Мы поможем друг другу

       Инквизитор довольно улыбнулась: "Тогда давай вернемся за твоим отцом. Пусть поживет до свадьбы в Скайхолде."       - Он не согласится, - засомневался Дориан, - ты не знаешь, какой он упрямый.       - Разумнее было бы сказать, что твои родственники - твоя проблема, но... они скоро станут и моими, - Элизабет вздохнула и подмигнула ему, - я поговорю с ним.       Они вернулись в Редклиф: уверенная в себе Инквизитор и обалдевший Павус. На обратной дороге он исподтишка разглядывал ее, пытаясь понять, не розыгрыш ли это предложение. "Нет, не похоже, - думал Дориан, - она выглядит довольной, но не злорадной. И еще... вызывающе красивой, прямо сияет вся".       - Значит так, - неожиданно остановила она его перед дверями таверны, - объявишь ему о нашем решении пожениться и, смотря по реакции, либо останешься, либо уйдешь. Если я кашляну два раза, сразу уходи.       - А как объявить? - Дориан нервничал, - я ни разу... не объявлял.       - Как в голову взбредет, так и объяви. Главное, не забудь сказать, что ты хочешь, чтобы он присутствовал на свадьбе.       Их проводили в номер магистра, но слуга-раб не дал им войти: "Милорд Павус отдыхает, велел никого не принимать".       - И давно он отдыхает? - с подозрением спросила Тревельян.       - Со вчерашнего вечера.       - Он что, даже не ел ничего?        - И не пил. Миледи, он заперся и уже часа два не отвечает на стук.       Элизабет отшвырнула слугу и приказала Дориану: "Ломай дверь!" Павус налег плечом, дверь затрещала, но устояла. "Она магией заперта, - зарычала девушка, - ты что, не видишь?" Дориан сосредоточился и вышиб препятствие заклинанием. Они ворвались внутрь. Магистр Павус лежал на кровати, одна рука безвольно свесилась вниз. Под ней валялась маленькая пустая рюмка. - Быстро: воды, лед и большую воронку, - заорала на слугу Тревельян, подняла рюмку и понюхала. - Яд, но не очень сильный.       Она проверила реакцию зрачков, сняла с пояса серебряную фляжку, отвинтила крышку и рявкнула: "Помоги, чего стоишь столбом!" Дориан встрепенулся и приподнял отца, а Элизабет влила ему в рот антидот. "Он выживет?" - хрипло спросил Дориан.       - Куда он денется, - она достала из сумочки на поясе серебряную полую трубочку, закругленную с одного конца, - дай какую-нибудь чистую тряпку.       Павус схватил полотенце и подал ей. "Помоги повернуть на бок, - они повернули старика и девушка задрала подол его мантии: - спусти штаны, обнажи ягодицы". Дориан, внутренне шокированный бесцеремонностью целительницы, послушался. Она вставила в анус магистра серебряную трубочку и опять велела повернуть его, уже на живот. Подложила под бедра подушку, приладила в трубочке воронку и стала лить в нее охлажденную воду с зельем.       - Зачем ты это делаешь? - не зная, куда глаза девать от смущения, спросил Дориан.       - Пытаюсь промыть твоему отцу кишечник. Прошло минимум два часа, яд уже просочился туда из желудка. Он сейчас придет в себя и слуга поможет ему опорожниться. Потом будем поить его слизистым отваром, который я приготовлю, - она посмотрела на Павуса и ободряюще улыбнулась: - Не волнуйся, все обойдется.        Старший Павус шевельнулся и застонал. Тревельян вынула трубочку, сделала знак слуге и, поманив младшего Павуса за собой, вышла из комнаты: "Вовремя мы решили пожениться, - она озорно улыбнулась, - ты не находишь?" Несчастный Дориан обессиленно прислонился к стене: "Бетси, я не нахожу слов... Он пытался отравиться... из-за меня. Из-за меня, Бетси..." Она удивленно посмотрела на него: "Бетси? А что, мне нравится. Интересное имя ты мне придумал, главное - редкое". Она потянула его за рукав: "Пойдем, приготовим твоему отцу отварчику и устроим тебя на ночь, тебе нужно поспать". - "А ты?" - "А я подежурю. Если все будет хорошо, ты меня сменишь". - "А может быть плохо?" - заволновался Дориан.       - Все может быть, - она вздохнула, - у него больные почки и сердце слабое, похоже на грудную жабу. Я ведь говорила тебе, что можно не успеть... Но ты успел, это самое важное. Напои его отваром, он должен увидеть тебя. Это поможет ему выкарабкаться.        Дориан взял ее руку и поднес ко рту: "Я так благодарен тебе, Бетси, - он поцеловал тыльную сторону, повернул кисть и поцеловал ладонь, - я твой вечный должник". Элизабет осторожно отняла свою руку: "Пустяки, - она спрятала руки за спину и попросила: - Постарайся пореже дотрагиваться до меня". Он отпрянул от нее, неприятно пораженный мыслью, что она испытывает к нему физическое отвращение оттого, что он гей. Но она сразу пояснила: "Я вообще не терплю, когда ко мне прикасаются. Даже братьям не позволяю. Можешь считать это фобией".       - Понял, - пробормотал Дориан, хотя ничего не понял. - А как же помолвка, свадьба, ведь придется целоваться?       - Пару раз потерплю, - её передернуло, - только ты не слишком усердствуй. Ну, пойдем же, отвар еще нужно будет остудить.       - Хорошо бы сейчас надраться как следует. Тот еще был денек, - в изнеможении бормотал альтус, плетясь за ней по лестнице на кухню таверны.       - Я тоже об этом мечтаю, - вздохнула Элизабет. - Однако, придется отложить пьянку на неопределенное время. Но на помолвке обязательно надерусь. Присоединяйся, если будешь в духе.       Они вернулись в Скайхолд только через неделю, зато привезли с собой магистра Галварда Павуса, который быстро шел на поправку. Пришлось сразу объявить о помолвке, пресекая нелепые слухи, потому что Инквизитор уступила тевинтерским магистрам свою комнату. Дориан при большом стечении обитателей крепости торжественно надел на прелестный пальчик Бетси кольцо и слегка коснулся губами ее губ. Почувствовал слабый запах алкоголя и подумал: "Смогу ли я преодолеть её фобию?" Свадьбу назначили через три месяца. Сразу после помолвки они собрались в Орлей, поручив реконструировать башню, в которой были расположены покои Инквизитора, и подготовить комнаты для её многочисленной родни. Так что разразившийся скандал улаживали не менее остальной публики обескураженные советники. Тревельян позвала с собой Железного быка и Варрика Тетраса, которые относились к её жениху лояльно. Они долго ждали у ворот Дориана, а его все не было. Элизабет почувствовала неладное и пошла его искать. Поднимаясь в библиотеку, она услышала визгливый голос матери Жизель и в два прыжка одолела лестницу.       - Что же вы такое вытворяете?! - орала старуха.       - Чу! Кажется мне послышалось кудахтанье, - насмешливо произнес альтус.       - Не делайте из меня дуру, молодой человек!       - Если бы я хотел сделать из вас дуру, я был бы половчее. Впрочем, что это я... К вам и до меня уже многие приложили руки. Так что и делать-то ничего уже не нужно.       - Бойкий язык не поможет вам отделаться от мнения народа.       - Очень даже поможет. Вы не представляете как, ваше неугомонное преподобие.       - И как же это вам удастся?       - А так: плевать мне на мнение народа также, как и на ваше. Могу об этом заявить с трибуны, провести пресс-конференцию и ответить на вопросы журналистов.       - Вы не можете жениться на Инквизиторе! Мы вам не позволим позорить её. Она - наше знамя, за ней идут тысячи и тысячи, а вы...       Тревельян решила, что пора вмешаться. Она подошла к Павусу, демонстративно взяла его руку и положила себе на плечо, а сама обняла его талию и прижалась к нему: "Дорогой, мы тебя заждались. Что здесь происходит?" - она в упор посмотрела на мать Жизель. "Ой, я..." - старуха попятилась под тяжелым взглядом Инквизитора. Дориан мгновенно включился в игру: "Похоже, преподобная мать обеспокоена моим "неподобающим влиянием" на тебя, дорогая. "Честь и совесть эпохи" требует, чтобы я отказался от брака с тобой".       - Это действительно просто беспокойство. Ваша милость, вы же должны понимать, как это выглядит, - примирительно пробормотала священница.        Но Элизабет не собиралась ничего понимать, всем своим видом выражая недовольство и раздражение. Дориан с издевкой посмотрел на старуху и засмеялся: "Боюсь, вам придется выразиться яснее, высоконравственная вы наша".       - Этот человек - из Тевинтера, - чуть не плача, попыталась напугать Тревельян мать Жизель.- Его общество... Возникают слухи...       - Что, конкретно, не так в том, что он из Тевинтера? - грозно поинтересовалась Инквизитор. - Выкладывайте. Я выхожу за него замуж, мать Жизель, надеюсь, мужское достоинство у тевинтерцев не хуже, чем у ферелденцев или марчан. Какие об этом ходят слухи?       - Но вы же не из-за этого выходите за него...       - Именно из-за "этого". Я живой человек, если вы не заметили, и мне нужен любовник, желательно здоровый, красивый, умный, с хорошей родословной и, конечно, с приличным мужским достоинством. Такой, как Дориан Павус.        Дориан засмеялся и поцеловал ее в висок: "Я польщен, дорогая. После свадьбы ты убедишься, что тевинтерцам есть чем гордиться перед ферелденцами и марчанами".       - Ваш брак должен быть политически грамотным, он должен... - замахала на нее руками священница.       - Хватит, мать Жизель, - отрезала Тревельян, - не смейте вмешиваться в мою личную жизнь, а то вам не поздоровится. Мы с Дорианом никому ничего не должны, запомните это, как Песнь Света. Предупреждаю: если вы не пресечете дурацкие слухи, то после свадьбы я сложу с себя полномочия Инквизитора и мы с мужем уедем отсюда. Вы поняли меня?       - Я... поняла вас. Не хотела проявить к вам неуважение, Инквизитор, - испугалась мать Жизель, - могу только смиренно попросить прощения у вас обоих.        Элизабет с торжеством посмотрела на Дориана: "Пойдем, дорогой, нас ждут дела, нечего терять время на пустопорожнее сотрясение воздуха. Мы с тобой не служим Церкви и не обязаны отчитываться перед ее адептами". Они, обнявшись, стали спускаться по лестнице и Дориан прошептал ей на ухо: "Бетси, я в восторге. Ты умница!" - "Ты тоже молодец", - довольно ответила она. Он пропустил ее в дверях вперед и нерешительно опять положил ей руку на плечо. Она улыбнулась и... обняла его за талию.        Советники Инквизиции в полном составе сидели, пригорюнившись, в воронятне Лелианы. Им пришлось спрятаться от нескончаемого потока вопросов, на которые у них не было ответов.       - Не представляю, как это всем объяснять, - посол Монтилье картинно приложила пальцы к вискам, - нужно выработать какую-то линию, политически обосновать ее ненормальное поведение.        Генерал Резерфорд вздохнул и побарабанил пальцами по столу.       - Как можно обосновать ненормальное поведение, - Лелиана подошла к послу и стала разминать ей плечевые мышцы. - Девчонка плюнула в лицо Церкви, это обосновать невозможно.        Каллен опять вздохнул и побарабанил пальцами по столу.       - Может быть, еще не поздно отговорить ее от этого мезальянса? - Жозефина расслабилась и улыбнулась Лелиане.       - А помолвка? Слухи все равно поползут, - мрачно возразила Лелиана.       Каллен еще раз вздохнул и, поменяв руку, побарабанил пальцами по столу.       - Да полно вам, - заявила Кассандра, - не надо придавать столько значения слухам. Только вот отговорить Тревельян от принятого решения... Мы все знаем, что это невозможно.       - Ну и что теперь делать? - нервно поинтересовалась посол.        Все замолчали, стало очень тихо, слышны были только вздохи генерала и барабанная дробь его пальцев. Заскрипели старые ступени и вошла мать Жизель. Все с надеждой посмотрели на нее. Но она расстроенно опустила глаза: "Мне не удалось спровоцировать его на отъезд. Они вместе покинули Скайхолд".       - А кто с ними поехал? - Жозефина все еще надеялась.       - Железный Бык и Варрик Тетрас, - ответила за священницу Кассандра.       - С ними бесполезно разговаривать, - заторопилась мать Жизель, - они же не андрастианцы.       - С ними надо было разговаривать не с позиций Церкви, - разозлилась Лелиана.       - Вот и поговорили бы сами, - отмахнулась мать Жизель. - Она пригрозила мне, что сложит с себя полномочия Инквизитора, если будем чинить препятствия свадьбе.       Все растерянно переглянулись, а Каллен тяжело вздохнул и продолжил барабанить пальцами по столу.       - Может, - нерешительно начала священница, - избавиться от старого магистра? Если заставить его уехать, то сын поедет за ним...       - Ну, это уже... - Жозефина нахмурилась. - Он тяжело болен, если, не дай Создатель, умрет по дороге, что о нас подумают?       - Правильно, - поддержала ее Кассандра, - Инквизиция дает приют всем нуждающимся. Непоследовательно и негуманно выгонять несчастного старика. Да и, насколько я знаю Дориана, он вряд ли обидится и бросится за отцом. Они не ладят. Притащить магистра Галварда сюда была идея Элизабет.        Резерфорд вздохнул и побарабанил пальцами по столу. Все повернулись к нему и Лелиана ехидно сказала: "Что это вы сегодня необыкновенно "красноречивы", генерал?" Он укоризненно посмотрел на нее и спросил: "А Тревельян знает, что ее жених - гей?" Ошеломленная Лелиана переспросила: "Гей? Дориан - гей?" Каллен встал и презрительно бросил: "Глава шпионов, называется!"       - Он не стопроцентный гей, - пробормотала мать Жизель, - к сожалению, он - бисексуал.       Резерфорд с изумлением воззрился на нее: "Преподобная, откуда служитель церкви знает такие подробности?" - "Такие подробности знает каждый клирик, - ядовито отпарировала священница. - Стопроцентных геев ничтожно мало и выглядят они по-другому. Это больные люди. Слышали бы вы, что они рассказывают на исповеди! А Дориан Павус еще и маг, он давно стал бы одержимым, если б был стопроцентным".       - Ну и что нам остается? - с отчаяньем спросила посол.       - Нам остается признать, что Инквизитор влюбилась и... готовиться к свадьбе, - усмехнулся Каллен.       - А мне что говорить? - не сдавалась Монтилье.       - А ты говори, что Инквизиция обязана Дориану по гроб жизни, - ласково успокоила ее Лелиана, - в конце концов, именно он спас нас от Алексиуса и его магии искажения времени. Вот об этом и рассказывай всем и каждому.       - Ты думаешь... - нерешительно начала Жозефина.       - Чего тут думать, - Кассандра встала и пошла к лестнице, - дел полно, действовать надо.        Отряд неторопливо спускался с Морозных гор в долину. Тревельян искоса поглядывала на своего жениха и улыбалась. Он заметил и спросил: "У меня ус отклеился?" - "Нет, - она засмеялась, - с усами у тебя, слава Создателю, все в порядке. Я хотела узнать: тебя не задевает этот скандал?" - "Нет, чтобы меня задеть, нужно что-то посерьезнее, чем слегка завуалированные претензии". - "Будет и посерьезнее, к сожалению". - "Да что они все могут сделать? Меня волнует только твое мнение обо мне, а не их, - он поколебался. - Должен спросить... мой поцелуй тебе был... противен?" Элизабет лукаво улыбнулась: "Нет, я была готова к первому, а второй... это же была игра". Дориан насупился и замолчал. Она внимательно наблюдала за ним, но он не смотрел на нее, уйдя в себя. "Что с тобой, - мягко спросила она, - ты расстроен моим ответом?" Он исподлобья взглянул на нее и отвернулся: "У тебя волосы пахнут ветром и травами, а губы - ромом. Сколько ты выпила, чтобы вынести мои прикосновения?" Она вздохнула и, помолчав, ответила: "Я не пьяница, если ты об этом. Мне, наверное, придется рассказать о своих фобиях до свадьбы. Обещай, что не передумаешь жениться, это ведь ненадолго. Я все тебе объясню, как только представится возможность".