Пылают сердцами влюблённые ночи

      Нежно-розовый цвет сливы в тон новому постельному белью, что покоится в одной из десятков заклеенных коробок в тёмном углу.       Югём время от времени отрывается от дисплея ноутбука, тоскуя из-за неинтересного фильма, и устремляет взгляд в окно. Марк любит скучные для младшего фильмы, но Ким смотрит. Якобы смотрит. В проеме далёкие светила заглядывают в практически пустую и тёмную комнату, мерцая холодным светом сквозь слой атмосферы. Глаза не в силах точно сфокусироваться из-за одолевающей усталости и четвёртого бокала красного полусладкого. Меж пальцев мягкие рыжие пряди, из динамика умеренный голос, вгоняющий в дремоту, в руке почти опустошённый бокал.       Нижней губы касается холодное стекло, в нос бьёт запах ненавистного вина, и Марк морщится, отпивая незначительное количество алкоголя. Он не любит вино, его любит Югём, но Иен пьёт. Якобы пьёт. У старшего в привычке усаживаться на пол между длинных ног младшего, что сидит в красном кресле-мешке под цвет своих волос. У Югёма же в привычке распаковать белый ковёр, чтобы Марк не сидел на холодном полу. «Уж пусть так, раз отказываешься покидать своё излюбленное место.»       Счёт в голове сбивается, пытаясь осознать в который раз они меняют место жительства из-за специфики их работы. Она у них тоже одна на двоих — фотографы. На этот раз Канада, порадовавшая цветущей канадской сливой под окном и чистым небом провинциального городка. «Марк, доставай фотоаппараты.»       Старший откровенно скучает, поглаживая чужую ногу, и не понимает как Югёму может нравится такой жанр. Просто однажды он включил что-то из этой оперы, и Ким кивнул. На деле Югём не хотел обижать, думая, что этот фильм нравится Иену.       Младший в свою очередь не понимает как можно пить это дрянное вино. Просто однажды Ким показал на бутылку вина в супермаркете, спросив «Может его?», и Марк кивнул. На деле Иен не хотел обижать, думая, что оно нравится Югёму.       С тех событий прошло ни больше, ни меньше, как полтора года, и ничего не изменилось. Оба пьют гадкое вино, оба смотрят муторный фильм.       — Марк, давай комедию, я сейчас усну. — Бурчит младший.       Иен тянется к ноутбуку, начиная оживлённо искать что-то более весёлое и, ликуя в мыслях, не сдерживает «Наконец-то». Наивное «Тебе же вроде нравится этот жанр», непонимающее «Я думал, что он тебе нравится», секунды настигнувшего ступора, частое хлопанье ресницами, а затем звонкий смех.       — Ещё скажи, что вино не любишь. — Усмехается Югём.       — Не люблю. — Закусывая губу, осторожно отвечает Марк.       Очередная пауза, две пары глаз, удивлённо смотрящие друг на друга, и по обычаю смех в качестве эпилога.       Югём смотрит в блестящие чёрные глаза, желая увидеть ими мир, чтобы знать где и что понять и исправить, чтобы никогда в них не видеть тусклости и дикой печали.       Марк быстро проматывает ленту с тихим шелестом «Видели, смотрели, плохое качество, мало звёзд» и спустя несколько минут бесплодного поиска, недовольно захлопывает ноутбук, лениво отодвигая его от себя. Взор падает на задумчивого Кима, что безостановочно перебирает апельсиновые пряди, доставляя старшему бесспорное удовольствие. Ласковая улыбка, озарившая красноволосое чудо, дарит Марку тепло, оседающее в груди, захватывающее дыхание.       Бледные, длинные пальцы кротко касаются коленей, поднимаясь вверх за чужим бокалом и, забирая, ставят его на пол. Иен переплетает свои пальцы с чужими и укладывает голову на ногу, устремляя взгляд в окно. В нём Цефей и Кассиопея — царь и царица. Совсем рядышком. Казалось бы… Это всего лишь проекции на небесную сферу. Между ними нет километров и световых лет. Между ними разве что радиусы, радианы.       