Пылают сердцами влюблённые ночи

      Наконец-то домой. Спустя месяц нудной и бестолковой учёбы, которая кажется длилась всю вечность и ещё чуть больше.       Деревья за окном автобуса выучены за полтора года вдоль и поперёк. Не хочется ничего. Только бы уснуть и больше не просыпаться. Ни то, чтобы на это были какие-то весомые причины, просто всё надоело настолько, что сил повторять забитые до боли действия каждый день не оставалось. Проснулся, умылся, оделся, времени на завтрак нет, потому что десять минут сна важнее еды, дошёл до остановки, приехал на проклятущие пары, отсидел на них минимум четыре с половиной часа, приехал обратно в измученную обитель, попытался сделать задания на дом — лень. Ноутбук, интернет, парочка закладок в браузере, убитые в никуда часы до сна, сам сон, будильник, и по кругу. Хотелось бы выпасть из колеи, свернуть с протоптанной тропинки, но некуда. Учёбу не бросишь — родители прибьют, да и полтора года за спиной как-то жалко, хотя её никогда не любил, как говориться «не моё». Плывёшь по течению, не задумываешься кто ты на самом деле, кем бы хотел стать, и даже не ищешь возможно существующие пути к истинной цели, или мечте.       Солнце уже село, разлив за собой красно-оранжевые краски, с каждой секундой теряющие свою насыщенность и размеры.       Деревья ещё уродливые, совсем голые и корявые, слабые. Хочется, чтобы поскорее пришла весна, чтобы украсила окружающий мир, и обронила на душу несколько нежных лепестков, подарив надежду, тепло и заботу.       На календаре начало марта, встретившее двадцатью и больше градусами тепла, заставившее раздеться до футболки и лёгкой кофты… Обманувшее и подарившее боль в горле, насморк и слабый кашель. Голова трещит, за окном стремительно темнеет. Актуальным был бы сон, но в автобусе работает телевизор, раздражая невероятно большой яркостью, бьющей по глазам, и громким звуком, временами просачивающимся даже через вакуумные наушники.       За спиной сидит ребёнок на маминых коленях, вечно задевающий несчастную красноволосую голову или широкие плечи, вечно чего-то требуя от матери и возмущаясь, если ему этого не предоставят. Хочется выйти в окно, или отправить туда ребёнка и телевизор с колонками, а лучше всех пассажиров и водителя. Поставить автобус на недостроенный мост через глубокую реку, включить пятую передачу, нажать на газ, и… Хотя может не всё так плохо в этом мире?       За окном видно обочину, далёкие горы, разум точно знает, что межу ними поле, но отчего-то в голове всплывает озеро или водохранилище. Красноволосая голова вздрагивает, глаза часто хлопают, прогоняя из головы образы, карий взор снова падает на непроглядную тьму дальше обочины, и да — там всегда было поле, или же…?       Автобус останавливается, Югём тяжело вздыхает, заведома проклиная того, кто сядет сейчас, скорее всего, на сидение рядом и смотрит вперёд, ожидая появления пассажира, которого уже невзлюбил. Просто Ким не любит, когда автобус останавливается, подбирая или высаживая кого-то на остановках. Хочется ехать и слушать музыку вечность… и ещё чуть больше. Появляется рыжая макушка, ещё пару ступенек, новый пассажир благодарит водителя, протягивая ему купюру и проходит в салон. Югём пристально следит за парнем, что медленно продвигается между сидениями, скользит взглядом по его красивому лицу, цепляется за появившуюся улыбку, и честно, Ким уже не против, чтобы незнакомец сел рядом с ним.       Югём жмётся ближе к окну, когда рыжеволосый собирается сесть рядом и отчего-то смущённо отводит взгляд, устремляя его на пейзаж за стеклом. В окне отражается салон автобуса, и Ким с затаённым дыханием наблюдает за чуть размытым силуэтом незнакомца, что удобнее усаживается на сидении, попутно снимая с себя чёрный бомбер. Шумно сглотнув, Ким возвращается в реальность, поспешно отводя взгляд от отражения чужого облика и вновь смотрит в окно, словно что-то там видит.       Длинные худые пальцы нагло хватаются за белый провод и тянут вниз, выдёргивая наушник из уха. Югём резко поворачивается к рыжеволосому парню и ошарашено смотрит в чужие тёмные глаза, в которых такая же тьма, что и за пределами автобуса, но смотреть всё равно хочется, будто там целый мир, в котором ежесекундно что-то происходит и меняется. В них хочется смотреть вечность... И ещё чуть больше.       — Куда едешь? — Бархатный бас, а после него улыбка искренняя, тёплая.       Ким давится ответом, проглатывает скопившеюся слюну, молчит.       — Не хочешь говорить? — Пара секунд тишины, выжидающий взгляд. — Я вот домой на выходные, работал. — И снова улыбка, будто она равняется жизненно важному вздоху.       — Тоже домой, но с учёбы, — кивает Югём, — месяц дома не был, — и тоже улыбка, но вымученная и горькая, будто это он месяц работал, да ещё и где-нибудь в шахте.       — Студент значит. — Щурится незнакомец, не опуская уголков губ.       Очередной кивок и Ким медленно, но верно плавится под чужим пытливым взглядом.       Югём почти отвернулся обратно к окну, чувствуя как его щёки начинают покрываться румянцем, но тихий бас остановил его.       — У меня наушники не работают, поделишься? Ким честно обескуражен такой, ни больше ни меньше, бестактностью и удивлённо смотрит в просящие глаза и неисчезающую ни на секунду с лица улыбку. Это вообще входит в понятие «нормальность»? А личное пространство? Зона комфорта? Такие понятия вообще известны этому молодому человеку?       