Заполнить Пустоту

      Глава 4       «Скука». Однообразие пейзажа навевало скуку. Так бывало и раньше, но сейчас я ничего не мог с этим поделать. Вот уже много барханов подряд, поднимаясь к вершине, я не ждал пологого, удобного для размышлений склона. По простой причине: думать стало не о чем. Нет, не то чтобы голову совсем покинули мысли. Думки исправно летали туда-сюда, ожидая, когда внимание их коснётся. Но мне стало… лень?       Приятные переживания от изучения новых вещей ещё не успели поблёкнуть в памяти. Я не забыл, каково это — вот и сейчас намеревался получить порцию «радости». Для сильных впечатлений нужна важная, животрепещущая тема. Однако всё очевидно значимое — тело, разум, природа — уже исследовано. Лишь в общих чертах, но пока хватает.       Требовалось что-то ещё… И вот я ждал, когда же оно появится. Ждал… и не дожидался. Я хотел снова увлечься на волнах интереса, погнаться за чем-то новым… но не увлекался. Мысли, достойной внимания, не находилось.       И вот я шёл, пересекая бархан за барханом. Как раньше. Всей разницы — усилившаяся скука да начавшийся с начала отсчёт. «Пятьдесят первый бархан»… «Пятьдесят второй»… «Пятьдесят третий»… Ноги устают, память не подводит — только камень потихоньку крошится в руке. Песок такой же серый, небо бездонно-чёрное. А я несу в себе противоречие, вечное противоборство скуки и лени. И продолжаю шагать.       Где-то к сто десятому бархану скука стала одолевать. Её успех, однако, мог оказаться временным. Стоило его закрепить, ибо лень никуда не исчезла, она лишь временно и частично отстранена от управления. Активно действовать всё ещё не хотелось, и, в надежде увидеть хоть что-то новое, я стал чаще смотреть по сторонам. Ситуацию это сильно не поменяло: вокруг всё ещё лежала пустыня.       — Может быть, — подумал, оглядывая окрестности, — где-то пески не такие безжизненные. Я ведь помню… знаю, что так оно и есть. Должна в этом бархановом море теплиться жизнь, — переступив вершину, остановился и огляделся — ничего. — Ладно бы только память, она может ошибаться. Но я и сам как-то здесь живу. Значит, это возможно. Еда подобным мне не требуется, а влага… — за время путешествия пить не хотелось ни разу. — Ну, в ней тоже нет недостатка.       — Так почему здесь настолько не по-пустынному пустынно?       — Неясно… Может, все заболели и вымерли… — печально вздохнул. — Эх… Вот это действительно плохой вариант. Тогда я и сам того… вымру.       Я шёл, усиленно вглядываясь в линию горизонта. Ничего нового, ожидаемо, не встречалось. Желание действовать пропадало.       Через семьдесят барханов порыв, так и не принёсший зримой пользы, угас совсем. Эта неудача вызвала во мне лёгкую досаду. Вскоре скука, бывшая инициатором сего действа, снова пришла в некое равновесие с ленью. Я же стал осматривать окрестности, как раньше — то есть как получится.       И снова: «сто восемьдесят пятый»… «сто восемьдесят шестой»… Символы, начертанные на камне, крепко держались в памяти. Небо, хоть и тёмное, всё такое же чистое — ни облачка. Месяц продолжает висеть на месте.       — Если так пойдёт и дальше… — пустыня, изученная во всём своём однообразии, грозила опять разжечь во мне жажду деятельности, — то скука снова может усилиться. И опять схлынет. И…       — Сколько раз это повторится? Так и буду метаться туда-сюда? — поднялось недовольство.       — По всему выходит, да.       — Так… разве это не плохо? — вопросил, удивляясь своей апатии.       — Ну, — ненадолго задумался, — как бы да, плохо. Желаемое не достигается, возмущение растёт. Но это в перспективе, в будущем. А до тех пор, пока не надоест… буду биться лбом. Вот если «качели» желаний затянутся надолго — тогда, наверное, перестану.       Проверить догадку не удалось. На двухсотом по счёту бархане было решено сделать привал. Подогнув ноги, я лёг брюшком на песок и расслабился; уставшие конечности отозвались чем-то приятным. Надолго, впрочем, этой «радости» не хватило. Внимание, раньше занятое, снова стало некуда девать, и скука опять начала подзуживать к действию. Вставать было всё ещё лень, так что я принялся оглядывать предстоящий путь. И на этот раз, как ни странно, результат не заставил себя ждать. Далеко впереди, лишь чуточку в стороне от мысленно проложенного курса, я заметил… нечто. Тонкое, вытянутое вверх, оно будто бы слабо светилось на пепельно-сером фоне.       — Опасность?.. — уточнил первым делом.       — Не похоже, — ответил, всмотревшись. — Но слишком оно далеко, чтобы сказать наверняка. Вот с близи я бы сразу увидел…       — А видит ли оно — меня?       — Вот же ж… — оторвал взгляд от цели. — Так, надо спрятаться.       Я не медля вжался в песок. Снова взгляд на белую полосу — «объект не шевелится». Мне хотелось стать максимально незаметным, так что, осторожно перебирая лапами и не сводя глаз с вероятного врага, я уполз вниз, за склон. Оставив торчать над краем одну только голову — и то лишь верхнюю половину, немного успокоился.       — Вот так, — примял песок, чтобы не съехать вниз, — можно уже что-то решать.       — А кто?.. Ну, или что это?       — Может, растение какое… Или просто большая кость — такие, бывает, тоже встречаются. А может и зверь. Притворился, скажем, веточкой — а потом раз!       — И всё же? — хотелось конкретики.       — Не знаю… Это первое, что встретилось здесь, кроме песка. Если второго такого случая придётся ждать… — точную цифру не вспомню, — барханов пятьсот, а темы, хорошей и интересной Темы за это время так и не надумается — то будет Очень скучно… Я просто-таки обязан это исследовать — неважно, что оно собой представляет.       — Так что конкретно делать-то?       — Нужно подобраться поближе, — ответил, уже предвкушая «награду» от удовлетворения интереса. — Однако… сначала стоит как-то подготовиться — на всякий случай. Что-то полезное в округе найдётся вряд ли, но план действий составить можно.       Не теряя фокус внимания на потенциальном противнике, я постарался успокоить разум. Чем больше эмоций — тем сильнее отвлекаешься, а пропустить что-нибудь важное не хотелось. Кое-как справившись, я стал раздумывать… и через непродолжительное время осознал две вещи. Первая: я очень плохо умею планировать. Вторая: память мне здесь не поможет.       Как-то так получилось, что я знаю о растениях и животных, знаком с цветом (бурый окрас кожи меня не удивил). Умею лазать и ходить, ползать и прятаться. Даже чуточку разбираюсь в том, как устроено моё — и не только — тело. Но строить планы… нет, видимо раньше, до приснопамятного полёта в мире видений, это было не моё. «С какой стати я вообще решил составить план?.. Непонятно…» Так или иначе, после основательного размышления о ситуации и своих возможностях, я родил следующее:       Сначала подползу — осторожно, по самым вершинам барханов, не теряя «врага» из виду. Время от времени останавливаюсь и наблюдаю — вдруг у него нервы сдадут, да и кинется. Вряд ли, конечно, но попытка не пытка. Бросится — попытаюсь убежать; догонит — буду драться.       Если подберусь близко, а этот тип так и не двинется, то по ситуации. Отсюда плохо видно, но в высоту он меня превосходит не сильно; шириной же, судя по всему, уступает. Вопрос в том, насколько. Совсем уж тонюсенького бояться не стоит: кто больше — тот сильнее. Неважно, какая у него маскировка — под дерево, под камень; победа окажется за мной, и подходить можно смело. Может, конечно, враг окажется ядовит… Но — тут память расщедрилась — яд обычно встречается у совсем мелких зверьков. Бояться нечего.       А вот если он где-то с меня шириной… это уже не ветка будет, а целый древесный ствол. К такому подходить опасно, буду наблюдать. Может, как-то выдаст себя. Замечу — сразу бежать, тяжеловесу догнать меня будет труднее; тут можно и всерьёз попробовать оторваться. Если нагонит, опять же — дерусь.       А если этот «силач» сам не сдвинется… то, пожалуй, лучше не рисковать. Отползу по самым вершинам, чтобы не терять из поля зрения. Ну его, вдруг сожрать попытается. Зубы-то у мне подобных не просто так растут… это не дыра — тут назначение понятно. И то, что это я такой некусачий, мало о чём говорит. Я же, вон, не притворяюсь скалой посреди пустыни.

