницы в свете её сверкающего костюма из зеркальных самоцветов, фиолетовых кристаллических наплечников и вознесённой на черноволосой макушке короны из лиловых осколков танзонита.       В летательной воздушной сфере ведьма зависает высоко над мостом и, подобно Банши, извергает в небеса сверхмощный крик. Трагично одинокая, она искромётно кричит на небеса в надежде заставить мир страдать вместе с ней.       — Кажется, она больше не хочет свободы и лучшего для мира, — отмечает Драко, с корнями хоронит столь заманчивую идею мирного окончания этого двинутого дня и сжимает палочку в руке.       — И, кажется, готова уничтожить его во имя брата... — огорчённо дополняет Гермиона, обменявшись с Драко рассудительными взглядами.       Месть Чёрной вдовы пробудила потенциальную злодейку, которая за таинственной маской хотела даровать миру лучшее, но он дал ей лишь худшее.       И теперь... Она готова ответить ему тем же, обратив в пепел.

***

Крадёшься тут, как будто никто не замечает, Ощущая себя настоящим преступником. У меня из-за тебя синяки на коленках, Не благодари и ни о чём не проси, Я делаю то, что хочу и когда хочу, Моя душа слишком цинична. Так ты крутой парень, Такой вот действительно жёсткий малый, Парень, который всё не может насытиться,

Всегда весь такой напыщенный, А я сама из плохих. Могу огорчить твою маму, Могу свести с ума твою девушку, Могу соблазнить твоего папашу, Я и есть «плохой парень», ещё бы.

Мне нравится, когда ты берёшь всё под свой контроль, Даже если знаешь, что не можешь этого сделать. Овладей мной — я позволю тебе сыграть эту роль, Я буду твоей зверушкой. Моя мамуля любит подпевать мне, Но она не будет петь эту песню, Если она прочитает все строки, Ей станет жаль мужчин, которых я знаю. Я — «плохой парень», ещё бы. Я хороша, только будучи плохой. Мне нравится, когда ты злишься, Думаю, я рада, что ты одинок. Говоришь, она боится меня? Не в курсе, что такого она подметила, Но, может быть, это из-за того, что на мне твой одеколон? — Billie Eilish «bad guy»

Саундтрек: bad guy - Billie Eilish       Дафне требуется пара секунд, чтобы слова Пэнси уложились у неё в голове.       — Оу. И кто же отец? — иронично интересуется она. — Не говори, что Драко... Даже не знаю, что с тобой сделает Гермиона. — Дафне вспоминается Кормак, а конкретнее то, каким образом Гермиона с ним расправилась. — Ничего хорошего, полагаю, — ухмыляется она воспоминаниям. — Так что советую тебе паковать чемоданы и уезжать из страны, Пэнси. Можешь не сомневаться, Гермиона с концами присвоила Драко себе. И даже твой ребёнок ничего не изменит...       Пэнси фыркает, надменно вздёргивая бровь.       — Я беременна не от Драко, — манерно протягивает она.       — ...Тогда, полагаю, можно бесконечно гадать от кого, — хмыкает Дафна и, изображая скуку на своём лице, бросает насмешку: — Можешь устроить лотерею на отцовство...       — Дурочку строишь? Или в твоей заумной головке проснулась истинная блондинка, а, Гринграсс? — Пэнси с тенью предвкушения на своём лице тщательно наблюдает реакцию Дафны, которая застывает, часто моргая, и с мстительной улыбкой довольно протягивает: — Да, Тео не такой дотошный, когда дело касается контрацептивного зелья, как Драко... — Коварная улыбочка — это прям её. — Уж тот на слово не верил и не прикасался, пока не убедится, что я его приняла.       Дафна недолго позволяет ей наслаждаться своим удивлённым лицом. Мало будет сказать, что она удивлена. По правде, сначала она опешила. А потом... облегчение снисходит на неё, сиропом разливаясь по телу. Этот идиот доигрался и обрюхатил кого-то. Ха! Нет, не кого-то, а эту чокнутую стерву, которая раньше была её подругой... И раньше эта новость была бы для неё катастрофой, а её сердце бы было замертво втоптано в грязь. Но сейчас... Сейчас Дафна не чувствует себя даже как-то причастной. Ей легко от того, что это случилось уже после того, как она научилась жить без него.       