Мы поможем друг другу

      "Ваше преподобие! Понимаю, что вам покажется неуместной моя просьба привести Дориана на тайную встречу. Мне самому не верится, что я об этом прошу. Но, поскольку мой сын оборвал все связи и не отвечает на письма, это единственный способ. Я его знаю: он слишком гордый, чтобы даже просто прийти поговорить. А ведь большего нам и не надо. Не могу выразить, как нас тревожит мысль, что Дориан где-то на юге подвергает себя опасности".       Дочитав до этого места, Инквизитор взглянула на подпись: магистр Галвард из дома Павусов. Она посмотрела на собеседницу: "Вы уверены, что это не западня, мать Жизель?" - "Еще одна причина доверить это дело вам, миледи Инквизитор. Вы лучше меня сможете ответить на вероломство". Тревельян колебалась, вся эта секретность настораживала, ей не хотелось ехать с Дорианом вдвоем в Редклиф. Однако, брать кого-нибудь еще с собой, не разгласив цель поездки...       - Я обдумаю, чем смогу помочь, - она засунула письмо в карман и, вздохнув, отправилась в библиотеку, где рассчитывала застать Дориана Павуса.       К тевинтерскому альтусу у Инквизитора было двойственное отношение. С одной стороны, она его уважала за мощную магию и весьма умелое использование своих способностей. За образованность и разносторонность интересов, а также за стремление повысить свой интеллектуальный уровень. За храбрость и отвагу в бою. И, конечно, за то, что спас Тедас от смертоносной магии изменения времени. Она, как и все, была обязана ему жизнью и свободой.        С другой стороны, самоуверенность, доходящая у Дориана до самовлюбленности, граничащей с нарциссизмом, её раздражала. Особенно злил навязчивый флирт. Его общество она терпела исключительно из-за того, что он охотно делился своими знаниями.        "В конце концов, - решила она, - с ним хотя бы не скучно будет, он хороший рассказчик. А я никогда не была в Тевинтере". Дориана она, как и предполагала, нашла в библиотеке.       - О чем думаешь? - вместо приветствия он внимательно посмотрел на нее. Это была еще одна его черта, постоянно держащая в напряжении молодую девушку. Ей казалось, что он наблюдает за ней, как хищник за жертвой.        Элизабет Тревельян была замечательно красива и страдала от обилия поклонников. Она знала, что отбиваться от мужчин ей придется всю оставшуюся жизнь. Как и ее матери, тоже очень красивой женщине, которой, во избежание сложностей в семейном быте, пришлось выбрать в мужья самого неревнивого претендента.       Молодой альтус засыпал ее комплиментами. Правда, надо отдать ему должное, никогда не переходил черту дозволенного. Но это не успокаивало. Она чувствовала, что за его сдержанностью что-то стоит. Девушка не понимала, что именно, и, на всякий случай, старалась держаться от него подальше. К её сожалению, сейчас это было невозможно. Она нахмурилась и протянула ему конверт: "Дориан, тебе обязательно нужно прочитать это письмо".       - Письмо? Оно непристойное? - засмеялся Павус. - Шутливое предложение от какой-нибудь антиванской вдовы?        Инквизитор поморщилась: "Не совсем. Это от твоего отца", - сухо сказала она.       - От отца, - эхом откликнулся он, вмиг став серьезным. - Ясно. И чего же хочет магистр Галвард, скажи пожалуйста?       - Встретиться.       - Покажи мне его, - Дориан тяжело вздохнул, подумав, что отец все же нашел способ добраться до него. Он не сможет отказать Бетси, как он звал про себя Тревельян, она очень нравилась ему.        В первую же их встречу она произвела на молодого мага сильное впечатление, легко закрыв разрыв и уничтожив сыпавшихся из него демонов. Даже от самого себя он скрывал, что пришел в Инквизицию, чтобы еще раз увидеть девушку. Он понимал, что они выжили в будущем и вернулись в настоящее только благодаря её самообладанию. Нигде человека нельзя узнать лучше, чем в безвыходной ситуации. Бетси оказалась настоящим чудом, она не упала духом, вела за собой и его, и спасенный отряд, вдохновляя, настраивая их на борьбу. И они выбрались, победили.       