***

      Итак, план готов. Пора было претворять его в жизнь. Склон, за которым я прятался, одним своим концом уходил влево и назад, а другим — вправо и вперёд, ближе к «объекту». Прямой путь потребовал бы перелезть через вершину прямо здесь, но придерживаться его я не планировал. Так что, недолго думая, пополз вправо, продолжая скрываться.       Со стороны противника это, должно быть, смотрелось донельзя странно. Светло-серая голова (а туловища не видно) на фоне чёрного неба медленно движется вбок. Внимательный взгляд, сомкнутая челюсть. А посреди лба круглое пятно — небо «просвечивает».       Противнику не заметно, но голова светлая только с одной стороны — там, где вместо подвижного лица её покрыл костяной нарост. Два глаза, рот, прорези носа — будь это маской, она могла бы принадлежать человеку. Вот только… будто бы волны прошлись по поверхности, смазав черты — лица ли, морды ли. Неровная, вся в горках и рытвинах, кость, в дополнение, словно бы вспенилась в районе щёк, наподобие пемзы. Страдающим, впрочем, лицо не выглядело.       Подбираться к цели, не теряя её из виду, но и не показываясь целиком самому, не сложно — зато долго. Двигаясь по замысловатой кривой, я медленно сокращал дистанцию. Дважды попал в своеобразные тупики: иногда не сразу понятно, что там, где ты хотел перебраться на другую сторону бархана, окажешься на виду — и приходится возвращаться.       Издалека казалось, что встреченный мной объект — просто вытянутый вверх, без торчащих в стороны частей. Огромная кость, либо голый ствол мертвого дерева — такие были варианты. Наверно, оттого, что цвет — почти как у песка, только чуть светлее, детали и не были видны. Но по мере приближения я стал их замечать. Сначала одна рука-ветка, потом другая. И вот, наконец, наблюдая с расстояния в пол-бархана, я вижу совсем маленькие веточки. Сомнений больше нет, такого правдоподобия не даст никакая маскировка.       — М-да… — подытожил. — Дерево. Зря готовился… Но зато драться не пришлось. Подготовка же… мало ли кого ещё встречу, может и пригодится.       — А что это за дерево? — проявился интерес.       — Это… — порылся в памяти, но ничего не нашёл. — Не знаю. Надо узнать! — оставшееся расстояние я сократил без боязни, почти пролетев над песком. И застыл. — Дерево…       — Чем вы там можете различаться? — оформил возникшее затруднение. Конечно, я помнил, что такое дерево, то есть что в них общего. А вот различия…       — Ну, положим, различаться, может всё, кроме общего. Возьмём… цвет. Это дерево — серо-белое. Не однотонное, есть светлые и тёмные места. И это не только от неровной поверхности, — которую усеивали крошечные ямки.       — Может, оно костяное? — спросил, припомнив маску. — Из чего оно?       — Не помню… Так, неровное и твёрдое, — притронулся я к поверхности, — Но, похоже… — попытался отщипнуть кусок. С трудом, не сразу, но вышло. — Да, всё же мягче маски. Не кость.       — Какие ещё варианты?       — Камень… не подходит. Мясо — тоже. Хотя… — оторванный кусочек дерева я не выбросил, а теперь положил в рот и начал жевать. — М-м… Тьфу. Слишком твёрдое, да и вкуса нет.       — А если оно просто испортилось?       — Может… хотя нет, мы же деревья не едим, — подсказала память. — Хищники не едят деревья, а будь они из мяса — точно ели бы. Так… земля мягче должна бы быть… — больше так ничего и не вспомнилось. — Досадно… Хотя, получается, я нашёл нечто новое. Новый, ещё не известный материал единственного в этой пустыне объекта! — достижение тут же подтвердилось «радостью». — Вот это, конечно, хорошо, даже замечательно, — добавил, пытаясь растянуть удовольствие. Ощущение, несмотря на это, быстро схлынуло, но всё же оставило меня удовлетворённым.       — Так, — собрал я мысли в кучку. — Что там дальше?       — Да, в общем-то, всё. Высоту я уже знаю — полтора-два моих роста… Хотя вот ещё: неясно, мёртвое оно или нет. Листвы, конечно, не видно, но ведь других деревьев рядом не видно — не сравнишь, — в поисках какой-то подсказки я осмотрел ствол внимательнее.       — А это что? — взгляд зацепился за ветвь странной формы. Она, вместо того чтобы продолжиться россыпью тонких побегов, резко кончалась почти у самого ствола.       — Да она же сломана, — я присмотрелся к её концу. Так и есть — неаккуратный обрубок. Древесина в повреждённом месте размочалена на волокна и даже чуть скручена. Из неё, будто кровь, выступила прозрачная жидкость. — Значит, дерево всё-таки живое…       — А чего ветка так свёрнута?       — Как-то знакомо выглядит… Да я же и сам так делал! Не сумев сломать ветку, пытался её выкрутить и оторвать. Так и здесь кто-то явно её…       — Кто-то? — я резко обернулся. Никого.       — Не надо оборачиваться! Нельзя показывать, что я о нём знаю, — запоздало вскинулся отвечающий.       — Что же делать? Что же делать!?       — Нужно убраться отсюда. Может, его сейчас здесь нет, — попытался я себя успокоить, — ушёл куда-нибудь… до сих пор ведь не напал. Вот пока он не вернулся, я и…       — Стоп. А чего ради ему сюда возвращаться?       — Ну, однажды ведь зачем-то пришёл.       — Так и я пришёл — но не зачем-то!.. М-да, дельных мыслей нема, — добавил после паузы. — Надо успокоиться, — вдохнул. Выдохнул. — Фуф. Так… тут ведь всего два варианта: либо он неподалёку — наблюдает, либо уже ушёл — и вряд ли вернётся. Если ушёл, то и плевать на него.       — А если остался?       — Опасно… Хотя, и правда, до сих пор ведь не напал. Может, он сам меня боится… или просто предпочитает нападать из засады — так сразу и не скажешь… Как бы то ни было, пока я здесь, он не нападает. Можно что-нибудь поделать, как-то подготовиться… План вот составить. Хотя нет, если «враг» из засады выскочит — времени его вспоминать не будет. А про то, что от больших зверей надо убегать, я и так знаю; мелкий же на меня и сам не полезет.       — Что делать-то?       — Ну… я ведь так и не отдохнул на привале — сразу сюда сорвался. Стоит хотя бы сейчас полежать, перед забегом-то. И ещё: можно дерево получше осмотреть, чтобы не заскучать.