И тогда Дафна больше не позволяет Пэнси наслаждаться этим своим, как ей кажется, «ударом под дых». Она сгибается пополам от накатившей на неё волны взрывного смеха. Дафна заливисто смеётся, моментами задыхаясь и держась руками за живот.       — Ха-ха-ха! Ой... Мерлин! — Она пытается остановиться, потому что у неё уже начинает сводить живот от безудержного смеха. — Хах-ха... Погоди секунду! — Сквозь накатившие на глаза слезы, Дафна чувствует на себе буравящий взгляд Пэнси, озабоченной её реакцией.       — Прекрати смеяться, сучка! — злобно выплёвывает она.       Не без усилий Дафна заставляет себя перестать и сказать всё ещё на волнах веселья, прерывисто хихикая:       — Ты дура, Пэнси. Сколько раз я тебе говорила, что он тебя использует, хах? И ты веришь... — она поджимает губы, силясь снова не разразиться смехом, — веришь, что ребёнок что-то изменит?.. Неужели он тебе так нравится? — с некоторым сожалением спрашивает она, растеряв ненависть к Пэнси. Дафне в какой-то степени даже было жаль, что Паркинсон так легко поддалась на манипуляторские уловки Нотта. — Его сладкие речи гроша не стоят, — если он тебе что-то такое говорил — поверь, я знаю...       Пэнси стоит в нескольких метрах от неё, но до Дафны всё равно доносится слабый скрежет её зубов. И выглядит она так, будто Дафна разрушила её жизнь.       — О, нет, — взяв себя в руки, начинает она, — ты думаешь, что проблема в нем? Но это в тебе проблема! — Паркинсон грозно тыкает длинным острым ногтем в её сторону.       Дафна складывает руки на груди, хмуро спрашивая:       — Он что, плакался тебе?       — А что? У него никого нет... А меня бросил Драко, променяв на эту грязнокровку!       — Ну прям два разбитых сердца, прости Мерлин! — сюсюкает Дафна, находя все это ужасно комичным. Им с Малфоем, сердцеедам эдаким, стоило бы остерегаться союза своих ненормальных бывших. — Совет да любовь. Чего ты сейчас от меня хочешь? — спрашивает она, вперив в Пэнси безразличный взгляд.       — Лучше не шути со мной... — Паркинсон делает угрожающий шаг к Дафне с таким видом, будто готова ей глотку живьём перегрызть.       — Это ты лучше не выпендривайся передо мной, — непоколебимо парирует Дафна, предупреждающе ткнув в воздух кончиком волшебной палочки.       Их отвлекает вибрирующий по земле звук мотора: на горизонте появляется блестящий ламборгини Нотта. Он въезжает на мост, освещая асфальт неоновым светом.       — О, смотрите-ка, лёгок на помине! — Дафна не сдерживается и её вновь пробивает на смех. Давно ей не было так откровенно, даже нездорово смешно.       Подъехав к грозному монстр-траку Забини, ламборгини тормозит рядом. Дверца спорт-кара открывается, и на дорогу своими лаковыми ботинками ступает Нотт, заинтересованно разглядывающий хохочущую Дафну. Его взгляд мимолётом скользит по загадочно ухмыляющейся Пэнси, кокетливо помахавшей ему блестящими серебром колец пальцами. И он сразу чувствует неладное. Когда Гринграсс и Паркинсон находятся рядом, ничего хорошего не происходит. Тео это на практике знает.       — Что за веселье я пропустил, м? — ребячески любопытствует он.       — Хах... хм-м, — Дафна вновь проглатывает смех и, обратив на Нотта взгляд, медленно подходит к нему. Тот с подвохом щурится. И не зря — она со смешком хлопает его по плечу. — Мои поздравления, папаша! Я просто умираю от счастья за вашу грядущую с Паркинсон семью, ха-ха! — колко смеётся она, наблюдая, как вытягивается от непонимания его лицо. — Мерлин знает, какое исчадие вы, два психопата, породите... Но кто я такая, чтобы судить!       — Чё за херню ты несёшь?.. — Нотту в отличие от Дафны совсем не смешно. Такие шутки ему приходятся совсем не по вкусу. — Ты что с ней сделала? — подозрительно спрашивает он у Паркинсон.       — Ничего я не делала, — обиженно вздёргивает нос Пэнси и со всем драматизмом заявляет ему: — Я беременна!       — А-ха-хах! — вновь взрывается Дафна. — Ой, не могу! Нет, ты только взгляни на его лицо, — она указывает Пэнси на выражение неприкрытого ужаса на лице Тео. — Отец года, никак иначе. — И вновь сгибается пополам от смеха.       Нотт как-то неестественно дёргается.       — Нет. Нет! НЕТ! — злостно отрицает он такую идею сразу и для Пэнси, и для Дафны, и для самого себя. Чем ещё больше смешит Дафну и злит Пэнси. — Слушай меня, — сурово обращается он ко второй. — Выбрось эту херню из головы! От кого бы ты там не залетела, вычеркни меня из этого списка!       Пэнси задыхается от ярости, а Дафна иронически покачивает головой. Другого она и не ожидала.       — Да ну? И от кого же тогда? — спрашивает Паркинсон с пляшущими в глазах чёртиками. — Последнее время у меня был только ты...       — Мерлин, да кому ты втираешь?! — Тео не на шутку злится; его грудь вздымается от гнева и нелепости положения, в которое его втянула Паркинсон перед Дафной. — Даже если последнее время ты и не скакала с члена на член, до меня тебя трахал Малфой. Вот к нему и иди с этим дерьмом! А-то слишком радужно у него там в раю со своей ненаглядной грязнокровкой.       — О, как бы я не хотела, чтобы это был он, а не ты, но, к несчастью, это не так! — вскрикивает на него Пэнси, глубоко разочарованная. — Потому что хоть Драко и относился ко мне не лучше тебя, но он хотя бы не играл со мной... Не врал, что что-то чувствует ко мне! — Она резко меняется в лице, отверженная, внутренне вынужденная признать правоту Дафны насчёт Тео.       — Ты сволочь, ты знаешь? — Дафна больше не смеётся, окидывая Нотта презрительным взглядом. Она не была на стороне Пэнси — та могла бы хоть немного пораскинуть мозгами и не вестись очередной раз на фальшивые проявления чувств этого ублюдка — но Дафна стала ненавидеть Нотта сильнее ещё и за то, как он поступает с Пэнси, какой бы сукой та ни была. — Только посмотри во что ты превратился... — выплёвывает она, глядя ему в глаза с полным отторжением. — Ты — отвратительное подобие мужчины. Саундтрек: Everybody Gets High - MISSIO       Нотту явно хочется ей что-то ответить. Но все мысли в его больной голове путаются; словами не объяснить ту бурю внутри него. На этот раз у него больше не осталось слов, чтобы добиться её прощения. Он зашёл слишком далеко. Когда он сначала делает, а потом думает. Когда говорит то, чего на самом деле не имеет в виду. Когда даже сам с собой честен быть не может... Страдает она. Вернее, так было раньше. Сейчас Дафне все равно. Она смеётся. Она далека и больше не его. На этот раз он потерял её навсегда. И эта мысль... Эта невыносимая мучительная мысль просто сводит его с ума.       Последний шаг к полному безумию, — которое росло в Тео с момента последнего ухода Дафны в их болезненных отношениях, и которым она питала его, уничтожая в отместку, — сдерживала, чтобы не захватить его душу полностью, лишь надежда на то, что у них ещё может быть все хорошо... Но теперь Нотт окончательно понимает: ничего уже не будет хорошо. Не будет как прежде. И не будет их.       И ему достаточно всего одного этого безысходного осознания, чтобы всецело отдаться безумию. Сделать к нему этот последний шаг.       Обессиленно рухнув на колени, Тео хватается руками за голову; скулёж истерзанного животного рвётся из его груди вперемешку с жутким припадочным смехом. Крик эхом стучит по его вискам. И он не может разобрать кричит ли это он сам, или эта звуковая волна снисходит с неба? Из настежь распахнутых задворок его сознания на свободу рвётся глубоко спрятанная страшная мысль, что он все окончательно и бесповоротно похерил. Когда-то собственноручно заковав своё сердце в каменные оковы, которые бесчисленное количество раз пыталась разрушить Дафна в попытке спасти. Но, в конце концов, оставшись с разбитым сердцем, она отвернулась, раздавив его жалкое чёрное сердце своими острыми, как кинжалы, ногтями. И теперь, когда вся его бравада пала, Пэнси со спины вырывает его израненное гнилое сердце и бросает прямо к ногам Дафны. И та топчет его. Топчет своими острейшими каблуками.       