Пылают сердцами влюблённые ночи

      Далёкая, тусклая и сравнительно маленькая, что даже кончиком карандаша можно закрыть…       «До чего же абсурдно» — ухмыляется про себя Ким.       Эту звезду всегда видно из небольшого окна. Она покорно застыла на одном месте, одиноко поблёскивая сквозь пространство и время.       Возможно эта звезда в миллион раз больше нашего Солнца и это величие трагично. Бум! И её не станет… А возможно её уже нет. Ночное небо — это кладбище звёзд. Прекрасное и ужасное…       Югём тянется к небу и к звёздам, но одёргивает себя, потому что боится. А что нас там ждёт? Ведь Вселенная так велика. Она тем и опасна, что неизвестна.       Телефонная вибрация выводит из раздумий, и Ким вздрагивает, тут же смотря на дисплей. Большая яркость бьёт по глазам, и парень щурится, тут же убавляя её.       «И где ты шляешься?» (1:40)       Югём сидит на краю кровати и несколько секунд смотрит на содержание сообщения. Информация доходит до разума медленно, будто пробиваясь через миллионы световых лет, галактики, туманности, атмосферу и облака.       «Я у родителей. И спасибо, что разбудил.» (1:41) — быстро вбивает Ким, наконец осознав кто и что от него хочет.       Тихие шорохи раздаются за спиной, и Ким замирает, желая провалиться сквозь землю. Тонкие пальцы касаются голой спины, обжигают. Глубокий вздох и горячие губы опускаются на прохладное плечо. Ладони медленно перемещаются на живот, обвивая, и худощавые ноги обхватывают голые бёдра, уложив лодыжки на колени Югёма.       Телефон вновь вибрирует, и уже две пары глаз упираются в экран.       «Привет своему новому ёбарю.» (1:43)       Ким вздыхает и блокирует телефон, не зная что отвечать, да и зачем. Есть в этом смысл, когда и так всё понятно? Чужие уста касаются шеи, одаривая кроткими поцелуями, и Югём прикрывает глаза, пытаясь хоть немного забыться.       Ким вздрагивает, когда телефон вновь оповещает о новом сообщении, и нехотя оживляет экран. Палец медленно проводит по экрану, и информативное «Шлюха» врезается в четыре тёмных глаза. Тихий смешок, и Югём сжимается от неприятного чувства.       — Чего смеёшься? — хмурится Ким, всё также рассматривая единственное слово.       Тонкие пальцы выхватывают из рук телефон и, поспешно выключив, оставляют его покоится на тумбе.       — Марк?       Туан ложится на кровать, облокачивая согнутые ноги о широкую спину Югёма, и вопросительно мычит.       — Тебе разве не противно? Не обидно? — морща нос и всё также всматриваясь в бледную точку на небе, тихо спрашивает Ким.       — Что? — непонимающе спрашивает Иен и тянется к чужой руке.       Югём поворачивается к лежащему парню и смотрит на слабо освещённое лицо, что даже при свете тусклого уличного фонаря, казалось блистало миллионами светил. Тяжело вздыхая, Марк всё-таки дотягивается до руки младшего и моментально сжимает её, тут же переплетая свои пальцы с чужими. Привычно прикусив губу, Туан переводит взгляд на Югёма.       — Не делай вид, что не понимаешь, — абсолютно безэмоционально произносит Ким.       Глаза холодно блестят, на манер верной спутницы Земли. Марк смотрит в них и задумчиво вздыхает. Он помнит глаза-черники, что впервые увидел среди толпы потерянных взглядов. Югём не был таким как все первокурсники. Ему словно было плевать на весь мир. Холодный и спокойный взгляд, раскрепощённая поза, идеальная укладка и чёрная подводка на глазах. Марк тогда ухмыльнулся про себя, но всё равно захотел. Как он и предполагал, малый оказался нетрадиционной ориентации и в скором времени начал встречаться с самым желанным парнем на их направлении. Как Ким потом признался, сделал он это ради статуса, а не из-за чувств. Марк самодовольно ухмылялся и в один прекрасный вечер, после десяти месяцев дружбы, он услышал желанное:«Я люблю тебя… Не как друга.»       Округлённые глаза, чей серебряный и холодный блеск сменился на золотой и тёплый, волнительная речь, цепкие пальцы на рукавах и дрожащие малиновые губы, манящие и такие желанные. Иен по хорошей привычке молчал, прищуривая глаза, и тем самым выводил из себя чуткого ребёнка, каким Ким оказался на самом деле. Напускную стервозность и безразличие смыло, будто и не было их. Марк запомнил ребёнка, боясь забыть. Только Югём больше не пытался скрыться, оставаясь по отношению к старшему до боли нежным, чутким и искренним.       — Вовсе не обидно, — улыбается Марк и тянет на себя Югёма, — и чертовски приятно.       Красноволосая голова ложится на вздымающуюся грудь, и Ким замирает, прислушиваясь к чужому сердцебиению. Югём полюбил, искренне и нежно, без каких-либо сомнений и левых мыслей. Просто за то, что он не был таким как другие старшекурсники. В глазах не было холода и высокомерия, а губы не ломались в надменной ухмылке.       Рыжие волосы навсегда засели в его памяти, вместе с нежной улыбкой и тёплым басом. Запомнил, боясь забыть. Но Марк не намерен скрывать этого и убегать, продолжая улыбаться и чувственно шептать какую-то ерунду. У Иена голос и интонация, словно признаётся в чувствах, а на деле: «Я сегодня купил булочку, какую раньше не пробовал… И знаешь, правильно делал. Лучше бы и дальше не пробовал…»       — Марк, что ты несёшь? — шепчет Югём.       — Тебе не всё ли равно? Просто слушай.       Ким любит, всегда любил его голос. И Марк знал. Первое «Добро пожаловать в наш университет!» эхом отзывается в черепной коробке, сохранённое в ментальной папочке «Избранное» с приклеенным ярко-красным сердечком на аудио-файле. Югём влюбился безнадёжно. В каждую деталь и в каждую мелочь, не видя минусы или принимая их за плюсы. Для него Иен идеален, как идеально расстояние между Землёй и Солнцем. И Ким бы поспорил, кто из них звезда, а кто планета, когда они оба две звезды…       Мягкие пальцы выводят узоры, рисуя серебристой акварелью лунного света. В каждом прикосновении тонна тепла, тлеющего ради него одного. Красный гигант живёт ради жёлтого карлика, даря ему тепло, пусть и порой невыносимое. Горячие пальцы, словно лучи, путаются в рыжих волосах, немного оттягивая их.       Глупое маленькое Солнце далеко не глупое, как думают многие. Оно мудрое, дарящее тепло и ласку, нежно целуя пухлые губы. Красный гигант совсем не страшный и палящий, как кажется многим. Внутри такое же солнышко, которое ласкало и заботилось, пока ему не надоело отдавать свою энергию в никуда. Гигант погибнет, разрываясь на миллиарды тон пыли, зарождая сверхновую. Теперь уже жёлтый карлик будет заботиться и греть молодое светило, притягивая его к себе и сливаясь навеки. Эти две звезды сольются воедино, чтобы образовать новую звезду и начать новую жизнь. Однажды они взорвутся, но взорвутся в один миг.       Далекая, тусклая и сравнительно маленькая… Быть может это красный гигант, который уже давно погиб, оставив вместо себя сверхновую. А может это сверхновая, которая уже давно слилась с другой звездой во едино, мерцая и заглядывая в человеческие сердца.