***

      — Тьфу! Гадость какая, — заявил я, отплёвываясь. Прозрачная на вид и липкая на ощупь, «кровь» дерева оказалась крайне неприятной на вкус.       — И как травоядные это едят?       — Дурные они. Хотя, если для них это вкусно… Точно — дурные. Та-ак… — собрался я с мыслями. — Подытожим. Запас сил восстановлен, дерево изучено. Скука не тревожит. Это, конечно, только пока, но если снова настигнет в пути — вернусь к дереву по своим следам. И о следах…       Пока я осматривал дерево со всех сторон и пытался ломать ветки — получилось, кстати — обнаружилась ещё одна находка. Со стороны, противоположной той, откуда я пришёл, виднелись небольшие ямки и холмики. В пустыне подобное не редкость: ветер оставляет на песке характерные полосы. Но конкретно эти неровности были… другими. То ли форма, то ли несколько больший размер — что-то меня в них привлекло, так что я подошёл поближе… И странные отметины сложились в линию — они образовали чётко различимый след. Его подзанесло песком, но даже так он был заметен.       Теперь у меня был выбор. С одной стороны, я мог просто вернуться по своим следам и продолжить двигаться в старом направлении. Конечно, оно и так проходило рядом с этим деревом — буквально в паре барханов, но всё же сколько-то отличалось от того, куда уводили обнаруженные отметины. Не то чтобы я много выигрывал, продолжая туда идти — но шансы встретить того, кто оставил следы, снижались.       С другой же стороны, я мог последовать за Ломателем Веток. Судя по тому, что идём мы в схожем направлении, нечто слабо ощутимое нас всё-таки ведёт. И если мы с Ломателем хоть сколько-то похожи, то можем стать союзниками — например, в охоте за добычей. Если же он сам травоядный — и того лучше. Но есть у варианта «пойти за ним» и минус: вдруг след оставлен намеренно, чтобы меня подловить? Понятно, что засаду можно устроить и без этого — просто обогнав меня по широкой дуге. Но для этого врагу придётся потратить силы, да и свежие его следы можно будет заметить с какой-нибудь вершины по пути. Но если всё-таки эти отметины, у дерева, оставлены не специально — какие открываются возможности… Стать с Ломателем союзниками, просто наблюдать за ним издалека. Даже самому устроить засаду!       — Но идти за ним — это риск.       — Что же выбрать?..       — Надо быстрее что-то решать: оставаться здесь всё так же опасно.       — Так, что мы имеем?       — Можно продолжить идти в том направлении, что и раньше. А можно попытаться нагнать Ломателя Веток, — бросил взгляд на свои следы. Затем посмотрел на чужие. — Получается, выбор у меня — между тем, чтобы снизить или увеличить шансы встретиться. Но я ведь не знаю, больше пользы от этого будет или вреда…       — Стоит ли мне положиться на доброту возможного сородича?       — Неизвестно даже, хищник ли он… Но ведь я и сам хоть и хищник, но почти что травоядный — даже в какой-то мере растение.       — Это что получается?..       — Травоядных мне и так бояться не надо, а «плотоядному» в этой пустыне есть мясо вовсе не обязательно. Может быть, «строго» хищников тут вообще нет… — возникшая мысль была непривычной, необычной, но она легко всё объясняла: — Так и верно выходит! Некого тут есть, не за кем охотиться. И растений тут немного — ими тоже не прокормишься…       — И кто тут тогда живёт?       — Здесь нет ни «строго хищников», ни «строго травоядных», — четвёртое озарение, после найденного дерева, сломанной кем-то ветки и потери привычного деления на «зелёных» и «мясоедов», уже ничем во мне не откликнулось. Видимо, устал удивляться.       — Так и что дальше?       — Мы все, и хищники, и травоядные, должны здесь питаться чем-то ещё. Так что Ломатель вряд ли окажется агрессивным: нам не за что конфликтовать. Еда буквально разлита в воздухе — ну или в песке, этого не знаю. В любом случае, её хватает — и нам нет необходимости за неё драться… — и, поразмыслив, добавил: — Даже выступай в качестве еды кто-то из нас… Мы оба в относительной безопасности. Воевать за территорию тоже смысла нет — это Пустыня, тут места даже слишком много.       — Так что, минусы от этого исчезли вовсе?       — Нет, конечно. Ломатель всё ещё может оказаться злобным и опасным. Но шансов немного, и это важно. Это меня устраивает.