Красноволосый ни то чтобы против, да что там, он уже через несколько секунд медленно протягивает один из наушников, просто это ведь ненормально, да? Не то чтобы Югём думал, что он сам нормальный, ведь люди для него не нормальные априори, но хоть какой-то ряд вещей у него вписывался под это самое качество «нормально». Данная ситуация выходила из этого ряда.       Парень довольно улыбается, принимая наушник, и засовывает его в ухо, уже слыша знакомые басы и голос.       — Big Sean? Я тоже его слушаю. — Глубокий взгляд на смущённого Югёма и лисий прищур, с толикой интереса и щепоткой непонятного огонька.       Делая вид, будто ему совершенно не интересен сосед, Ким открывает одну из социальных сетей и молится богу, чтобы там было +10000 сообщений, на которые можно было бы отвечать всю дорогу, тем самым отмазываясь от каких-либо разговоров и ответов на глупые, по мнению Югёма, вопросы.       Конечно же одно сообщение, да ещё и в беседе академической группы, и конечно же от старосты, которая скинула очередной документ с ненавистным планом очередного семинара по адскому предмету.       Как я обожаю эту жизнь.       — Кстати, я Марк. — Басит парень.       Югём кивает, вкладывая в это полагающееся «очень приятно» и прочие формальности.       — А ты Ким Югём. — Добрый смешок и улыбка, растянувшаяся шире прежнего.       — А ты невежа, — хмурясь произносит Ким и продолжает смотреть в телефон, — некрасиво подглядывать.       Марк коротко, но звонко смеётся, и Югём неосознанно улыбается.       Рыжеволосый прекращает пилить соседа взглядом и умиротворённо откидывает голову на спинку, блаженно прикрывая глаза. Худые руки перекрещиваются на груди и Марк сладко зевает в надежде отдаться желаемому сну. Песня заканчивается, сменяясь размеренной, но безумно пошлой очередного знакомого исполнителя, и Туан еле заметно улыбается, через несколько мгновений начиная тихо подпевать.       Югём покрывается мурашками, и закусив губу изнутри, прислушивается к тихому басу. Идеальное произношение, безумно приятный голос, и Ким уже как минуту пялится на одну и ту же картинку в телефоне, слушая ненавязчивое пение.       Со временем чужой голос затихает, и Югём поворачивается к Марку. Спит. Густые и пушистые ресницы мягко подрагивают, Ким скользит взглядом вниз к малиновым губам, по острой линии подбородка, скулам и вновь к глазам, облегчённо вздыхает. Не то чтобы он был против данного соседства, просто Иен его смущает, и это порядком раздражает. Не сказать, что Югёму нравятся парни, Югёму нравятся красивые люди, и чтобы они не делали по отношению к Киму, они его смущают автоматически и на этом всё. Лучше провалиться сквозь землю или отправиться в окно вслед за ребёнком, телевизором, пассажирами и водителем, чем его будут продолжать видеть с красными щеками, потерянным взглядом и слышать дрожащий голос. Для него это длиться мучительную вечность и ещё чуть больше. Югёму стыдно, но ему невдомёк, что другим это кажется безумно милым.       За песней следует другая, как под заказ всё более расслабленная и убаюкивающая. За окном тьма всё гуще и гуще прежней, за деревней город, за городом деревня, лес, небольшое озеро… Не видно — просто Югём помнит. Проваливаясь в вожделенный сон, Ким на стадии дремоты накручивает себе непонятные образы, где-то за кулисами собственного театра удивляясь построенному бреду, пытаясь его отогнать, тем самым отгоняя сон. Смирившись, Югём подчиняется подсознанию, в котором он вместе с Марком выходит где-то на полпути и бежит далеко в поле, думая, что это озеро. Серебристые блики яркого солнца на водной глади, чудные птицы высоко в небе, на горизонте высокие заснеженные горы, через дорогу густой и жуткий лес, наблюдающий за ними сотнями глаз диких животных.       Ким дёргается, медленно открывая глаза, видит за окном огни родного города и автоматически улыбается. Проспал часа полтора.       Медленно повернув голову влево, Югём упирается взглядом в пустое сидение.       Приснилось?       Один из наушников одиноко висит на проводе, отрывисто разнося бит и изредка подрагивая из-за движения автобуса.       Да нет.       Тёплая улыбка, автоматически появляется на лице, со временем сменяясь на усталую, с толикой печали и разочарования. Внутри пустота — чего-то не хватает.       Медленно повернув голову обратно к окну, Югём мысленно вырисовывает образ Марка и задумчиво закусывает губу.       Недалеко от обочины сверкает стекло теплиц, изначально вводя в растерянность, лживо бросая мираж ярких ламп в, казалось бы, длинном и низком здании. Они давно заброшены.       Не то чтобы Ким как девчонка имел в привычке накручивать, чуть ли не совместную жизнь с человеком, которого знает от силы минуты две-три, просто в привычке из-за своей невинности и неопытности, точнее из-за полного отсутствия опыта, в отношениях, верить в несуразицы на подобии любви с первого взгляда и прочих сказок.       Югём смиренно вздыхает и думает, что возможно оно и к лучшему, что больше его не увидит. Подумает парочку недель об одном единственном и забудет. Кивнув своим мыслям, Ким жмёт на кнопку блокировки и врезается взглядом в уведомление.       Кто-то в друзья добавляется.       Склонив голову набок, Югём безразлично вбивает шесть цифр и жмёт на уведомление. Интернет мучительно долго грузит информацию, но через несколько секунд выдаёт миниатюру фотографии и имя — «Марк Туан». Парень нервно сглатывает и медленно тянется пальцем к экрану. Секунда, две, три… «Принять запрос».