Безжалостно и мстительно.       Как до этого он растоптал её.       В одночасье с неба обрушиваются оглушающие гроза, гром и волна сильного ветра, хлестающего его по мокрым щекам. И это немного приводит Тео в себя; его нездоровый смех сходит на нет, и он подымает голову, как раз для того, чтобы увидеть, как Верховная повелевает стихиями: глазницы разъярённой ведьмы полностью чернеют, когда она, точно огнедышащий дракон, запрокинув голову, извергает взрывной поток лавы изо рта и рук. Отражаясь у Тео в его светло-зелёных глазах, один из потоков слепящего пламени стремительно несётся к мосту прямо на них.       И все, о чем он успевает подумать в этот момент, — это Дафна.       И то, что у него есть всего пара секунд, прежде чем огонь настигнет их.       Нотт действует по инерции, делая рывок в сторону Дафны, чтобы схватить и оттолкнуться вместе с ней подальше от эпицентра взрыва.       Он слышит от Дафны вскрик и шипение рации. Следом же оглушающая взрывная волна отбрасывает их далеко в сторону. И Тео крепче обхватывает Дафну руками, в ожидании падения. Время для них будто замедляется; секунды превращаются в минуты, и они оказываются в затяжном вакуумном полете. А потом резкий удар, и чувство приземления от того, как они больно падают на асфальт. Но весь удар приходится на него, а она оказывается сверху.       Кровь стучит у него в голове, пульс зашкаливает, а глаза судорожно оглядывают со стоном откатившуюся от него Дафну. Её широко распахнутые штормовые глаза в шоке смотрят на него, а потом устремляются на катастрофу в парах метрах от них:       Мост в самом центре частично обрушился, дымясь и пылая огнём. Пэнси нигде не видно; вряд ли она смогла спастись.       Противный гул стоит в ушах Дафны. Опёршись руками об асфальт, она ползком пытается отыскать вылетевшие из рук рацию или палочку, но ни той ни другой нигде поблизости нет. Перед глазами у Дафны все плывёт, когда она возводит глаза в небо, где не перестаёт свирепствовать Айола, разбрасывая во все стороны потоки пламени и ветра, сверкая синими молниями, гремя раскатами грома и повелевая водой из реки, поднимая высокие волны, замораживая их и тут же обрушая на застывшие глыбы огонь. И все это перед толпами маглов; некоторые из них в панике сбегают, а некоторые все же рискуют остаться и досмотреть диковинное шоу.       Захваченный дирижабль отплывает по воздуху от главного в сторону, и Дафна надеется, что у них там все в порядке. Сбоку от себя она расплывчато замечает, как Нотт подымается на ноги. Приглядевшись, она сквозь пелену дыма находит его глаза. И, Мерлин... в них безумство как никогда затмевает все. Она видит по его воодушевлённой неестественной улыбке и пустым изумрудным глазам:       На своём пути в становлении психопата Теодор настиг апогея сумасшествия.       — Их конец будет началом... — заявляет он, преисполненный манией в своих глазах, отражающих стихийные всплески магии с неба. — Нашим началом, — Теодор в прострации опускает взгляд на Дафну, глядевшую на него с неузнаванием и страхом. И с его приоткрытых губ, искажённых кривой ухмылкой, слетает истерический смешок.       Этот псих точно что-то удумал.       Впервые он её по-настоящему пугает.       — Что... что ты задумал?! — Дафна садится на дороге, не в состоянии подняться из-за сильной боли в голове. Вероятно, удар все же не целиком пришёлся на Нотта.       Который сейчас идёт к своей тачке и, достав из переднего сидения ламборгини свой кейс, захлопывает дверцу и ставит его на землю. Его движения слаженные и точные, а с лица не сходит маниакальное выражение.       Пребывая в тихом ужасе, Дафна ловит на себе его помешанный взгляд. Нотт расплывается маньячной улыбочкой и отвечает ей так просто, будто само собой разумеющееся:       — Я их всех убью, родная.