После, общаясь с ней, он любовался ее красотой и радовался любознательности, с которой она расспрашивала его обо всем на свете. Он учил ее боевым приемам, так как оказалось, что она владела лишь магией самообороны. Если, конечно, не считать метки. Тревельян была целительницей, хорошей целительницей, даже очень хорошей. И она делилась с ним своими знаниями. Ему с ней было интересно.       Инквизитор протянула ему письмо. Дориан прочел. Он давно уже не видел почерка отца. Письма, которые приходили из дома, он не вскрывал, не желая лишний раз расстраиваться. Но сейчас пришлось.       - "Я знаю своего сына", - он горько усмехнулся. - То, что отец обо мне знает, в наперсток поместится. Так типично для него... Готов поспорить, "слуга" на самом деле солдат, которому поручили стукнуть меня по голове и утащить обратно в Тевинтер.       - Это будет сложно сделать, если рядом буду стоять я.       - Он ждет, что я приеду с матерью Жизель, хотя только Создателю известно, зачем мне это может понадобиться, - Дориан задумался. Ему не хотелось втягивать Бетси в разборки с семьей. Но побыть с ней несколько дней наедине... Он может воспользоваться случаем и объяснить, что она напрасно опасается его. Ведь он считает ее своим единственным другом. И не только другом...       Первый звонок прозвучал, когда он, повинуясь ее приказу, вместе с отрядом вбежал в церковь и генерал Резерфорд закрыл двери наглухо. Павус понял, что Бетси осталась один на один с драконом и целой армией красных храмовников, на верную гибель. Решила пожертвовать собой, чтобы спасти остальных. Его тоже. И Дориан впервые осознал, как привязался к этой необыкновенной девушке. Сердце, разрываясь от горя, напомнило ему о том, что существует не только для перегонки крови по сосудам. Как заведенная игрушка, он шагал вместе со всеми к заснеженному лесу, кутаясь в подаренный ею меховой плащ, и видел перед собой ее лицо с большими, темными, внимательными глазами, опушенными длинными ресницами. Ее изящные чуткие пальчики, снимающие боль и залечивающие раны. Завитки ее светло-русых волос, выбивавшиеся из-под шлема во время боя.       Голова колонны достигла деревьев и вверх полетел огненный шар. "Что это значит?" - спросил Дориан Варрика. "Это значит, что нам удалось ускользнуть", - печально ответил гном.       - А она? Ей удалось?       - Думаю, нет. Смотри, - Варрик указал ему на склон горы. В темноте был виден путь лавины, накрывшей Убежище. Он клубился снежной пылью, хороня под собой очертания церкви.       Дориан оледенел от ужаса. "Пойдем, Посверкунчик, - дернул его за руку гном, - надо выбираться отсюда". Но альтус вырвал свою руку и, увязая в снегу по колено, побежал к генералу. "Мы ее бросим там, да?" - он почти кричал. Каллен опустил глаза и отвернулся: "Ее больше нет, Дориан. Мне жаль..." На плечо неожиданно легла чья-то рука, Дориан резко обернулся. Кассандра Пентагаст, Искательница Истины твердо посмотрела ему в глаза: "Нужно вывести людей в безопасное место. Потом я вернусь за ней... если... что-то осталось, обещаю, я найду".       - Я с тобой, - ни секунды не колеблясь, ответил Павус.       - И я, - просто сказал подоспевший Варрик.       Когда они нашли девушку, Дориан возблагодарил Создателя за чудесное спасение. И постарался спрятать в самой сокровенной глубине души чувства, которые испытал, увидев ее живой. От себя и от нее. Но отказаться от общения с ней не смог. Бетси стала его лириумным наркотиком, его демонским наваждением. Альтус хотел ее видеть, разговаривать с ней. Однако, девушка его явно избегала. И чем больше он выражал свою заинтересованность в ней, тем больше она отдалялась.       "Давай отправимся туда, - решился он, - встретимся с этим так называемым "слугой семьи". Если это ловушка, мы сбежим и убьем всех. У тебя это хорошо получается. Если нет, то я отошлю "слугу" обратно к отцу с пожеланием засунуть свое предупреждение в то, чем он думает". - "Похоже, твоя семья тебе немало крови попортила". Дориан рассмеялся: "Хорошо сказано. Ты права. Они не принимают мой выбор, а я их".       - Потому, что ты не захотел жениться? Потому что уехал?       - И это тоже.       - Я думаю, тебе все же следует встретиться с этим "слугой". Узнать, чего хочет твоя семья.       - Нет ничего плохого в том, чтобы выслушать этого человека. Но если мне не понравится, я хочу иметь возможность уйти.       - С трудом представляю, что такого он должен сказать, чтобы тебе понравилось, - пробормотала Элизабет.       - Я тоже. Но кто знает... Может быть моему отцу что-то новое в голову пришло, - задумчиво произнес Дориан.        Всю дорогу Тревельян расспрашивала его о Тевинтере и альтус разливался соловьем. Он перестал донимать ее комплиментами, на которые нужно было отвечать. И Бетси оттаяла, с интересом слушала его рассказы, заразительно смеялась остроумным шуткам. До Редклифа было два дня пути и они переночевали в маленькой деревенской гостинице, весело поужинав и пожелав друг другу спокойной ночи. Дориан долго не мог уснуть. Ему казалось, что он понял, почему она избегала его. "Опасается, что я, как другие прочие, полезу к ней с поцелуями, - думал он, - с неприличными намеками, обдавая несвежим дыханием пополам с острым запахом мужской похоти. Нет, красавица моя, я не по этому делу, - он усмехнулся. - Я приручу тебя, отныне никаких цветистых комплиментов. Ты, наконец, поймешь, что я хочу с тобой дружить, только дружить и больше ничего". Он закрыл глаза, представил, как она смеется, закидывая голову назад, ее алые губы и безупречные ровные зубки. По телу прошла чувственная дрожь. Дориан одернул себя: "Даже думать не смей, она поймет и опять шарахнется. Ах, Бетси, самому бы мне понять, чего я хочу от тебя".        Вечером следующего дня они подъехали к редклифской таверне "Чайка и маяк", где была назначена встреча. Устроили лошадей в конюшню, расчехлили посохи и вошли в полутемный пустой зал. Павус нервно обвел взглядом помещение: "Ого, никого нет. Не предвещает ничего хорошего". Инквизитор первая заметила появившегося на лестнице старика. Он позвал: "Дориан". Альтус быстро обернулся: "Отец?" Он весь подобрался, приготовившись к обороне и едко сказал: "То есть вся история о "слуге семьи" была... чем? Дымовой завесой?"       - Значит, тебе сказали? - магистр спустился и подошел поближе. - Прошу прощения за обман, Инквизитор. Я не хотел вас в это втягивать.        Элизабет спокойно рассматривала его. Она не нашла сходства с сыном, разве что... нос с характерной горбинкой. Её слегка рассмешило высокомерие, с которым он к ней обратился, но Тревельян сохраняла нейтральное выражение лица и ничего не ответила заносчивому старику. Зато Дориан бросился на ее защиту: "Ну конечно. Магистр Павус не может приехать в Скайхолд и позволить увидеть себя с ужасным Инквизитором. Что подумают люди?" - он впился в него сердитым взглядом. - Что "это" на самом деле, отец? Засада? Похищение? Радостное воссоединение семьи?"       Магистр сконфуженно покосился на Тревельян и тяжело вздохнул: "Он всегда таким был". Инквизитор поморщилась: "Лучше оставлю вас наедине..."       - О нет, останься, - Дориан решительно остановил ее. - Я хочу свидетеля. Я хочу, чтобы кто-то услышал правду.       Старый Павус испугался: "Дориан, нет необходимости..." Но молодой Павус, повернувшись к ней спиной, все же признался: "Я предпочитаю общество мужчин. Отец не одобряет". Девушка недоуменно посмотрела на него: "Объясни, пожалуйста".       - Я был невнятен? - альтус не смотрел ей в глаза. Он уже пожалел, что так грубо вывалил на нее свою проблему. Но отступать было поздно: - Мужчин и их общество. В сексе. Наверняка приходилось слышать.        Тревельян побледнела и попятилась к двери: "Не обязательно вдаваться в подробности". Дориан, избегая ее взгляда, с раскаянием произнес: "Хорошо. Не люблю, когда доходит до рисования картинок".       - Эта демонстрация неуместна, - дрожащим голосом сказал магистр.       - Нет, она как раз уместна, - зло отрезал Дориан, - ты напросился на это, выманив меня сюда.       - Это не то, что я хотел, - оправдывался старик.       - Я действительно не то, что ты хотел, отец, - краем глаза он увидел, что Бетси взялась за ручку двери и торопился объяснить ей, пока она не ушла. - Неужели забыл?       Тревельян вдруг остановилась и заинтересовано спросила: "Это очень важно в Тевинтере, так?"       - Только если пытаешься соответствовать невозможным стандартам - альтус пустился в объяснения, надеясь ее удержать. - В любой тевинтерской семье женятся, чтобы получить идеального мага, идеальное тело, идеальный разум. Идеального лидера. Это значит, что любой недостаток, любое отклонение постыдно. Его следует прятать.       - Значит, вы поссорились из-за того, что тебе не удалось скрыть от общественности с кем ты спишь? - насмешливо поинтересовалась она, посмотрев на магистра, который печально опустил голову.       - Это еще не все, - с горечью ответил Дориан.       - Дориан, пожалуйста! Только выслушай меня, - умолял старший Павус.       - Зачем? Чтобы ты вылил на меня еще больше удобной тебе лжи? - чуть не бросился на него Дориан. - Это ты научил меня ненавидеть магию крови. "Прибежище слабых духом". Это были твои слова. Но к чему ты обратился в первую очередь, когда твой драгоценный наследник отказался притворяться всю свою жизнь? Ты попытался изменить меня.       - Я просто хотел лучшего для тебя, - умоляюще сказал старик.       - Ты хотел получить лучшего для себя! Для своей гребаной родословной. Все ради этого! - разошелся Дориан.       Инквизитор внимательно слушала их перепалку, с любопытством переводя взгляд с одного на другого. "Ты не позволил ему высказаться, не оставляй это так", - вдруг вмешалась она. Альтус взглянул на нее, вздохнул и, сбавив тон, попросил отца: "Расскажи, зачем ты пришел".       - Если бы я знал, что из-за меня ты пойдешь в Инквизицию...       - Это не из-за тебя. Я присоединился к Инквизиции потому, что... это правильно, - он увидел, что Элизабет ушла, безнадежно махнул рукой и пошел за ней. - Когда-то у меня был отец, который бы это понял.       - Когда-то у меня был сын, который доверял мне. И которого я предал, - упавшим голосом произнес старик. - Я только хотел поговорить с ним. Услышать его голос. Попросить простить меня.       Дориан обернулся и вдруг увидел, как постарел его отец. Нездоровая бледность, темные круги под глазами, руки трясутся... Он посмотрел ему в глаза, блестящие от удерживаемых слез, и... остался.        На следующее утро Элизабет и Дориан уехали из Редклифа. Тревельян была бледна, молчалива , как-то по-особому сторонилась его и Павус не решался с ней заговорить."Она, наверное, испытывает ко мне отвращение после того, что узнала, - горевал альтус, - или на отца злится. А может, и то, и другое. И зачем я только потащил ее с собой". Молчание становилось для него невыносимым и он сказал: "Спасибо, что привела меня туда. Все было не так, как я ожидал, но... я это ценю". Тревельян кивнула и отвернулась. Дориан поерзал в седле, подождал, однако, девушка упрямо молчала. Он тяжело вздохнул: "Одному Создателю известно, что ты теперь обо мне думаешь, после такого выступления". Посмотрел на нее вопросительно и уже собирался дать шенкелей коню и ускакать, куда глаза глядят, как вдруг она серьезно сказала: "По-моему, ты очень храбрый".       - Храбрый? - обрадовался он.       - Нелегко наплевать на традиции и жить по-своему. О чем вы говорили?       - Он говорил, что мы одинаковые. Гордецы. Когда-то я был бы рад услышать это от него. А теперь вот не уверен.       - Когда-то ты был ребенком, - Тревельян улыбнулась, - а теперь вот повзрослел. Он уже не молод, твой отец. Магистр, судя по внешнему виду, тяжело болен. Тебе надо быть к нему снисходительнее.       - Не знаю, смогу ли я простить его.       - Он пытался изменить тебя?       - От отчаяния. Я бы не стал притворяться, женится на выбранной им девушке, а все неприемлемое прятать. Это эгоистично, наверное, не хотеть всю жизнь выворачиваться наизнанку.       - А к компромиссу вы придти не попытались?       - Он собирался провести ритуал с кровью. Переделать мой разум. Сделать меня... удобным.       - Иначе говоря, считал тебя ребенком, неспособным осознать ответственность перед семьей?        Дориан удивленно посмотрел на нее: "Не понимаю, о чем ты... Я узнал об этом и ушел". Элизабет сокрушенно покачала головой: "После ухода из семьи ты многое повидал, Дориан. Еще больше пережил. И надеюсь, понял, что noblesse oblig*. Нам некуда от этого деваться. Так уж устроен мир". Она тяжело вздохнула: "Они зависят от нас. Наши родственники, наши друзья, а порой, совсем незнакомые люди. Все, с кем мы так или иначе связаны. Наши поступки накладывают отпечаток на их жизнь. Это большая ответственность. Не все способны нести ее с честью. Ты, как мне кажется, способен".       - Хочешь сказать, что я неправ? - упрямо вскинул голову альтус.       - Хочу сказать, что пора искать компромисс. А то ведь можешь не успеть. Как потом будешь с этим жить? Спокойно ляжешь в постель с очередным любовником? - она говорила резко, почти зло. - Это настолько важно для тебя? Будешь и дальше эпатировать публику, чтобы открыто удовлетворять свои сексуальные потребности, зная, что это убивает твоего отца?       Ошеломленный Дориан натянул поводья: "Постой, что ты предлагаешь?" Элизабет развернула лошадь и прямо посмотрела ему в глаза: "Предлагаю тебе жениться... на мне". Дориан потерял дар речи и только хлопал длинными ресницами, потрясенно глядя на нее и постепенно заливаясь румянцем.       - Ну-ну, - она засмеялась, - в обморок не надо падать. Я же вчера не упала. А так хотелось!       - Ааа, ты шутишь? - он так глубоко вздохнул несколько раз, что закружилась голова.       - Вовсе я не шучу, - она стала серьезной, - я объясню. Давай привал устроим, есть уже хочется.        Они спешились и привязали лошадей. Дориан не спускал глаз в девушки, гадая, что она задумала. Элизабет уселась на пенек и стала вынимать из рюкзака снедь, раскладывая ее на расстеленной салфетке. Он опустился напротив и нерешительно начал: "Если ты думаешь, что я смогу..."       - Я думаю, что ты - гей, - она с усмешкой посмотрела на него и откусила от пирожка с капустой, - правильно? И меня это полностью устраивает. Мне необходимо срочно выйти замуж. Сам знаешь, из меня медленно, но верно делают икону. Надо разбавить этот непогрешимый образ, иначе я скоро в туалет смогу ходить только тайком. Ты лучше всех подходишь на роль моего мужа. Суди сам: мы оба аристократы, оба маги, ты спас Тедас от Алексиуса, я спасаю от Корифея. Нам приятно общество друг друга, даже бурный роман не придется изображать. Твой отец будет в восторге. Ну как, убедила?       Павус в замешательстве никак не мог подобрать слова и глупо спросил: "А мне что нужно будет делать?" Тревельян звонко рассмеялась: "В том-то и дело, что ни-че-го! У каждого из нас будет своя жизнь. У тебя - мужчины, а у меня - покой и воля. Надеюсь, такой расклад вас устраивает, Дориан Павус?"       - То есть, ты... у тебя... никого не будет?       - Совершенно верно, - она отхлебнула из фляжки и предложила, - хочешь?       - Что это? - он потянулся и взял сосуд.       - Ром, помогает прочищать мозги.       - А почему? - все еще недоумевал Павус.       - Что "почему"? Ром мозги прочищает? - она опять засмеялась.       - Нет! Перестань издеваться! - рассердился он. - Будто мне каждый день делают предложение руки и сердца.       - Руки, но не сердца, Дориан, - она вздохнула, - тебе не понять.       - А ты объясни.       - Только в первую брачную ночь, - она хитро посмотрела на него, - а то обманешь девушку. Я объясню, а ты не женишься.        У Павуса в голове был такой сумбур, что он не мог сосредоточиться и отшутиться. И еще мешало сердце, которое радостно колотилось о ребра, спирая дыхание, отвлекая какой-то странной надеждой, не пойми на что. "Потом разберемся, что к чему, - пронеслась провокационная мысль, - главное, обеспечить ее за собой..."       - А я согласен, - выпалил он, - давай поженимся. ______________________________________________________________ * Положение обязывает