Между Марком и Югёмом тонкий слой одежды. Между головой и пальцами ничего. Лишь мягкие, ласковые касания, исполненные нежности и заботы с тонной любви и безудержного тепла.       В мире нет ничего, кроме звёзд на тёмно-синем небе, нескольких десятков коробок в углу, мягкого белого ковра под пятой точкой, желанных ног под руками и головой, чужих пальчиков в волосах и тихого размеренного дыхания. В мире только сладкий голос, непринуждённо напевающий песню. В мире только он.       Марк вздыхает, томно и любовно. Прикрывает глаза, нескрываемо блаженствуя и довольно мыча. На красивых лицах беззаботная и блаженная улыбка, в трепещущих сердцах чуткость и умиротворённая любовь.       Чёрные глаза отражают ночное небо, на которое они смотрят каждую ночь, если нет ненавистных туч. Каждый раз они запоминают положение звёзд, в которых целые галактики с туманностями и планетарными системами. Они забирают небольшую частичку неба и прячут в укромное место, где-то между трёх картонных коробок, которые за последние месяцы так и не разбирались. В одной из них агатовый костюм, в нагрудном кармане которого полароидная фотография. На ней кусочек Вселенной… Хотя, Югем — целая Вселенная, до мурашек улыбчивый, с фотоаппаратом в руках, на фоне сотни людей в чёрном костюме и с чёрными глазами. Их первая встреча — встреча фотографов. Марк бережно хранит яркое и тёплое скопление всего мира, боясь, что оно ненароком выпадет, ослепляя всех и всё в округе.       Югём нащупывает тонкое запястье, притягивая к себе — Иену объяснять не нужно. Туан лениво поднимается с пола, усаживаясь на чужие колени и ласково обнимает. Младшему хочется собрать всю нежность Марка и также спрятать куда-то далеко в карман пиджака, иногда доставая и укутываясь ею, когда старшего нет рядом. Марку же одной нежности мало.       Иен привык к губам — безумно тёплым, мягким, родным и вкусным. Югём тоже, но ещё руки — жадно оглаживающие шею, наверняка желающие её чуть сжать, но Марк из раза в раз одёргивает себя. Младший — квазар, безумно яркий, горячий, красивый, но сделай что-то не так и ты погиб.       Тонкие пальцы любовно ведут по щеке вниз, смещаются к подбородку и приподнимают его. Губы-сердце накрывают уста Югёма и мягко целуют их — трепетно, осторожно и нежно. Младший улыбается в поцелуй, поглаживая ладонями гибкую спину и лениво прикрывает глаза. Хорошо с теми, кто понимает тебя, кто понимает твои взгляды, мечты, твой мир, в конце концов. Можно вечность плавиться в чужих объятиях, слушать шёпот Вселенной за окном и прислушиваться к биению сердец друг о друга. Просто хочется.       Поцелуй становится более терпким, более требовательным — Югём повинуется, разомкнув зубы. Горячий язык пробирается в рот, заново исследуя давно открытый мир, и Марк буквально задыхается, через несколько секунд отрываясь от вожделенных губ.       В чёрных глазах усталость и просьба — Иен понимает её без слов.       Измученно вставая с чужих колен, Марк тянет за собой Югёма, не отрываясь от тонких, бледных запястий. Тяжело ступая по чёрному паркету, парни плетутся в спальню, в которой покоится одинокий матрас с белоснежной простыню, одеялом и подушками. Младший намерен заменить их на нежно-розовые.       С горем пополам сняв с себя одежду, Югём плюхается на матрас, утягивая за собой старшего и довольно мыча, прячется под одеяло. Обняв Марка как игрушку, Ким укладывает голову на сильную грудь и блаженно закрывает глаза. Тонкие пальцы любовно зарываются в красные волосы и Иен облегчённо выдыхает, поворачивая голову к окну. В нём нежно-розовый цвет сливы, в тон новому постельному белью, что покоится в одной из десятков заклеенных коробок в тёмном углу.