Заполнить Пустоту

      Глава 3       Дыра в голове. Сквозная. Я сидел на склоне бархана и недоумевал. Эта брешь в защите ставила под сомнение естественность моего появления на свет. Чтобы не понять превратно: естественным я называю рождение «у мамки с папкой», даже если те и запропастились куда-то впоследствии. При таком раскладе я должен быть похож на своих родителей, а они, в свою очередь, должны быть приспособлены к выживанию в окружающей их среде. Допустим, среда в последнее время не менялась. Возникает вопрос: «Как дыра в голове помогала родителям выживать?». Я проверил: её края намного чувствительнее к боли, чем кожа, а значит, очень уязвимы. Налицо недостаток, и я всё никак не мог понять, в чём же преимущество.       — Птицам даны крылья, чтобы летать; зверям дан мех, чтобы не мёрзнуть в холодное время года; даже деревьям даны прочные стволы и могучие корни, чтобы выдерживать порывы ветра…       — А что у меня? Какую пользу я могу извлечь из сквозной дыры в самой важной и уязвимой части тела?       — Может, это для вентиляции… Бред, — этот образ (а слова в беседе с собой не нужны) нашёлся легко. — Только бы не начать теперь бредить постоянно: голова как раз подходит под описание чувствительного органа мышления, и дыра в ней — не признак большой надёжности…       — О какой неестественности я там думал?       — Ах да, моё происхождение… Кажется, будто я таким был создан. Не родился, а был сотворён, или переделан из другого зверя. Конечно, это вряд ли возможно, кому я нужен в этой пустыне, но я просто не могу представить, какие условия жизни могли бы такое породить…       — Для меня, — вопрошающий выделил главное, — чем это может обернуться?       — Я могу оказаться результатом чьего-то эксперимента, — мысль, будучи сформулированной, перестала навевать тревогу. — Это объясняет похожесть на человека и насекомое одновременно… Но, даже если это действительно так и я создан искусственно, Творца рядом не наблюдается, а рассуждать о том, кого ни разу не видел… Оставлю-ка мысли о происхождении на потом. Пока просто приму как факт, что не понимаю назначения дыры и слабо ориентируюсь в реалиях. Да и не далеко это от истины: ещё не встретил ни других животных, ни каких-либо растений, чтобы о них рассуждать. Короче, проехали… — «замолк», проверяя, как рассуждения уложились в памяти. Вроде, нормально. — Я там пытался узнать, атаковать удобнее или обороняться.       — И каков вердикт?       — Руки… не так сильны, как хотелось бы, — уставшие конечности возмущённо отозвались болью. — Ноги массивны, но медлительны, а бить кого-то головой или кидаться всем телом дураков нет. Подытоживая, успешно атаковать нам не светит. С обороной поприличней: попасть в слабо защищённые места врагу будет нелегко, а остальное перенесёт удары без особого вреда… — я ненадолго задумался. — Ещё противник может иметь когти, зубы или какое другое оружие… И если кусать — значит подставлять под удар голову, то с когтями и прочим уже сложнее. Ну, буду надеяться, такие соперники мне не попадутся…       Чуток посидев и подождав, пока боль в очередной раз ослабнет, я стал потихоньку приподниматься, помогая себе руками. Те, как и ноги, тряслись и грозили подвести в самый ответственный момент. Это тревожило. Едва ли мне угрожает скорое нападение, но исключать этого не стоило, да и просто покатиться с бархана в один прекрасный миг тоже не хотелось. Сидеть же на месте, ожидая восстановления, было скучно: я заметил, что «о всяком» лучше размышлялось в пути, когда, несмотря на кажущееся однообразие пейзажа, в окружении менялось хоть что-то. Вставал вопрос: «Как бы ускорить восстановление?».       — Это непросто, — начал я ответ, поразмыслив. — Конечности, как и организм в целом, очень сложны. Изучить их строение и возможности вот так сразу не выйдет, а значит, и пытаться что-то сделать бес… — прерваться заставила мелькнувшая мысль. Было в ней что-то… эдакое, но не успел я её до конца понять, как она уже пронеслась мимо. «Ну, нет», — вскоре, поймав думку и рассмотрев её как следует, я, уже ощущая подступающую радость, осознал: — Чтобы тело отдыхало по полной, надо и задействовать его полностью!       — Это как? — вопрошающий хотел конкретики.       — Двигаться! Или даже… дёргаться! Или… — а вот отвечающего уже «накрыло».       Позже.       Безлюдная, казалось бы, пустыня Уэко Мундо в последнее время богата на события. Нельзя сказать, что раньше тут не происходило ничего: пустые — не самые спокойные жильцы. Где-то кто-то сражался, иные пытались выжить, а самые невезучие становились пищей для более сильных и удачливых собратьев. Всё как и всегда. Но кому интересно однообразие? Вопрос, понятно, риторический. Сейчас же грозная помесь трёх звеньев пищевой цепочки — то есть хищное, но мирное растение — обеспечивала подлунный мир зрелищами на годы вперёд. Хотя тут и не было ни зрителей, ни смены сезонов.       «Махнуть левой рукой, махнуть правой. Поболтать ногами… Ух!» — так это происходило поначалу. Лёжа на спине, наименее пострадавшей, ввиду труднодоступности, части тела, я сгибал и разгибал конечности и, как мог, вертел ими, пытаясь нагрузить то, что меньше всего устало. Время от времени отдельные неудачные движения заставляли боль усилиться, но я продолжал, и вскоре требуемое состояние было достигнуто. Усталость более-менее равномерно наполняла тело. Даже предполагаемая думалка нуждалась в отдыхе: внимание стало трудно направлять, мир, и так серее некуда, поблёк. Я, аккуратно опустив руки и ноги, развалился на песке. Боль, в начале медленно возраставшая, а ближе к середине ставшая постоянной, без скачков тяжестью, вновь начала стихать. По телу разливалось ощущение лёгкого жара.       — Вот так хорошо… — было приятно: и боль слабеет, и задумка исполнена. Результат задумки пока не был известен, но, по ощущениям, прогноз положительный. Удовлетворившись, я перекатился на бок и, устроившись поудобнее, улёгся снова.       — Надолго?       — Да нет. Чуток отлежусь и пойду.       Вскоре отдых закончился. Я осторожно привстал, проверяя работу конечностей — теперь они не тряслись. Ноги держали твёрдо, хотя усталость и не отступила до конца. Резко дёрнул рукой — вспышки боли не последовало. «На что я и рассчитывал», — и успех тут же подтвердился волной внутреннего одобрения.       Я осмотрелся — на горизонте не было ничего нового. Всё так же уводила в даль цепочка следов, начинаясь у сплюснутой моими метаниями верхушки бархана. Взгляд упал на лежащий рядом «проверочный камень». Память сразу же выдала нацарапанные на обратной стороне символы. Я поднял «напоминалку»:       — Совпало…       — И что с ним делать теперь?       — Память уже несколько раз проверял — нормально всё, ей можно довериться. Ещё какие-то знания о растениях и зверях обнаружились… Лучше выбросить, тяжесть всё же… — что тут же и сделал, и зашагал в направлении спуска.       — Так какой это был бархан?       — Не помню… Эх, — вздохнул я и полез вниз за камнем. — Бредить я всё-таки начал.